Травы цветут

- Почему БТС? – еще раз спросил Юнги. – Звучит грубовато. И как-то несуразно. Пуленепробиваемые? Не слишком ли... Мы же не маленькие мальчики. - Ритмично, в меру грубо, но и не резко, - Намджун разводил руками. – И с чего это ты стал интересоваться названием? Тебе всегда было все равно. - Хочется чего-то красивого... – ворчал Юнги. – Хотя бы звучного. - Это звучно, - заметил Тэхен. – По-моему, даже и интересно. - Просто он предпочел бы, чтобы наша группа называлась бы именем его девушки и... – Хосок хотел пошутить, но заметил выражение лица Юнги и не решился закончить свою фразу. - Вы все идиоты, - хмыкнул Юнги. – Лучше будем репетировать. Шоу-кейс уже завтра. Он волновался как ребенок и до конца не мог понять, что ему сказать и как. Чувства его смешались, сознание, которое никогда не изменяло ему, впервые дало сбой. Юнги словно потерялся в открытом море – его лодку унесло далеко от берега, а маяк не светил ночью. Единственным светом была Джису – его любимая луна – и Юнги ориентировался только на нее. Но подошла финишная прямая, а Джису уже несколько дней не может встретиться с ним. Отговорки, отговорки, новые причины – Юнги верит ей и боится, если он не будет рядом, ее заметит и попытается украсть у него кто-то другой. Юнги умрет, если так случится. - Все хорошо будет, - буркнул Джин – после той памятной драки в школе они до сих пор немного чужие. – Она оценит, если ты выступишь так, как нужно... - О чем ты? – Юнги отвернулся. – Со мной все в порядке и... - Я понимаю, - Джин сел, сложив ногу на ногу. – И вижу – все в порядке. В полном, причем. Завидую даже. - Не слышу тебя, - Юнги нахмурился. – Если завалимся, не до смеха будет. Все слишком спокойны. Нужно немного напрячься. - А с чего ты взял, что мы спокойны, а? – Джин хлопнул его по плечу. – Все взволнованы. Но все прекрасно знают, что ты сейчас не с нами. Ты где-то там. С Джису, да? Она ведь официально с кем-то встречается... Это ложь? Джун сказал, что вы счастливы вместе... - И? – Юнги медленно изучал лицо Джина – кулаки сжались, если Джин скажет хотя бы слово против, Юнги изобьет его до полусмерти – настолько травмирован он был внутри. - Не понимаю... – равнодушно сказал Джин. – Вы такие разные. Ты же пахарь, в вечном поиске и все такое... - А она что? - Она принцесса, - с уважением сказал он. – Ее нужно беречь в розовой коробке и кормить пирожными. Такие, как она, стоят дорого. Я вот о чем думаю. Джису особенная. Она умная и красивая, полна достоинств. Тот, кого она полюбит, будет счастлив, наверное. Но ему придется познать все ее мысли. А это непросто. Она где-то там. Далеко она, в общем. Жаль, если там и останется. - Ты в своем уме, хен? – Юнги нахмурился. – Я ее понимаю или не понимаю – одна она никогда не будет. И да, ты прав. Я волнуюсь из-за нее. Но я променяю сто счастливых лет спокойствия на один такой взволнованный день, когда я точно знаю, что она моя, что я ее. - Надо же... Джин с восхищением посмотрел на Юнги и отвернулся. Думал он о другом. Вспоминал короткие летние ночи, когда Айрин приходила в его мир, чтобы осветить его изнутри, и покинула его однажды навсегда. Что творилось в сердце Джина никто не знал. И не узнает уже. Он с чувством завязал. - Я тебе так скажу... – улыбнулся он. – Завидую. Честно. Но знаешь, ты обречен страдать еще очень много. Жаль тебя. Жаль. Больше они никогда о Джису не говорили – но в этой последней фразу Юнги нашел все то, что искал – и ком обиды на Джина, который был с ним долгие годы, растворился и исчез навсегда. *** Шоу-кейс начался в девять вечера – журналистов было немного, и Бан Шихек невольно прикинул, сможет ли он окупить все то, что вкладывал в парней, хотя бы за год или два. Он интересовался группой, восхищался Намджуном, надеялся на Чонгука и Джина, к другим