Сборник о любви

Сознание возвращалось медленно, будто нехотя. В голове плясала дьявольская мигрень, мутило, а тело казалось просто неподъёмным. Ко всему прочему от жёсткой кушетки затекли шея и спина. Уж лучше бы было похмелье, после него Селес хотя бы была уверена, что до этого знатно повеселилась. Многочасовое колдовство на грани истощения в попытке не дать двум глупцам уйти за Грань, особенно когда магия восстановления совершенно не твой профиль, вряд ли можно было назвать весельем. За два с лишком столетия её тело успело накопить изрядные запасы манны, но даже их едва хватило, чтобы даже не залечить раны полностью, а сделать их менее опасными для жизни. Резерв, отвечающий за её собственную жизнь, слава Оракулу, был не тронут, но восстановление сил займёт немало времени. Селес смутно припоминала, как вчера в её покои ворвался взъерошенный Эзарель. Гостей магесса не любила, особенно незваных. От участи быть превращённым в какое-нибудь мало приглядное существо эльфа спас только его возглас на грани отчаяния: - Эвелейн и Валькион тяжело ранены. Они умирают! Селес никогда не скрывала своей неприязни к волшебным существам и редко упускала удобный случай напомнить о своей ненависти созданиям, погубившим много лет назад её семью и многих друзей. Только те, кому ей было должно мстить, либо были давно мертвы, либо слишком стары. То кровопролитие отразилось в её сознании не только скверным характером, но и нежеланием новых смертей и чужого горя. Больше всего на свете магесса не хотела, чтобы Эрика, приходившаяся ей хорошей подругой, пережила ту же изматывающую боль потери близкого человека, что и она сама когда-то. Любовь фейлин к Валькиону была слишком глубока, чтобы не оставить глубокую рану в её сердце в случае его смерти. Быстрым шагом следуя за Эзарелем по переполненным взволнованными гвардейцами коридорам, Селес внимательно слушала краткую историю того, как же так получилось, что главный медик и глава одной из гвардий оказались на грани жизни и смерти. История оказалась прозаична и, на её вкус, глупа до безобразия. На очередную маленькую деревеньку, слишком гордую для того, чтобы ходить под патронажем ближайшего к ней королевства, способного выделить стражников во избежание таких ситуаций, напало племя гоблинов. Обычно этот народец был скрытен, предпочитал глубокие сырые пещеры. Что заставило их выйти на свет и напасть на деревенских – было загадкой. Как оказалось, легко решимой. Племя прикарманило себе несколько довольно больших осколков кристалла, возвело в его честь алтарь и покланялось долгое время, позволяя отравлять своё тело и разум. В конце концов, они обезумели настолько, что решили устраивать в честь нового божества жертвоприношения. Сначала страдали фамильяры, от чего Селес передёрнуло. Животные Элдарии были священны, и у неё кровь стыла в жилах от того, что кто-то решил так зверски над ними измываться. Вскоре фамильяров гоблинам стало недостаточно и они переключились на деревенских. Гвардия Эль, разумеется, не могла оставаться в стороне и выслала на помощь несколько медиков из подчинённых Эвелейн и отряд гвардейцев Обсидиана. Через неделю в штаб пришло известие о том, что отряд изрядно потрепали, несколько гвардейцев оказались у Грани, а одного медика гоблины утащили в свои пещеры. В дальнейшей судьбе несчастного сомневаться не приходилось. Ни Эвелейн, ни Валькион такого стерпеть не смогли и выступили во главе нового отряда. И если с кандидатурой второго Селес была полностью согласна, то вот чем думала Мико, отпуская на такую опасную миссию главного медика гвардии, понимать она решительно отказывалась. Кицуне явно не хватало знаний и опыта для управления такой большой и сложной структурой. Оставалось лишь надеяться, что за приобретение этого самого опыта они заплатят не слишком многими жизнями. Дальнейшие события удивления не вызывали. Вдохновлённые присутствием своего главы, гвардейцы смогли одолеть гоблинов в тяжёлом и выматывающем бою. Валькиону так сильно досталось только из-за того, что он грудью лез на амбразуру, не потрудившись прикрыть свой шикарный пресс хоть какими-нибудь доспехами. Когти гоблинов этой оплошности ему не простили. Мелкие и шустрые, они легко уходили от ударов его секиры, заходя за спину или подбираясь к открытому животу. Селес понадеялась, что хотя бы у Лейфтана хватает мозгов на своих заданиях чем-нибудь прикрываться или в крайнем случае использовать магический покров из специальных амулетов. Эвелейн пострадала из-за того, что гвардейцы недооценили хитрость и изворотливость гоблинов. Стоило бойцам отвлечься на взрослых особей, как несколько подростков просочилось мимо их заслона и атаковало полевой лагерь, где медики ухаживали за ранеными. Оставленная в тылу немногочисленная охрана быстро устранить угрозу не смогла, отсюда и пострадавшие. Тяжелее всего пришлось Эвелейн, по глупому врачебному кодексу заслонившей собственным телом пациента. Картина складывалась нерадостная. Раненых было много, некоторые из них были в плачевном состоянии, но помочь всем возможности не было. Селес нахмурилась, увидев весь состав гвардии Света у входа в медкабинет, с трудом удержавшись от едких комментариев. - Валькиона и Эвелейн в отдельную палату. Расчистить пространство от мебели, их на середину, мне кисти и краски. Следить за тем, как выполняются