Травы цветут

— У тебя уютный дом, — сказал Джунмен. — Тут красиво. Но видно, что мебель и прочее выбирала не ты. — Откуда ты узнал? — просто спросила Джису. Она сидела напротив него, не снимая куртки, всем своим видом пытаясь показать, что Ким Джунмен тут нежеланный гость. — Нет тебя в деталях, — радушно объяснял тот. — Ты бы предпочла милые вещи и пастельные тона. И я думаю, сюда бы больше подошел скандинавский стиль. Подошло бы к тебе и твоему характеру. — Правда? — усмехнулась девушка, — Плохо же ты меня знаешь, оппа… — Напротив, хорошо, — он добродушно улыбнулся ей, протянул руку. — Не предложишь кофе? Я ведь в первый раз у тебя. — И в последний, — отрезала Джису. — Я тебя сюда не приглашала. Ты зашел сам. Наверное, обыщешь дом? Тут никого, кроме нас, но ты посмотри повнимательнее… Вдруг я прячу тут человека, которого люблю. — Человек, которого ты любишь, перед тобой, — Джунмен подошел к ней, присел на корточки перед ней, заглянул в глаза, как неразумному ребенку. — И это я. Ты можешь обманывать себя столько, сколько пожелаешь, но этого не изменить. Я твое будущее, а ты мое. Так суждено было с самого детства. — Я не люблю тебя, оппа, — отчетливо сказала Джису. — Наверное, никогда не любила. Мне жаль, что я обманывалась, особенно теперь, когда я хорошо вижу, чего ты стоишь. Мне жаль себя, что я запуталась настолько сильно, мне жаль тебя, что внушила тебе то, чего нет. Прости, оппа, мне жаль. — Я тебя прощаю, — усмехнулся он, погладив ее по щеке. — Но впереди у нас целая жизнь, чтобы заново узнать друг друга, и я от этого шанса не откажусь. Как и от кофе. У тебя он есть? Я отлично варю арабику. Он снял куртку, засучил рукава и вымыл руки. На чужой кухне Джунмен хозяйничал с таким спокойствием, что Джису ненароком задумалась — а не сошла ли она с ума? Быть может, он действительно приходил сюда раньше и делал все это, а она просто видит сны? Такие странные и такие чужие… — А еще я прекрасно готовлю, — продолжал он, набирая воду в чайник, ища сахар и молотый кофе в кухонных шкафчиках. — И много читаю. Я думаю, что полезно тебе будет теперь немного узнать обо мне. Как и мне — о тебе. Я буду безумно рад, думаю, ты тоже. Расскажешь странные факты о себе? Или обычные — как захочешь… Он посмотрел на Джису, которая молчала, потом задумчиво продолжил. — Я, например, всегда сплю с двумя одеялами. А моя мама всю беременность верила, что родится девочка. У меня все первые пеленки и распашонки были розовыми. Я, кстати, тоже хочу дочь. Здорово, если бы она у нас однажды появилась бы… Он помешивал что-то, доставал печенье, мармелад, накрывал на стол, потом спокойно отнес ее сумку в комнату, зажег везде свет, достал тапочки и подсунул их Джису. Казалось, это она пришла к нему в гости — и теперь неловко молчит, пока он сам ухаживает за ней. — Ты замечательная, — сказал он. — Я так рад, что мы все прояснили… Он помог ей встать, снял с нее куртку, через голову снял свитер. Джису подчинилась — все равно сказать что-то или сделать она уже не могла. Он все разрушил. Чудовище… Он отнял у нее то последнее, чем она дорожила. — Я все равно буду думать только о нем, — отчетливо сказала она. — И никогда не смирюсь. Я люблю его, а не тебя. Он моя жизнь, а не ты. Я буду думать о нем каждую минуту, и однажды тебе надоест смотреть на то, как проходит твоя жизнь. Одумайся, прошу тебя, оппа. Я не могу заставить себя, а у тебя никогда не было власти надо мной. — Конечно, не было, — кивнул он. — Я совсем не собираюсь управлять тобой, Джису-я. Понимаешь, я ведь тоже хочу стабильности и счастья. Ты нравишься мне. В тебе есть все то, чего я хочу. И ты человек, который первая признала меня. Я хочу быть с тобой. — Но как же мои желания? — Этот человек