пока присматривался. И, конечно, он передал им свою главную звезду – Чимина. С такой командой БТС должны были выстрелить и стать популярными. По крайней мере, он на это искренне надеялся. - Немного людей пришло, - вздыхал Тэхен. – Я бы с радостью увидел тут раза в три больше. - Агентство маленькое, мы никому неизвестны, ничего не поделаешь, - Намджун усмехнулся. – Приложим все усилия, чтобы все получилось. Ничего другого нам не остается, так? По крайней мере, будем стараться. Мы репетировали и готовились к этому дню. - И там столько девушек... Я помню ту... – свистел Хосок. – Это же глава нашего первого фан-клуба. Она пришла! Она миленькая... Может, после мы пригласим ее и... - Это бред, - одернул его Юнги. – Мы теперь группа, настоящие артисты. Рисковать нам нельзя. Работаем и делаем все по сценарию, ничего прочего. Быть может, позже все и получится. Он в это искренне верил – и все равно ревностно следил за зрительным залом – вдруг там появится Джису. Он, конечно, сказал ей, чтобы она не приходила, слишком это рискованно, но в глубине души он мечтал о таком. Хоть бы она появилась перед ним и раскрасила его мир яркими красками. Тогда он вспомнил, наконец, ради кого он прыгает и изображает из себя счастливого человека. - Я тут тоже кое-кого узнал, - Намджун хмыкнул и кивнул Джину. Тот подошел к щели и заглянул туда. На одном из мест сидела Айрин – конечно, это было она. Узнал бы ее из тысячи... В парике и темных очках, она все равно удивительно красива – многие оборачивались на нее. Джин не сразу понял – спит он или нет – но потом не выдержал, рванул вперед, и только рука друга удержала его. - Не ходи туда, - сказал Намджун. – Не надо. - Она ради меня пришла, - упрямо сказал Джин. – Я хочу поговорить с ней. Я ради нее готов поговорить. Это нормально. Джун, ты понимаешь? Это нормально быть с ней, она пришла и... - Там твои фанаты, Джин, - повысил тот голос. – У тебя дебют сегодня. Ты готов выступить впервые, это твой праздник. Но то, что ты делаешь, неправильно и нехорошо. Посмотри... Она тут как гость. Она гость в твоей истории. Пришла. И уйдет, когда все кончится. - Если я поговорю с ней... - Она принадлежит другому миру, Джин, - Намджун похлопал его по плечу. – Оставь ее. Она тут, чтобы поддержать тебя. Пусть поддержит. Но и ты поддержи ее. Просто будь рядом. Ничего другого не нужно. Джин замолчал – почувствовал, что Джун говорит правду. Посмотрел еще раз на Айрин – какая же она все-таки красивая, желанная... И отвернулся. Пошел поправлять макияж и готовиться к выступлению. С самым разбитым сердцем на свете. Самый свободный на свете. Намджун сам позвонил Айрин и попросил ее уйти сразу после того, как шоу-кейс закончится. Он не подбирал слов. Говорил быстро и коротко, хотя и не любил хамить женщинам. - Почему? – уточнила она. – Мы остались близкими людьми. Ничего не случится, если я лично поздравлю его... - Нет, - коротко сказал Намджун. – Случится. Я прошу, нуна. Уходите сразу. Он едва начал жить заново, не вынесет он еще одного расставания. - Я не хочу разрушить его жизнь. Я просто хочу, чтобы он знал... – Айрин вдруг замолчала. – Хорошо. Сделаю, как скажешь. Уйду сразу же. Намджун уже ее не слышал – себя видел он, себя слабого и одинокого, когда Дженни рассталась с ним. На кого она его променяла, какие у нее был и мотивы – он все забыл. Но боль пережитую помнил. И делиться ею было бы слишком грустно, слишком грязно и неправильно было бы. Намджун был не готов. Но зато готова была группа. БТС? Пуленепробиваемые. Он потому ее, группу, так и назвал. Чтобы они все выстояли и все прошли. Чтобы раны зажили, а сил оказалось больше, чем ожидалось. Этого хотел он. Об этом думал. Ничего другого ему и не требовалось. Музыка могла заменить и собственную драму, и чужие тоже. - Нам пора, - сказал