Травы цветут

Впервые она встречает принца, когда ей исполняется восемь. Принц высокий и стройный, а глаза у него большие-большие — таких нет у бакалейщика и даже у учителя Пака нет. Принц высокий и стройный — каким и должен быть принц — но маленькая Джису все равно удивлена и дергает старшую сестру за руку, дескать, смотри, смотри, принц улыбается, принц смотрит… — Веди себя прилично, — шепчет на ухо старшая сестра, — иначе Джунмен-сси не захочет играть с плохо воспитанной девочкой. Подойди поздоровайся и скажи, как тебя зовут… Она еще много чего скажет, но Джису уже смутилась и покраснела — принц, который оказался новым соседом по многоквартирному дому, улыбается и проходит мимо, он действительно выше и старше, как и положено принцу. — Красивый мальчик, — примирительно говорит старшая сестра, — Не удивительно, что ты так смутилась. Джичу, моя малышка, это первый урок для тебя — есть в мире мальчики, от которых сердце уходит в пятки. Джису смотрит на сестру с укоризной, зачем она говорит с ней, как с ребенком — она ведь видела, как счастливая сестра выбегала из подъезда к тому парню с длинными волосами, садилась на его мотоцикл позади него, обнимала его за талию, и глаза у нее были точь в точь как у мамы, когда отец дарил ей цветы на именины или как у учительницы Ким, когда учитель Пак, которого Джису раньше тоже считала принцем, проходил мимо. Первый урок сестры Джису выучила уже давно — и теперь она сама себе преподала второй: в тот единственный момент, когда принц пройдет мимо тебя, ты обязательно глупо покраснеешь и не сможешь выдавить из себя ни слова. И все-таки Джису радовалась — чертовски радовалась — если настоящий принц (а ненастоящий — учитель Пак — теперь не имел никакого значения) все-таки существует, значит, у нее есть шанс снова его увидеть. И тогда она точно найдет время и силы сказать ему, как ее зовут. Или даже поиграть с ним вместе, а парке… Джису уснула с этими мыслями, не слыша, как веселая сестра рассказывала родителям за кухонным столом. — Сын соседей Джунмен-сси очень красивый мальчик. Наша малышка с него взгляда не могла оторвать да еще и покраснела, когда он мимо прошел, представляете, папа, мама?.. И родители отвечали ей добрым смехом. *** Джису родилась в семье, где все было правильно и как положено — стало быть, ей повезло. Повезло больше, чем некоторым ее подружкам, например, или даже бакалейщику — ведь он родился еще во времена войны, как говорили родители, и его семью похитили страшные темные люди. Джису такие истории не интересовали, она выросла на сказках про принцев — и мечтала встретить хотя бы одного из них. Ее родители переехали в новый район еще перед собственной свадьбой, здесь они делали хороший ремонт на честно заработанные деньги, сюда принесли из роддома маленькую дочку — и вторую спустя восемь лет, как и положено добропорядочным мещанам. Старшая дочь была умницей, подавала большие надежды, младшая росла всеобщей любимицей и радовала родителей — Джису родилась очень красивой малышкой, с большими глазами и длинными ресницами, небольшим носиком и солнечной улыбкой, милая, добрая девочка, которой однажды пристанет стать хорошей женой, доброй матерью и ответственным работником. — Нет в ней злобы и сомнений тоже нет, — говорила внимательная мать отцу. — Упрямая, но и мягкая тоже. Восточная девочка — хотя уверенности ей и не помешало бы иметь. — Всему свое время, — мудро увещевал ее супруг. — Настанет время и для нее… Амбиции в нашей семье у всех есть, а внешность поможет ей. Из нее выйдет хорошая учительница или психолог… — добавлял он, улыбаясь портрету дочери — Джису с него махала ему ручонкой, в которой был зажат цветок одуванчика, сорной, в принципе, травы. — Всему свое время, — повторял он много позже — и для Джису этот отцовский завет стал законом, который она и полюбила, и выучила наизусть, а позже и возненавидела. *** Джису все же повезло куда больше в жизни, чем, например, лучшей подруге, Дженни. Дженни родилась на полгода позже Джису в том же самом родильном доме, в той же самой палате, и даже врач был один и тот