её распоряжения (и выполняются ли вообще), она не стала, сразу пронеслась мимо застывших столбами Керо и Лейфтана в медкабинет. Она уже приглядела подходящую палату и в числе первых спешила освободить в ней место под пентаграмму. Обычно маги, практикующие исцеление, не пользовались никакими дополнительными средствами: ни зубодробительными и языкозаплетательными формулами, ни тем более пентаграммами. Магия восстановления, в отличие от других, ничего такого не требовала. Достаточно было установить физический контакт с пациентом и вливать в него собственную манну, ускоряя регенерацию клеток и поднимая тонус всего организма. На самом деле это только на словах звучало проще простого. Магия сама по себе была хаотичной, необузданной стихией. Для того, чтобы упорядочить её ток не только в собственном организме, но и влить её в другой, требовались недюжинные спокойствие, расслабленность и контроль. Иначе процедура становилась крайне болезненной не только для пациента, но и для самого мага, и даже могла привести к летальному исходу, если магия, вырвавшаяся из-под контроля, начинала разрывать клетки, а не регенерировать их. Сама Селес была превосходным магом разрушения, неплохо управлялась с некромантией и иллюзией и была совершенно беспомощна во всём, что касалось восстановления. Её мама при жизни была одним из величайших целителей, и в детстве многие наставники бились над самой Селес, пытаясь пробудить в ней этот дар. Однако для этого она слишком легко поддавалась эмоциям, особенно негативным, и ни о каком внутреннем спокойствии и речи не шло. Хотя бы основы магесса запомнила и надеялась, что они смогут помочь ей в спасении этих двух идиотов. Вскоре в её распоряжении оказалось всё, что она потребовала. Выгнав большинство за дверь, Селес оставила внутри только Эзареля и Хуан Хуа. - Ваша задача – помочь мне сдержать и направить манну, если она вырвется из-под контроля, - продолжала командовать магесса, быстро и точно вырисовывая на полу линии и магические знаки вокруг двух неподвижных тел в центре палаты. – Не вмешивайтесь до тех пор, пока не посчитаете ситуацию достаточно опасной. Надеюсь, мне не нужно тратить своё время на объяснение, почему не стоит лишний раз смешивать магию разных направленностей? Отвечать ей, вопреки обыкновению, никто не стал. Даже Эзарель, в обычное время едва ли пропустивший ехидное замечание мимо ушей, предпочёл молча кивнуть, понимая, что Селес брызжет ядом от переполнявшего их всех волнения, а не из желания задеть. Когда пентаграмма была готова, эльф и феникс разошлись по углам, чтобы не оказаться в радиусе заклинания, готовые в случае чего быстро вмешаться в процесс. Селес замерла в центре круга, положив ладони на горячие лбы Валькиона и Эвелейн, и певуче затянула формулу заклинания. Вокруг взметнулась полупрозрачная дымка, завихряясь и вспыхивая то бледно-голубым, то серебряным, иногда мелькая золотистыми искрами. Под ногами тут же вспыхнула пентаграмма, усиливая контроль над разбушевавшейся магией, привыкшей стихийно выплёскиваться из тела и отчаянно сопротивляющейся направленному контролю. Селес сморщилась от боли, порадовавшись, что оба её пациента без сознания и под завязку накачаны обезболивающим. Идти против собственной природы было тяжело. Эзарель до побеления сжал кулаки, едва удерживаясь от того, чтобы не вмешаться. Останавливало то, что хоть его магия созидания и была отчасти совместима с магией Селес благодаря своей природной составляющей, своим вмешательством он мог легко сбить с трудом обретённую ей концентрацию. Объёмы манны, выплёскивающейся в пространство, были колоссальны. Эльф знал, чувствовал, что девушка была сильной магессой, но до сегодняшнего дня даже не представлял, насколько. И в его голове с трудом укладывалось, что Селес была далеко на самым сильным представителем своего народа. Его предки, должно быть, обладали завидным бесстрашием, чтобы идти на магов войной. Он был по истине счастлив, что маги решили покинуть Элдарию и не горели желанием иметь с волшебными существами ничего общего. Такая сила вызывала оправданные опасения. Скосив взгляд в сторону Хуан Хуа, Эзарель нашёл на её лице отражение собственных мыслей. Магия не успокоилась полностью, но и не стремилась больше вырваться за пределы пентаграммы, крайне нехотя устремившись в искалеченные тела. Селес закрыла глаза, абстрагировавшись от окружающего мира и шагнув на Грань, чтобы не позволить душам Эвелейн и Валькиона уйти до того, как она сможет хоть немного восстановить их тела. Регенерация клеток шла медленно и со скрипом. Первым делом магесса полностью восстановила внутренние органы, пренебрегая кожным покровом, затем принялась бережно соединять порванные волокна мышц и крупных сосудов. Селес не заметила, как отключилась, стоило части её сознания вернуться от Грани, но точно знала, что вылечила далеко не все повреждения. Их жизни уже ничего не угрожало, а с дальнейшим лечением справятся и рядовые медики, пусть это и займёт некоторое время. Тело слушалось нехотя и сесть получилось далеко не с первого раза. Селес по собственному опыту знала, что такое магический откат, и морально готовилась к тому, что в таком неопределённом состоянии ей придётся побыть ещё несколько дней. Потом восстановившаяся магия наоборот переполнит тело энергией, после чего она неделю