он, когда время подошло. – Мы готовы. Выступим так, что у них у всех глаза загорятся. - Постараемся на славу, - весело сказал Хосок. Они вышли все на сцену, загорелись огни, начала звучать музыка... Джин без сил поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Айрин – и осекся. Ее место было пустым. Она ушла – и последняя его надежда рассыпалась прахом. - Все в порядке, - шепнул он себе. – Я готов. Я практически готов. Раздалась музыка – и песня родилась из ничего... *** Джису пришла последней и долго искала себе уютное место – чтобы никто не увидел ее, а она увидела все. Оставить Юнги одного в такой день – нет, конечно. Она пришла бы, даже если бы мир рухнул и заранее знала, что он ее ждет. Музыка красивая, ребята слаженно двигаются, Юнги не часто стоит в центре, но это именно то, что ему нужно. Джису замерла – кричать или подпевать она не имеет права. Но как же все-таки хотелось ей хотя бы недолго побыть рядом с ним... Постоять поближе, слушая его голос, а потом влететь на сцену, чтобы поздравить его... - Однажды я смогу сделать так, - твердо сказала она себе. – Я смогу быть с ним перед лицом целого мира. И я не буду бояться. Но чтобы это все сбылось, я должна буду сейчас вести себя осторожно. Это тоже моя борьба. Если хочу ее выиграть, нужно будет приложить силы. Терпение. Терпение. Однажды я... Она вдруг услышала знакомый с хрипотцой голос – и осеклась. Приподнялась на цыпочки, чтобы увидеть лучше – и едва не задохнулась от нежности и любви. Юнги... Это он... Читает рэп словно поет – и каждое слово про нее. Джису знает эту песню, слушала ее на кровати, в его комнате, на его груди много раз. Каждое слово впитала, каждый звук вызубрила наизусть. Эта песня Юнги – она о ней. Джису придется сражаться с целым миром, но это не последняя его песня, полная любви к ней. Они будут счастливы. Она выдержит. Он выдержит и... Последний аккорд – БТС кланяются низко. Люди садятся на месте – многим нравится, журналисты готовят вопросы, Джису тихонько огляделась и ахнула. Прямо напротив нее сидел Джунмен в черной толстовке. Смотрел внимательно – узнал ее давно. И не было ничего в его взгляде – только презрение и неприязнь, оголенные и болезненные. - Я... – бормотала Джису. – Я... Оппа, ты неправильно все понял, и... Он ничего ей не ответил, молча встал с места и пошел к двери. Джису еще пару секунд сидела на своем месте, стараясь собрать мысли, но ничего не приходило на ум. Он вышел – и она тоже должна выйти. Иначе он испортит все и не оставит ей шанса на спасение. *** Шел промозглый дождь, и Джунмен натянул капюшон на голову. Джису молча встала рядом. Он закурил, пуская колечки дыма во влажный пар, идущий от луж. На нее он не смотрел – не видел смысла. - Откуда ты узнал? – спросила она. – Что я буду тут... Я ведь не говорила. - Потому что знал, что тут будет он, - спокойно сказал Джунмен. – Решил сходить из интереса. Послушать. Послушал. Думаю, больше это слушать не хочу. - Это не то, что ты подумал, ты все неправильно понял. - А откуда ты знаешь, что я подумал? – Джунмен смотрел прямо – никаких ласки и нежности как раньше, ничего. – Ты ведь меня совсем не знаешь, Джису-я. Точнее думаешь, что знаешь, но это не так. С чего ты взяла, что я вообще о чем-то подумал. Ведь тут семь участников группы. Ты могла прийти ради любого из них, так? - Я не приходила сюда ради него, - Джису опустила голову. – Просто поздравить хотела. И побыть с ним немного. Об остальном и думать не хочу. А если ты не доверяешь мне... - А есть у меня причина доверять тебе? – уточнил Джунмен. – Разве не ты пытаешься разрушить то, что уже построено, разве не ты доверяешь другому мужчине? Ты думаешь, что я одобрю это? - Я не пытаюсь ничего разрушить. Я пытаюсь создать. Себя создать. И если ты думаешь, что с помощью шантажа я