же. Мама Дженни частенько останавливалась с коляской у того же магазина, у которого любила прогуляться мама Джису — и две маленькие девочки частенько молча смотрели друг на друга, пока молодые матери перебрасывались вежливыми фразами. Джису была старше, но рядом с Дженни таковой себя не чувствовала — зато хорошо чувствовала саму Дженни, и потому им удалось подружиться. Дженни была невысокой и узкоглазой, как и положено корейской девочке, но стройной и прямой, как струна, а еще она не боялась ничего и никого, и была щедро наделена талантами, во многих из которых Джису было отказано. Дженни пела, писала стихи, играла главные роли в школьных спектаклях, маршировала на детском параде, рисовала, бегала и отлично умела драться, не давая в обиду ни себя, ни Джису. Она знала себе цену — никого из тех, кто ходил вокруг них с Джису, не подпускала к себе, не доверяя ни единого взгляда, ни единого вздоха. Джису подозревала, что Дженни любит в этом мире только себя — и мир, который нарисовала в своей голове — а Дженни никогда ее не переубеждала. Дженни вообще не считала нужным что-то кому-то доказывать. Она и была истиной. — Я не хочу с тобой дружить, — плакала Джису после очередной ссоры, — Ты нехорошая! — Вот как? — поднимала бровь Дженни и показывала ей язык. — Иди тогда и больше не подходи ко мне! Потом они быстро мирились, и искренне забывали о причине ссоры и о самой ссоре тоже. Мама Джису благосклонно относилась к подруге дочери — Дженни однажды станет очень популярной и красивой, и хорошо будет, если именно она научит ее дочь, как нужно уважать себя и свой выбор. К тому же она хорошо видела, что Джису ошиблась в одном точно — помимо себя и мира в своей голове Дженни любила и саму Джису, хотя ей в этом было сложно признаться. Прямая, как струна, чистая, как небо, Дженни выбирала лишь однажды — и Джису была ее выбором. — Я видела принца, — признавалась Джису Дженни, когда они вечером считали первые звезды на детской площадке. — Ким Джунмен не принц, — коротко отрезала Дженни. — Он просто учится в средней школе, вот ты и возомнила себе. — Но он красивый… — Джису не хватало слов, чтобы описать его, и она просто разводила руками. — Высокий и красивый… Ты просто не видела! Если бы увидела… — и она осеклась, опасливо глядя на подружку. Ведь если Дженни увидит, она тоже полюбит принца — а это Джису перенести не смогла бы. — Я его видела, — отрезала Дженни. — И он не принц. Ты плохо учила уроки учителя Пака. В мире осталось всего несколько десятков наследных принцев, потому что во многих странах уже давно республики и президенты. И Ким Джунмен не принц. Он просто мальчик со двора, — закончила она, — Хороший мальчик. — Ну пусть тогда он будет хорошим мальчиком и принцем, — Джису легко договаривалась, — Но для меня он будет принцем, хорошо? Ты ведь не будешь против, Джендыки. Ты никогда не против. — Не зови меня Джендыки, — Дженни сморщила красивый носик. — Хотя ладно… Звучит мило. А звезд сегодня и на самом деле много… — поднимала она голову к небу. — Мама еще не пришла домой. Джису ловила беспомощный взгляд подруги, кивала ей, вспоминая, что мамы Дженни никогда не бывает дома, и ее восьмилетняя дочь давно заботится о себе сама — и легко брала подружку за руку. — Пойдем ужинать к нам, — широко улыбалась она. — Мама приготовила блинчики! *** Ким Джунмен учился на три класса старше. Ему уже не нужно было носить глупую форму, он мог носить стильный костюм ученика средней школы — и этого было достаточно, чтобы Джису полюбила его. Она пряталась в коридоре перед звонком, чтобы увидеть его, идущего по коридору, а затем побежать в свой класс. Дженни ждала ее за углом и всегда качала головой. Ей это не нравилось, но она не мешала своей подружке. Дженни вообще не любила вмешиваться в чужие дела. Она стояла тут на всякий случай. Чтобы Джису не обидели. — Чичу-чу-чу, — рассмеялся одноклассник Бобби, проходя мимо. — Ты караулишь старшеклассника? Влюбилась! Тили-тили-тесто, жених и невеста! — Замолчи, — топала ножкой Джису. — Ты шумишь! Стой тихо и не мешай… — Надо же, задавака… — разочарованный