будет скакать как кролик на адреналине, пока не вымотается настолько, чтобы вырубиться, наконец, на пару-тройку суток. Открыв глаза, Селес с неудовольствием заметила, что совершенно ничего не видит. Удивления это не вызвало, у истощённых магов часто пропадало какое-либо из пяти чувств восприятия, чтобы не утомлять и без того перегруженную нервную систему лишней информацией. Обычно это было осязание, что было не критично. Раз отключилось зрение, она и правда сильно перенапряглась. Оставалось надеяться, что всё это было не зря. Ощупав пространство вокруг себя, случайно смахнув вазочку с прикроватной тумбы, Селес с удивлением поняла, что кто-то перенёс её на кушетку в другую палату. Магесса не ждала такой любезности. Гвардейцы её не любили, и она не стеснялась отвечать им взаимностью, щедро одаривая каким-нибудь малоприятным заклятием вроде превращения в жабу или имитации звуков животных. Даже кваканье и блеянье Селес зачастую находила предпочтительней той ереси, что порой неконтролируемым потоком текла с языков некоторых гвардейцев. Оскорблений и дурных слухов в свой адрес она тоже не терпела и ни капли не сочувствовала идиотам, не догадавшихся обсуждать её персону за пределами её слышимости. Пожалуй, единственными, с кем словесные пикировки доставляли ей удовольствие, были Каруто и Эзарель. Иногда мог повеселить и Лейфтан, если прекращал строить из себя пай-мальчика с этой раздражающей приторной улыбкой, только глядя на которую можно было заработать диабет. Демона и сладкое Селес не любила в равных пропорциях и не исключала возможности, что тот намеренно её дразнил. Проведя руками по своему телу, магесса с удовольствием отметила, что на ней всё то же струящееся лёгкое платье, что было на ней вчера; одна только мысль о том, что кто-то мог трогать её бессознательное тело, приводила в ужас. Хотелось немедленно оказаться в безопасности своих комнат. Амулета с встроенным порталом на шее не ощущалось, и Селес, чертыхаясь, принялась тщательно ощупывать тумбочку, надеясь, что никто не спёр его под шумок. Активировать его бы всё равно не смогли, для этого требовалась индивидуальная настройка на уникальный для каждого слепок ауры, но приятного всё равно было мало. К тому же это значило, что на седьмой этаж, где она обосновалась явно по дурости, пришлось бы ползти своим ходом. На помощь со стороны надеяться не приходилось. Эрика наверняка уже оккупировала место рядом с койкой Валькиона и теперь не отойдёт от него ни на шаг, пока Эве не восстановит сил достаточно для того, чтобы вышвырнуть её собственноручно. С Лейфтаном Селес пересекаться не хотела, слишком измотанная для того, чтобы играть в его игры, а взаимоотношения с остальными оставляли желать лучшего. Амулет всё же отыскался в выдвижном ящичке, вырвав из девушки облегчённый вздох. Комнаты встретили её привычным запахом любимых ею эфирных масел, навязчивым душком настойки из галлицвета и истосковавшейся по хозяйке лисорозой. Мина тут же кинулась тереться о щёки и ластиться к рукам, выпрашивая ласку, чем изрядно усложняла путь до вожделенной кровати. Стоило растянуться на прохладных от ночного сквозняка простынях, как она вытянулась под боком, грея, и подставила мягкое пузико под почёсывания. Сон не принёс облегчения. Мигрень, хоть чуть и ослабла, не давала нормально выспаться. Тело казалось всё таким же тяжёлым и совершенно неподъёмным. Ко всему прочему, сильно хотелось есть. Селес не знала, сколько сейчас времени, но надеялась застать Каруто в столовой. Сама она только наведёт беспорядок в кладовой, пытаясь найти что-нибудь съестное. Сетуя на то, что из-за отсутствия зрения не получится написать записку и придётся идти самой, девушка ощупью пыталась привести себя в порядок. Она редко когда позволяла себе выглядеть так неухожено. Смутно представив, что на ней за платье и насколько растрёпанной выглядит заплетённая ощупью коса, Селес покинула безопасность комнат. Коридор наполнял слабый гул. Сыпля проклятиями, Селес попыталась нащупать крохи восстановившейся манны, понимая, что добрать до столовой через множество гвардейцев будет той ещё задачей. Магии хватило на слабенькое магическое зрение, высвечивающее ауры живых существ. К сожалению, оно не обрисовывало очертания неодушевленных предметов, но теперь шанс случайно с кем-нибудь столкнуться был гораздо меньше. При её появлении разговоры стихали, сменяясь тихими шепотками. Гвардейцы знали, кому были обязаны спасением Эвелейн и Валькиона, но это не умаляло их неприязни. Наоборот, набирало обороты недовольство тех, чьи друзья или близкие не смогли дождаться медицинской помощи. Первые три этажа Селес преодолела спокойно, передвигаясь медленно и плавно не из соображений аристократичности, а просто пытаясь не упасть из-за слабости. Потом кто-то набрался смелости задеть её плечом и, когда никакой реакции на это не последовало, тычки и дёрганья за волосы посыпались со всех сторон. Один раз Селес напоролась на подножку, пропахав носом ковёр, но и на этот раз сохранила на лице холодную отрешённость. Сейчас она ничего не могла на это ответить, но это не значит, что она просто об этом забудет. О нет, злопамятность была одной из главных её черт с самого детства, магесса всегда помнила обиды и не забывала их даже после справедливого возмездия. В холле Селес, наконец, оставили в