перестану думать о нем, то нет, не перестану, - твердо сказала Джису. – И больше думать об этом не буду. Он есть, был и будет в моей жизни. - Тогда мне придется сделать так, чтобы этого не произошло, - решительно сказал Джунмен. – Иногда ради спасения жизни приходится орган удалить. Иногда, чтобы сохранить достоинство, приходится и смерть принять. Ты хорошая, Джису-я. Я буду плохим. Да, заслужу твою ненависть, но зато спасу нас обоих. Этот человек завтра не то что к тебе не подойдет, он завтра станет общим изгоем. Я сделаю для этого все. И тогда, быть может, ты поймешь, что нельзя было так поступать со мной и с нами. С нами. С нашей историей. - Я умру вместе с ним. - Ты не умрешь, - Джунмен погладил Джису по голове. – Ты свой выбор сделала? Я тоже сделал. И теперь... - Я не приду к нему больше, - пообещала Джису. – Ты выиграл. Хорошо. Я больше не позвоню ему и не отвечу на его звонок. Я сделаю все. Я буду играть по правилам. - Но ты же врешь, милая, - с жалостью сказал Джунмен, – Маленькая робкая врушка. Ты все врешь. Я даже если и захочу, все равно не поверю. - Я не буду врать, - пообещала Джису. – Я не подойду к нему больше. Но не рушь его жизнь, черт тебя дери, не смей причинять ему боль. - Зачем ты ссоришься со мной? – с обидой спросил Джунмен. – Я же хочу, как лучше. И для нас с тобой, и для него. - Потому что ты не понимаешь... – Джису не выдержала – детская обида, слезы стекали по лицу. – Нет нас с тобой. Есть он и я. Я его люблю. И о нем думаю. - Любишь ты меня, - поправил ее Джунмен. – С самого детства. И ничего другого я не понимаю и не принимаю. Это наша история. Я не позволю никому ее разрушить. А у тебя все будет хорошо. Ты моя, а я твой. И если ты дашь мне слово... Джису только молчала, глядя в темнеющие лужи. Она вдруг почувствовала, что не может противостоять этому человеку – тот, кого она когда-то любила, обладал властью и над ее сердцем, и над ее будущим. *** Шоу-кейс закончился, и Юнги сразу же вышел в зал – Чонгук и Чимин сказали ему, что видели на заднем ряду Ким Джису. Он долго изучал посторонних, следил за всеми, а потом тихонько выскользнул из здания, чтобы подождать ее на улице. Конечно, она не могла не прийти. Она пришла, чтобы быть с ним рядом. И она будет с ним рядом. Она ведь особенная, его Джису. Не могла же она не быть с ним в такой день. - Привет, - сказал ему Джунмен, когда Юнги вышел из двери. – Я тебя тут жду. Хорошее выступление. Желаю удачи. - Ты кто? – буркнул Юнги. Он не сразу узнал Джунмена, а когда узнал, осекся и нахмурился. – Что ты тут делаешь, хен? - Пришел ради моей девушки, - охотно пояснил Джунмен. – Она тоже была тут. Пришла как воришка, украдкой. И мне пришлось забрать ее. Нельзя ей поступать опрометчиво, надеюсь, ты понимаешь. Слава богу, она одумалась вовремя. Теперь, думаю, все будет хорошо. И у нас, и у тебя. - Где Джису? – грубо спросил Юнги. – Что ты с ней сделал? Где она? Немедленно освободи ее или я дух из тебя выбью. - Она там, где должна быть, - сказал Джунмен. – В моей машине. Я ее там запер. И я увезу ее сегодня с собой. И всегда – со мной. Там ее место. Она моя девушка. - Она тебя не любит! = Я знаю, - улыбнулся Джунмен. – Но она любила меня раньше, а значит полюбит и снова. У меня есть возможность спасти ее, а у тебя – погубить. Не вмешивайся больше, я тебя прошу. И все будет хорошо. - Она вольна сама выбирать! – Юнги потерял самообладание. – Оставь ее в покое. - Я-то оставлю... – Джунмен усмехнулся. – Но ее решение было другим. Она больше никогда тебя не увидит. Я клянусь. А если попробуете обмануть, я разрушу твою жизнь и ее тоже. - Ты чертов ублюдок! – Юнги сжал кулаки. – Я тебя уничтожу. - Я подождал тебя, чтобы лично все сказать... – Джунмен нахмурился. – Держись от нее подальше. Я попросил. Больше просить не стану.