Бобби проходил мимо — Джису должны была заплакать или обидеться и показать ему язык, как другие девочки, но вместо этого она все еще смотрела в сторону коридора и улыбалась загадочно — никто никогда не улыбался так самому Бобби, и ему вдруг показалось, что никто и не улыбнется никогда. — Он все равно никогда не посмотрит на тебя, — обиженно сказал он, когда глубокая досада коснулась сердца. — Он же старший и будет играть со старшими девочками. Такими как Нуна Айрин, красавица и умница, не то что ты… Глупые косички! — Я и не собираюсь с ним играть, — сердито заявила Джису, сердечко ее затрепетало. — Я просто смотрю! А Айрин-ним никогда не посмотрит на такого, как ты… И… И… И у тебя глупая кепка! — выпалила она. Бобби смотрел на нее с удивлением — пока не бросился в драку, чтобы защитить честь кепки с Покемонами. А дальше они уже катились по коридору, мутузя друг друга изо всех сил — его первая драка, ее последняя. — Нельзя бить девочек, — услышал Бобби, когда большая рука приподняла его над полом, разжимая его кулачок, в который он зажал ее косичку. — Она первая начала! — сердито закричал он — и осекся. Прямо на него смотрел тот самый принц Джису из старшего класса, Ким Джунмен. А вокруг уже стояли его друзья, такие же принцы — наглаженные и причесанные. И кепок с Покемонами у них, конечно, уже не было. Они отдали их таким малышам, каким был сам Бобби. — Спасибо, — сказала Джису, хлюпая носом. — Я сама могу… Я могу встать… Я… — Конечно, можешь, — улыбнулся ей принц. — Но драться с мальчиком не нужно. Он все равно сильнее тебя — и всегда будет сильнее. Поэтому он может сделать тебе больно. — Я больше не буду, — пообещала она. Она готова была пообещать ему все, что угодно. — Я, правда, больше не буду драться. И плакать не буду. — Если не будешь драться, я подарю тебе самый красивый цветок, — пообещал ей принц, и его друзья заулыбались. — Самый красивый цветок. Такого цветка ты еще не видела — Большой? — по-детски спросила Джису. — Красный? Как роза? Как сирень? — Маленький, — сказал ей принц. — Как ты. Но самый красивый… Он будет только твой, договорились? Я принесу его для тебя, если ты будешь хорошей девочкой. — Договорились… — прошептала Джису. Дженни запоздало подбежала со спины, вцепилась в руку, отряхивая ее. Принц помахал ей и ушел, а за ее спиной заревел обиженный Бобби, словно почувствовав, что его только что обошли по всем параметрам. Дженни обернулась — за ней Джису, будто бы очнулась ото сна, будто бы пришла в себя. — Не плачь, — великодушно сказала ему Джису, помогая встать. — Не плачь, Бобби… Я отдам тебе свой завтрак. Он с покемонами, — добавила она. Бобби сердито кивнул ей, поднимаясь. Он думал о том, что больше никогда не наденет эту кепку в школу, даже если его будут заставлять — а еще думал о том, что косички Джису мягкие, и не кажутся ему глупыми, раз уж даже Ким Джунмен не считает их такими, раз уж Ким Джунмен не дернул за них от досады, а погладил их хозяйку и помог ей встать. Мир вокруг сделал оборот для этих двоих — но ни Джису, ни Бобби этого не поняли. Поняла только Дженни — но предпочла промолчать. Спокойнее будет. Дженни с малых лет выучила другой закон, который внушили ей вечно занятые родители — держи свою истину при себе и оберегай ее от других, целее будет. — Его зовут Ким Джунмен, — старательно вывела Джису в дневнике тем же вечером. — И он подарит мне самый красивый цветок на свете. Маленький, как я. Если я не буду драться… Она задумалась над тем, каким может быть маленький и красивый цветок, потом немного посетовала на то, что не выбрала новое платье в школу, если бы знала, что принц будет рядом — обязательно надела бы… Потом нарисовала цветок в дневнике и покрасила его в разные цвета ручками, аккуратно, как и положено было хорошей девочке. — Его зовут Ким Джунмен, — еще раз написала она. — Он принц. Она и сама не поняла, как поверила в это больше чем во что-либо в своей жизни. И когда заснула, увидела сон — поле самых красивых цветов в мире, через которое к ней идет самый настоящий принц с большими глазами и широкой улыбкой.