покое. У входа на склад нёс стражу Хамон, и никому не хотелось нарваться на неприятности. Магесса склонила голову в приветствии, что у её народа считалось знаком уважения. Здоровяк был глуповат, но прямолинеен и добродушен – качества, которые она всегда высоко ценила в людях. Хамон тоже слегка поклонился, засияв желтоватыми всполохами радости. - Селес быть очень бледной, - пророкотал он, уронив тяжёлую руку ей на плечо. - Селес быть очень-очень уставшей и голодной, - беззлобно хмыкнула магесса, пытаясь не завалиться на бок от лишнего веса. – Каруто ещё в столовой? - Быть время обеда, - Хамон потрепал её по плечу и подтолкнул дальше. Селес с трудом удержала равновесие, но не разозлилась, знала, что здоровяк не со зла. В столовой и правда было много народу, от пестроты разноцветных аур закружилась голова. Осторожно пробираясь к барной стойке, Селес ориентировалась больше на громкое брюзжание Каруто, отчаявшись сориентироваться в пространстве. Когда руки наткнулись на лакированную поверхность, девушка вздохнула с облегчением. - Буянишь? - Глядите-ка, дракон соизволил выползти из своей пещеры аж к самому обеду! Не рановато ли вы сегодня, свет очей моих? – ответили ей с ехидцей. -Вредное парнокопытное, - фыркнула Селес, ни грамма не обидевшись: обмен комплиментами давно стал обыденностью в их общении. – Прости, сегодня поразвлекать тебя не смогу, после вчерашнего выжата до капли. Нет ли у тебя особого меню для исполнительницы роли Матери Терезы? - Как же, наслышан, - фыркнул Каруто, шлёпнув на стойку большой поднос и принявшись собирать на него разнообразную снедь. – Спасибо тебе, кстати, за Эве и Валькиона. Было бы грустно так бездарно их потерять. Как они там? - Понятия не имею. Я даже не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я грохнулась в обморок. Их жизни уже ничего угрожать не должно, но поваляться какое-то время в медпункте придётся. Фиговый из меня целитель. - Чем богаты, тому и рады. Держи свой спецпоёк. И не говори потом, что я ничего для тебя не делаю. - Спасибо, врединка, - рассмеялась Селес и, чуть замявшись, попросила: - Ты это… Можешь пнуть меня в сторону свободного столика? А то у меня тут временная потеря зрения. - Ты ослепла?! – аура Каруто переполнилась волнением. - Ничего серьёзного, обычный магический откат. Через несколько дней буду в норме. - Я ничего не смыслю в ваших магических штучках, но подожди, сейчас провожу. Каруто, грубовато подхватив магессу под локоток, явно к этому непривычный, отвёл её к крайнему столику, подальше от большинства любопытных глаз. Быстро пробормотав содержимое подноса и сунув ей в руки вилку, фавн ретировался обратно за стойку, оставив девушку разбираться с её обедом. Селес долго размышляла, стерпит ли её гордость тыканье пальцем в разнообразные блюда и последующее его облизывание. Перспектива тыкать наугад вилкой тоже была так себе, так что гордости пришлось немного потесниться. Она даже начала приноравливаться, не обращая внимания на тихие смешки, когда неожиданно ей на голову и за шиворот полилась прохладная жидкость. Столовая стихла. Все внимательно наблюдали за представлением. - Чем удостоена такой чести? – рукавом утерев глаза, поинтересовалась Селес. - Это тебе за Леона, стерва! Что, он оказался слишком ничтожен для твоей помощи? Ты смогла вытащить их из-за Грани, значит, и его могла спасти! - Я не собираюсь отчитываться перед пигалицей, ничего не смыслящей в магии, - фыркнула Селес. – И твой дружок вряд ли бы был благодарен жизни с переломанным позвоночником. Смерть стала для него милосердием. Селес слышала свист воздуха и приготовилась к удару, зная, что не сможет увернуться. По всем подсчётам, ей должны были сломать нос или выбить челюсть, у всех членов гвардии Обсидиана был хорошо поставлен удар, но руку неожиданно перехватили. - Угомонись, Виалика, - Эзарель втиснулся между ними, не позволяя продолжить ссору. – Если тебе нечем заняться, можешь почистить котлы в лаборатории, их как раз там накопилось предостаточно. И без возражений, пока Валькион не придёт в себя, вы под нашей с Неврой юрисдикцией. Возражений не последовало, хотя Виалика буквально кипела от гнева и обиды. Своё наказание она считала крайне не справедливым, ведь эта ведьма должна была получить по заслугам! Но все в главном штабе знали, что спорить с Эзарелем бесполезно, только наживёшь себе ещё большие неприятности, так что она поспешно покинула столовую. - Надеюсь, ты не ждёшь благодарности? – фыркнула Селес, когда эльф вместо того, чтобы уйти, удобно уселся на соседнем стуле. Судя по ауре, он был раздражён, но кто из них двоих послужил этому причиной, точно сказать было нельзя. - Иногда я мечтаю прополоскать тебе язык с мылом, - устало откликнулся Эзарель. - Как интересно. Какие ещё у тебя фантазии относительно моего языка? Селес почувствовала острое сожаление из-за того, что не видит его лица. У эльфа была крайне выразительная мимика, особенно глаза, что служило изрядной долей удовольствия в их словесных пикировках. К тому же магесса не сомневалась в его богатом воображении, что сейчас наверняка подстёгивалось её недавней выходкой с бананом на последнем девичнике, давно растрёпанной болтливой Карен по всему штабу. Смущение стремительно расползалось по всей его ауре розоватым дымком. - Так чем обязана на этот раз? Если снова кто-то