ничего не значит, — твердо сказал Джунмен. — Он просто вовремя появился в твоей жизни и все. Так сказать, улучил момент. Если бы не то, что произошло между тобой и Сехуном, ты бы никогда не стала встречаться с ним. А если бы не мой отказ, ты бы никогда не стала встречаться с Сехуном. Считай, что я взял ответственность на себя, что я просто решил исправить то, что должен был. — Я тебя об этом не просила. — Я мужчина, я принял решение за нас обоих… — Джунмен подошел к Джису, потянулся к ней, но она отвернулась. Он вздохнул и поставил перед ней чашку со свежесваренным кофе. — Пей, Джису-я, — ласково сказал он. — Я тоже выпью свой. Проведем этот вечер спокойно, в компании друг друга, это единственное, о чем я мечтаю сейчас. — А что будет дальше? — спросила она отчаянно. — Как мне быть дальше? — Просто жить, — сказал он. — А там дальше ты сама все поймешь… Твое сердце ответит. Он точно знал, что не ошибается в этот момент. *** Дженни дебютировала неделю спустя — громкий успех ждал ее песню. Клип, который получил рекордное количество просмотров, сиял на всех экранах — и ее вспомнили, вспомнили. Девушка с кошачьими глазами, молодая звезда, та таинственная трейни — как ее только не называли. Была и критика — фанаты Квон Джиена щедро поливали девушку грязью и требовали вырезать ее из песни. — Это хорошо, — успокоил ее Тедди. — Значит, ты была хороша. Если бы он а=закрыл тебя полностью, они бы даже не заметили твоего присутствия. Не переживай. У тебя все вышло лучше, чем ожидалось. — Я этого не хотела, — честно говорила Дженни. — Всей шумихи. Я хотела спеть. А получается, что саму песню-то не расслышали. Обсудили меня, и его со мной. Разве это правильно? — Это шоу-бизнес, — Тедди всматривался в красивое лицо девушки, пытаясь понять, не шутит ли она. — Жестокий мир, в котором нет правил. И, к сожалению, придется потерпеть. Я буду рад, если ты поскорее привыкнешь к этому. — Почему? — тихо спросила она. — Потому что тебе предстоит прочувствовать все это на себе еще много-много раз, — Тедди налил ей воды, поставил стакан перед ней. Он поднял голову — на экране телевизора красивая нарядная Дженни Ким сидела на кровати вместе с Квон Джиеном — идеальное сочетание, то, что нужно. — Ты талантлива от бога, — честно сказал он. — И столь же открыта, как он. Бога распяли, кстати, и тебе это тоже предстоит. Но бог воскрес, и, если в тебе есть сила, ты воскреснешь тоже. Дай себе время. Поверь в себя. Возможно, то, чего ты так хочешь, ждет тебя совсем рядом. Дженни пришлось поверить в то, что он сказал, потому что по-другому выжить она не смогла бы. А перед ней снова была ее огромная любовь к Джиену — и огромная боль, которую она несла перед собой. — Смотри, — сказала ей Миен вкрадчиво вечером. — Тебя уже обсуждают… Только она могла сказать все эти слова, кто же еще — подсунула Дженни под нос планшет с раскрытыми комментариями пользователей, смаковала, выбирала лучшие. — Популярность… — пробормотала Миен, еле сдерживаясь от удовольствия. — Это дело такое… Дженни опустила глаза — буквы сливались в слова, слова — в фразы. Полевые травы цветут, говорят, а что с людьми? Разве не было у нее права зацвести — разве нет? Тогда почему эти люди пишут, что она проститутка, шлюха, любовница, грязная шваль, неумеха, идиотка, жирная свинья… Разве это правильно? — За что? — это сказала не Дженни — Миен, издевалась, выпускала щедро свой яд. — Разве я не права? Ты ведь всего лишь дебютировала… Вот только, разве они не правы? Без постели стал бы тебя продвигать великий и ужасный Квон Джиен? Стал бы верить в тебя? Она положила руку на плечо Дженни — а у той не хватило сил сбросить ее с себя. Хуже всего было то, что Миен была права. Ни слова лжи. Никакой