помирает, то это не ко мне. Я и так ослепла на несколько дней из-за своей доброты и альтруизма. - Ты поэтому ничем ей не ответила? - Я понимаю, почему она это сделала. Злобная и жестокая ведьма пожалела манны, чтобы спасти её друга. Им ведь никто не объяснял принцип работы магии восстановления. Они только слышали, что я вытащила двоих с того света. Но мой ответ всего лишь вопрос времени, - Селес выразительно закатила глаза. Эльф и сам порой не торопился с местью, предпочитая растягивать удовольствие. Было наивно с его стороны предположить, что она закроет на это глаза. – Что там слышно про наших жмуриков? - Эвелейн пришла в себя этим утром и уже взяла шефство над медиками, хотя Мико запретила ей вставать ещё несколько дней. Валькион спит, он потерял слишком много крови, но Эрика не отходит от него ни на шаг. Даже Эве послала лесом! Селес фыркнула, исполненная гордости за свою девочку. Малышка Эрика только с виду была такой тихой и безобидной. Когда дело касалось её интересов или благополучия дорогих ей людей, она демонстрировала завидное упрямство и прямо-таки мёртвую хватку. - Я понимаю её чувства. Мне тоже было бы страшно оставить близкого человека, пока он слаб. - Понимаешь? – удивлённо спросил Эзарель. Селес фыркнула снова, принявшись ощупывать поднос в поисках салфеток. Облизнув губы от остатков жидкости, она скривилась. Сладкий лимонад. Будет проблематично вымыть его из волос. - Тебя это так удивляет? У чёрствой ведьмы не может быть близких людей? - Я не то имел в виду, - в качестве извинения эльф вложил в её руки салфетки. - Однажды, когда мы с Эрикой жили на Земле, она подхватила воспаление лёгких. Я ничем не могла ей помочь, Конклав не стал бы рисковать секретностью ради одной девчонки, посылая медика, а я сама ничего не смыслю в магии исцеления. Я боялась спать, уходить за лекарствами и не смогла оставить её, даже когда Эрику забрали в больницу. Не представляла, как буду жить дальше, если с ней что-то случится. - Но она ведь всё равно умрёт раньше тебя, - заметил Эзарель, отчего сразу захотелось дать ему промеж глаз. Эта правда была горькой. – Вы ведь живёте дольше, чем кто-либо. - Если только не решим умереть, - огрызнулась Селес. Эльф не сказал ничего, о чём она сама бы не думала множество раз, но это не значило, что от этого напоминание становилось менее болезненным. – Кстати говоря, почему ты здесь, а не с Эвелейн? - А почему я должен быть с ней? - Да брось, даже последний крилязм знает о ваших отношениях. Не знаю, что там между вами произошло, но даже самая большая обида не удержала бы меня вдали от дорогого сердцу человека, особенно после того, как он побывал на Грани. Не дожидаясь ответа, Селес встала из-за стола. Аппетит совершенно пропал, а волосы уже начали застывать сосульками из-за сахара. Она уже потянулась к подносу, чтобы отнести его Каруто и извиниться за то, что так ничего и не съела, как её руки перехватили. Эзарель сам взял поднос и молча направился к барной стойке. Видимо, последние слова задели его за живое. Селес только пожала плечами и направилась следом – извиниться всё же стоило. Каруто поворчал, но не обиделся; сам был свидетелем той неприятной ситуации и вмешался бы, если б Эзарель не успел первым. Вопреки ожиданиям, эльф не поспешил по своим делам, ненавязчиво заставив обхватить себя за локоть. - Позволь помочь. Селес совсем растерялась. Она откровенно грубила ему последние несколько минут. Обычно жертвы её скверного характера, особенно когда она была в плохом расположении духа, старались как можно скорее избавиться от её общества. Даже Лейфтан, отличающийся завидным спокойствием, не всегда выдерживал её нападки. Селес ещё больше уверилась, что эльф не просто так терпел её нападки за столиком и напросился в провожатые. Стоило им покинуть столовую, как она дёрнула мужчину в тень лестницы, подальше от любопытных глаз. - Ну и что тебе нужно? - О чём ты? – недоумение в голосе Эзареля было неподдельным. Аура не могла врать. - Ой, да брось ты. Как будто ты бы стал помогать мне просто так. Слушай, я слишком устала, чтобы играть с тобой в игры. Поход в столовую был скверной идеей, и всё, чего я хочу сейчас - это отмыть голову от этой гадости и завалиться на ближайшую горизонтальную поверхность. Поэтому хватит ломаться, принцесса, выкладывай, что тебе от меня нужно. Селес скрестила руки под грудью, нетерпеливо притоптывая ногой. Хотелось поскорее разобраться со всем и воспользоваться порталом. Конечно, ничто не мешало ей уйти по-английски, но за время их не особо многочисленного общения она успела проникнуться к эльфу уважением. Эзарель был начитанным, знал много всего, мог поддержать разговор практически на любую тему и был действительно очень талантливым алхимиком, буквально гением, опережая даже многих магов, посвятившим этому не одно столетие. Такая малость, как выслушать его просьбу, не будет для неё проблемой, пусть магесса и так сделала предостаточно. - Ты действительно думаешь, что никто не может о тебе просто беспокоиться? – тон Эзареля был обманчиво спокойным, заставив девушку насторожиться. Обычно, это означало, что кому-то сильно не поздоровиться. Она в очередной раз пожалела, что не видит его лица. - Ты? Обо мне? С чего бы. Мы даже не приятели, и просто терпим общество друг друга, пока обеим сторонам есть выгода от этого. Я не член вашей гвардии и даже не союзник. С какой стати кому-то беспокоиться обо мне? - Будь здесь Эрика или Эвелейн, они бы уже настучали тебе в воспитательных целях. - Но их здесь нет, - оборвала его Селес, не давая пуститься в рассуждения. – Если в тебе проснулся порыв альтруизма, вон там, - она понадеялась, что ткнула в нужном направлении, - целая гора раненых – обпомогайся не хочу. А теперь позвольте откланяться. Не успела девушка и шагу лишнего сделать, как эльф перехватил её за локоть, дёрнув в свои объятия. Селес будто окаменела всем телом. Чужое тепло ощущалось слишком непривычно, чтобы проникнуться жестом, и скорее заставляло нервничать, чем успокаивало. Она привыкла, что Эрика постоянно набрасывается на неё с объятиями, - второго такого контактного человека ещё надо было поискать, - но никто другой не позволял себе лишних прикосновений. Лейфтан – ещё один тактильный маньяк – и тот держался на расстоянии, опасаясь огрести проклятием понеприятнее. - Дурочка. Будто я позволю идти тебе куда-то одной в таком состоянии. Противопоставить ей было нечего: магия ещё не восстановилась, а физически эльф всяко был сильнее её. Эзарель не причинял ей боли, но за руку держал уверенно, прижав к своему боку, чтобы магесса могла ориентироваться по его движениям. Стоило им дойти до лестницы, и вовсе обхватил за талию, чтобы не ловить в случае, если она запнётся. От такой наглости Селес и вовсе потеряла дар речи, да и не хотелось тратить силы на глупые споры. Хочет – пусть ему, всё равно сбежит от неё самое большее через пару часов, дольше её ещё никто не выдерживал. Кроме Эрики, конечно, эта обладала редким талантом пропускать мимо ушей всё, что не хотела слышать, а, как известно, лучшее средство от зловредности – тотальный игнор. Смирившись, Селес приглащающе махнула рукой, стоило им оказаться на пороге её комнат. Эзарель впервые заходил дальше порога. Своё личное пространство магесса охраняла с яростью цербера и не пустила его даже тогда, когда алхимическая лаборатория оказалась разрушена из-за нападения Найтили, сама готовила все необходимые гвардии зелья. Селес своевольно заняла три комнаты ещё в первый день своего появления, а спорить с ней смертников не нашлось – кто будет лезть к человеку, чуть ли ни щелчком пальцев вызывающему огненный дождь или снежную бурю. Теперь Эзарель понимал, зачем магессе понадобилось столько пространства. Одна комната была полностью отведена под алхимические нужды. В центре стоял обычный вытянутый стол с множеством колб, реторт, пипеток, котелков и прочих радостей сумасшедшего зельевара. Вдоль стен выстроились объёмные шкафы, полностью остеклённые, с подписями на каждой полке. Зелий Селес хранила немного, их ей с успехом заменяла магия. А вот от разнообразия ингредиентов разбегались глаза. У эльфа руки зачесались осмотреть всё поближе, даже с ресурсами гвардии о таком он мог только мечтать. - Не стесняйся, - протянула Селес с ленцой, уже растянувшись на софе с причудливо изогнутой спинкой. Нетерпение в ауре синеволосого буквально переливалось через край. Эзарель не стал ломаться, как того требовал этикет, сразу бросился к заинтересовавшим его шкафам. Как он и думал, внутри с помощью магии был установлен специальный для разных ингредиентов климат, отчего они выглядели свежесобранными и так и просились в котёл. Разнообразие было завидным, хотя Эзарель никогда не замечал Селес за собирательством. - Откуда такое богатство? - Что-то приносит Мина, до другого я добираюсь порталами. Ни самая высокая гора, ни самая глубокая пещера не является препятствием, когда ты маг. Один тонко настроенный портал заменяет недели путешествия, хотя и манны требует соответственно. Ты тоже мог бы многое, было бы желание. Селес величественно кивнула в сторону своей богатой библиотеки, занимавшей вторую комнату. Эзарель не стал пренебрегать щедрым предложением. Он всегда был жаден до знаний, потому и решился покинуть родительский дом. Полки ломились от книг и дневников. Малая их часть была посвящена легендам разных рас, истории, экономике и прочим наукам. В самом дальнем шкафу скромно ютились проза и поэзия как за авторством землян, так и элдарийцев. Основную часть, конечно же, составляли труды по магии, алхимии и артефактам. Пролистывая один за другим дневники в добротных кожаных переплётах, Эзарель поражался всё больше и больше. - Они все написаны от руки, - воскликнул он, наконец, не выдержав. – И одним подчерком. - Все маги посвящают свою бесконечную жизнь исследованиям, - ответила Селес певучим голосом, будто начинала рассказ длинной старинной легенды. – Кто-то разрабатывает новые заклинания, кто-то дни напролёт ставит алхимические опыты, а кто-то предпочитает улучшать уже созданное. Мы немногочисленны и редко пересекаемся друг с другом, что усложняет обмен знаниями. Мой дед около тысячи лет назад основал Конклав из наиболее старых и могущественных магов, чьим предназначением стало хранение всех этих знаний. Когда маг чего-то добивается в своих исследованиях, он несёт свои рукописи в Конклав, где знания систематизируют, и после любой желающий может получить к ним доступ. Правда, из-за нескольких неприятных инцидентов старейшины запретили вынос информации за его пределы, так что всё необходимое приходится переписывать. Вручную мы делаем это исключительно из