напраслины. — Знаешь, кто пускает слухи? — спросила Миен. — Я ведь общаюсь с другими трейни, я не такая гордая, как ты. Некая милая Сон Чеен, слышала о такой? Она через полгода дебютирует с другими девочками, талантливая красотка, вот только язычок острый. Говорит везде, что училась с тобой в академии, и там ты давала всем подряд. Миен рассмеялась — Джинни, которая побаивалась конфликтов, встала с дивана и вышла из комнаты — до того она молча жадно слушала все, что говорила Миен — наслаждалась тоже. — Правда, конечно, мало кто ей верит, но ведь дыма без огня не бывает. Странно, что такая красивая и успешная ты на самом деле просто дешевка, Дженни Ким. Я, конечно, сделала для себя выводы, и буду упорно тренироваться, вот только с тобой уже все совсем-совсем понятно. Люди узнают правду… Люди поверят в нее — и ты снова останешься ни с чем. Что будет в тебе, когда Квон Джиен вдоволь наиграется с тобой? Что от тебя останется? И… — Заткнись, — буркнула Чеен, она вошла в комнату еще минуту назад, но Миен ее не слышала — так была увлечена. — Заткнись, дрянь. — Как ты меня назвала? — побледнела девушка, поднимаясь, выпрямляя спину. — Ты… Прошмандовка! — Дрянь я тебя назвала, потому что дрянь ты и есть, — Чеен медленно подошла к ней и с вызовом заглянула ей в глаза. — Закройся, я тебя в последний раз предупреждаю. Больше я ничего говорить не стану. — А если нет? Что будет? — усмехнулась Чеен. — Я тебе морду разобью, — просто сказала Чеен, подходя ближе. — Уничтожу тебя, обещаю. Она была выше Миен, физически сильнее. Миен и Дженни обе поняли — если не остановиться, Чеен действительно устроит драку, она может. Всегда сдержанная и даже немного сонная, был в ней адский огонь, который, разгораясь, жег всех и сразу. — Защищаешь ее? — ужаснулась Миен. — Она ведь и тебе репутацию подпортит в будущем. — Мне плевать на слухи и болтовню, — Чеен отмахнулась. — Я ценю только музыку. Лучшие люди в музыке были полны недостатков, ты, дура. Моральные уроды и педофилы, наркоманы и депрессивные мрази — вот кто они были. Но мне плевать. И всему миру плевать. Потому что музыка не смотрит в лицо и за пазуху. Музыке все равно. Когда говорит язык музыки, все остальные молчат. — Патетика… — цыкнула Миен. — Ты сгораешь от зависти, дура, — Чеен нахмурилась. — И стараешься сгноить ее. Но ты проиграла. Я тебе сразу говорю, ничего в тебе нет. Ты чертова дура, которая не может даже проиграть с достоинством. Дженни Ким все равно. Она уже пала низко, но даже там она выше тебя. — Я бы никогда не стала… — О нет, стала бы! — рассмеялась Чеен. — Ты бы с радостью поддалась бы на провокации и переспала бы с кем угодно, лишь бы и тебе светил дебют. Но ты прекрасно знаешь, что это невозможно. — Что значит невозможно? — Миен уперлась руками в бока. — Ты с ума сошла? — То и значит, — Чеен умирала от смеха. — Ты смазливая и только. Плохая актриса. Поешь посредственно. И лицо только милое. Ты не вижуал, не главный вокал, рэп читаешь плохо. В тебе нет изюминки. Тебе светит дополнительная роль и только. — Что? — И ты это знаешь, — Чеен хохотала. — Поэтому тебя и гнетет зависть. Но знаешь, о Дженни Ким, о шлюхе, говорят уже. Ее заметят бренды и рекламодатели, у нее впереди большое путешествие, о котором тебе только мечтать. Завидуй дальше, дура. Завидуй. — Вы обе одинаковы… — выдавила Миен. — Ты точно такая же, как твоя подружка. Ничего святого и чистого в вас обеих нет. — Зато в тебе — завались, — Чеен посмотрела на Миен внимательно. — Тедди-оппа был прав, ты для коллектива не годишься. И теперь у тебя не один враг в лице Дженни — я буду вторым. Я тебя уничтожу, Миен. Я клянусь. Ты надоела мне, твой яд проник во всех нас. Оглядывайся, потому что я теперь слежу за каждым