уважения к чужому труду, занимающему годы, если не десятилетия. - То есть даже все эти рисунки… - Я рисовала сама. Это заняло много времени, но не зря наставники потратили столько времени на уроки рисования и каллиграфии. Наставников, кстати, мы выбираем себе сами. У нас нет специализированных школ или что-то вроде этого. Обычно обучением ребёнка до определённого возраста занимаются родители, реже просят кого-то. Потом мы сами выбираем мага, знания которого считаем для себя наиболее ценными, и просим его взять нас в ученики. Далеко не все от этого в восторге, особенно старые маги-затворники, но если тебе хватает терпения и упорства, чтобы добиться своего, дальнейшее обучение не доставит особых трудностей. К тому же ничто не мешает тебе обучаться у нескольких магов. Мы очень высоко ценим знания и всегда стремимся к новому. - И если я, скажем, попрошу тебя меня учить… Ты согласишься? – Эзарель разулыбался. Редко когда Селес делилась информацией по доброй воле, ещё реже рассказывала о жизни магов. Он чувствовал себя маленьким мальчиком на Рождество! - Смотря как будешь просить, - усмехнулась Селес, тоже порядком повеселев. Кто бы что не говорил, ей нравилось делиться знаниями. Это заставляло её испытывать гордость за то, сколько всего она успела изучить. Другое дело, что она мало кому настолько доверяла, чтобы поделиться самым, в её понимании, ценным. - Кстати, если у тебя столько книг по истории Элдарии, почему ты не поделишься ими с Икар и Керо? Они уже с ног сбились, пытаясь восстановить нашу библиотеку. - Потому что не многие готовы принять правду, - нахмурилась Селес, отведя взгляд. – Там много такого, о чём большинство волшебных существ никогда не пожелало бы знать. Мне и так хватает пересудов, не хочется их увеличивать. Тем более, я уверена, что в этих книгах тоже хватает лжи. Историю пишут победители, как говорят земляне. Эзарель не стал настаивать, отметив про себя, что всё же попытается как-нибудь переубедить магессу. Он знал, что знания не всегда несут благо, но это никогда его не пугало и не останавливало. В погоне за истиной нужно уметь откинуть субъективное, чтобы взглянуть на картину трезвым взглядом. К тому же Селес ничего не сказала о том, что ему нельзя их читать, пока он здесь. Всё же усмирив до поры своё любопытство, Эзарель принялся исследовать оставшееся пространство. Последняя комната убранством напоминала его собственную. Кровать была одним огромным листом с загнутыми во внутрь краями. Внутри он был наполнен чем-то, напоминающим розоватую вату или облако – это специфическое растение росло только в Элдарии, и многие предпочитали его в качестве постели. Стену напротив занимало огромное панорамное окно с широким подоконником и горой мелких подушечек. Эльф не помнил, чтобы в комнатах штаба было такое, но, как говорила Селес, для магии нет ничего невозможного. В углу комнаты за сложенной сейчас ширмой стояла большая витая ванна. Видимо, свой водопровод был очередным капризом магессы, не пожелавшей пользоваться общественными душевыми. Селес махнула рукой, и ванна начала наполняться водой. - Не слишком ли расточительно в условиях крайнего истощения? – усмехнулся Эзарель, оборачиваясь к софе. - У всех есть свои маленькие слабости, - пожала плечами Селес. – К тому же я не использую манну, что внутри меня. Всё здесь уже напитано моей магией, и её запасов вполне хватит до моего полного восстановления. Эзарель хмыкнул, оценив её предусмотрительность. Селес медленно поднялась, направляясь к стремительно наполняющейся ванне. Эльф дёрнулся ей помочь, но та отмахнулась от него, как от надоедливой мухи, небрежным жестом подзывая шёлковый халатик, перекинув его через ширму. - Ты уверена, что тебе не нужна помощь? – спросил Эзарель с сомнением, наблюдая, как раздвигается ширма, во всей красе демонстрируя роспись цветущей сакуры в восточном стиле, весьма популярную в Элдарии. - Хочешь потереть мне спинку? – игриво поинтересовалась Селес, добавляя в воду свои любимые эфирные масла собственного приготовления. - Я мог бы позвать кого-нибудь, - смущённо буркнул Эзарель, отвернувшись. Он ничего не видел, но его воображению хватало и подсвеченного закатным солнцем силуэта. Весьма стройного и с интригующими формами. - Я никому не позволю лапать свои волосы, - фыркнули из-за спины. – Лучше займи себя чем-нибудь стоящим, раз так не хочешь покидать моего общества. Эзарель провёл в её покоях весь вечер, с интересом изучая предоставленную в его пользование библиотеку. По большей части его интересовали алхимические труды. Он не оставлял надежды напроситься изучать магию вместе с Селес, которая могла донести нужную информацию более доступно и помочь с практикой. Как оказалось, старые маги имеют определённую слабость к высокой витиеватой речи. Девушка долго смеялась, когда он решился высказать это вслух, и поделилась несколькими историями поры своего ученичества. Её неусидчивость и откровенная скука теоретических занятий часто становились причиной забавных ситуаций. Прощался Эзарель с неохотой, открыв для себя девушку с иной, интригующей, стороны. На следующее утро он всё-таки вытащил Селес в столовую, хоть её пришлось туда чуть ли не нести. Правда, от маленькой пакости всё же не удержался, подсунув девушке булочку, щедро смазанную мёдом. Перекосило её тогда знатно, благо он