твоим шагом. И я обязательно найду слабое место. Миен уже не слушала — торопливо вышла из комнаты, задыхаясь от возмущения. Она громко искала менеджера, собиралась доложить о том, что Пак Чеен ей угрожает. — Не надо было так с ней, — пробормотала Дженни. — Она теперь не успокоится совсем. — А я то — спросила твое мнение? — Чеен нахмурилась. — Почему ты молчишь? Думаешь, она права? — Частично права, — Дженни закрыла глаза. — Но мне все равно. В голове у меня играет моя песня, Ченги. Понимаешь? Я должна сейчас съесть себя внутри, сгореть от стыда и боли. Но мне все равно. Во мне играет песня. Я хочу пойти к нему сейчас и петь с ним нашу песню до самого конца. Что со мной? Я сошла с ума? — Ты просто счастлива, — сказала Чеен. — Чертовски приятное ощущение, не так ли? Она села рядом, достала пачку запрещенных сигарет, подала Дженни. — Миен настучит, — сказала та. — Тем более, камеры еще работают. — Если выйдем на черную лестницу, там никто не увидит, — шепотом сказала Чеен, там никто нас не увидит. — И почему ты так добра ко мне? — в очередной раз повторила Дженни. — Я не просила помощи, и ничего не дам взамен. — И не надо, — сказала Чеен. — Просто я точно знаю, что он бы поддержал тебя сейчас, если бы мог. А значит, я сделаю это за него сама. — Ты его любишь… — осенило Дженни. — До сих пор. — Я буду любить его всю свою жизнь, — Чеен улыбнулась, — Но это не твое дело, поняла? А песня, на самом деле, красивая. Споешь мне ее акапелла?.. *** Юнги пил виски, потом бурбон, потом снова виски и пару коктейлей. Вечеринка в честь дебюта вылилась в хорошую пьянку. — Приди в себя, — просил его Намджун. — Держи себя в руках. Напиваясь, ты ничего не изменишь. — Оставь его, — отмахивался Джин — он готов был последовать примеру Юнги прямо сейчас. — Ему пусто. Пусть пьет столько, сколько хочет. Я сам отвезу его домой. Он смотрел с завистью на Тэхена — тот наслаждался общением с некой Наен, девушкой-трейни, которая готовилась к дебюту. Они пригласили сюда достаточно красивых девушек, славно устроили вечеринку, но Тэхен ждал только одну ее, и теперь был поглощен общением с ней. Джин ее помнил — раньше она встречалась с Ви, но это было давно. Видимо, ее чувств больше нет — она флиртует со всеми и сразу, рисуется и наслаждается вниманием. Но вот его чувства — руками можно коснуться. — Если бы Айрин пришла, — сказал он себе. — Если бы… А Юнги все пил и пил, не обращая ни на кого внимания — он хотел утопить свое горе, только об этом и думал. Перед глазами все еще стоял высокий и стройный Ким Джунмен, который обещал ему разрушить всю его жизнь тут и прямо сейчас. Смотреть на такое себе дороже — но Джунмен увез от него Джису, пообещал спрятать ее и прервать их общение. — Джису… — бормотал Юнги. — Почему ты ушла? Где ты? Я хочу тебя увидеть… Он готов был разрыдаться от боли — неужели все кончится из-за человека, который однажды уже забрал ее у него. Неужели все случится именно так? Он готовился к дебюту, он мечтал однажды показать Джису своим поклонникам, а музыку подарить миру, и вот ее нет. Она уехала с ним — и Юнги позабыл о том, что она все-таки была в зале ради него, пришла, чтобы поддержать его, мечтала побыть с ним. — Джису, — бормотал он. — Джису. — Я тут, — весело сказал ему кто-то, и он судорожно дернулся, всматриваясь в красивое женское личико рядом с ним. — Ты кто? — спросил он, когда, наконец, осознал — рядом сидит девушка, она улыбается, но она не Джису. — Джису, конечно, — с улыбкой сказала та. — Я Джису. — Но ты не Джису, — бормотал Юнги. — Ты другая. — Раньше была Джису, а теперь я Джихе, — девушка рассмеялась, на щеках появились ямочки. — Но ты так звал Джису, оппа, что я решила отозваться. Не против? Я могу посидеть рядом…