успел увернуться, и перепачканным мёдом оказался Невра. Эльфу была непривычна забота о ком-нибудь, особенно когда от этой самой заботы отбрыкивались всеми способами и брызгали ядом в промежутках. Но мужчина помнил слова Селес о том, что за настойчивость всегда воздаётся, и собирал по углам всё своё терпение. В конце концов, Селес смирилась с его компанией, хотя фыркать не перестала, и теперь он с осторожностью пытался вытягивать из неё нужную информацию. Пару раз он навещал Эвелейн в медпункте, разумеется, таская за собой и магессу, явно испытывающую неловкость в компании эльфийки. Селес знала о чувствах той к Эзарелю и не хотела создавать ложных впечатлений. К Валькиону они заглядывали уже по инициативе девушки, которая хотела навестить Эрику, отвесить ей пару целебных подзатыльников и заставить перекусить без лишнего выпендрёжа. Когда Валькион, наконец, пришёл в себя, надобность в этом отпала – здоровяк с этой задачей справлялся и сам, да и рука у него была не в пример тяжелее. - И всё же я не понимаю, зачем тебе это нужно? – спросила как-то раз Селес, привычно уже лёжа на софе, опираясь на локоть, пока эльф развлекался с её алхимической лабораторией. - Действительно не понимаешь? – тяжело вздохнул Эзарель, глядя на девушку выразительным взглядом. Селес промолчала, особо не всматриваясь, испугавшись того, что могла найти в глубине изумрудных глаз. Через несколько дней зрение начало возвращаться. И тут Селес перемкнуло. Она снова могла передвигаться по главному штабу без опаски, чем и воспользовалась, искусно избегая Эзареля всеми возможными способами. Дело усложнялось ещё и тем, что вместе со зрением начала восстанавливаться и магия, что позволяло магессе буквально ускользать у него из-под носа. Первый раз Эзарелю удалось поймать её в музыкальном саду, где она сидела, опустив в воду босые ноги и задумчиво наблюдала за резвившимися в фонтане фамильярами. - Здесь спокойно, - произнёс он, подкравшись со спины, понимая, что начиная разговор с претензий, ничего хорошего не добьётся. Как и все люди подобного склада характера, Селес всегда находила, что ответить на оскорбления или издёвки в свой адрес, но совершенно терялась, когда на язвительность ей отвечали добротой и участием. Эльф ни капли не удивился, когда своей тактикой девушка избрала стратегическое отступление. Не встречаясь с проблемой лицом к лицу, она могла делать вид, что вовсе ничего не происходит. Эзарель не собирался позволять ей бегать от него вечно. Селес вздрогнула, почувствовав у себя на плечах чужие руки. Те лежали расслабленно, но у неё не было иллюзий – сбежать ей в случае чего не позволят. - Это место отлично подходит для размышлений. Если рядом не крутится надоедливая русалка, конечно. Чужие пальцы принялись легонько поглаживать её оголённые плечи. Селес напряглась, не зная, как реагировать на неожиданную ласку. Лицо Эзареля было расслабленным, совершенно ничего не выражая, что говорило о том, что он делает это намеренно. Паршивец снова решил поиграть на её нервах, избрав на этот раз иную тактику ради эксперимента. - Разве у тебя, как у главы, нет важных, неотложных дел? Особенно сейчас, когда вам с Неврой пришлось поделить между собой обязанности Валькиона. - Хм, вампирчик мне кое-что задолжал, так что не думаю, что он будет жаловаться на дополнительную нагрузку, - Эзарель зубасто улыбнулся. «Вот же хитрая…», - додумать ей не дали всё те же пальцы, принявшиеся деликатно, но уверенно разминать одеревеневшие плечи. Селес невольно расслабилась в умелых руках, но терять бдительности не спешила. - Моё зрение почти в норме, - заметила она как бы между прочим. - Угууу, - протянуло это чудовище, продолжая своё коварное дело. - Твоя помощь больше не требуется, - предприняла она ещё одну попытку. - Агааа, - было ей ответом, а наглые пальцы скользнули выше, зарываясь в распущенные волосы. Селес потеряла дар речи, вылупив глаза, от такой невиданной наглости. Эзарель невозмутимо начал перебирать длинными пальцами густые перламутровые прядки. У магессы была крайне чувствительная кожа головы, и этот прохвост будто знал об этом! Прикосновения были ласковыми и бережными, очень приятными, а скользящие иногда по коже ногти пускали по спине толпу приятных мурашек. Нужно было спасаться, срочно! - Я договорилась встретиться с Эрикой, - с её губ чуть не сорвался стон удовольствия, когда пальцы принялись делить пряди и начали ловко переплетать их в мудрёную эльфийскую косу. – Мы почти не виделись в последнее время. Хотели обменяться новостями. Эзарель усмехнулся, оценив попытку, но ему было, что на это ответить. - Вот тебе свежая новость: Валькион уволок Эрику в свою берлогу, и, судя по тому, что я слышал краем уха, когда гулял мимо около получаса назад, свою подругу ты увидишь ещё очень и очень не скоро. Он с огромным удовольствием наблюдал, как легко порозовели маленькие ушки, воображение же дорисовало общую картину. Главный минус бледной кожи – ты ничего не можешь скрыть, как бы сильно тебе этого не хотелось. Говоря о желаниях, Эзарель и сам был не против утащить Селес в её комнаты или даже в свою и не выпускать её оттуда подольше. Он всегда был откровенен в своих чувствах, осталось только донести их до одной вредной и, как оказалось, пугливой магессы. - Кхм, рада за них. Надеюсь, мне потом не придётся отпаивать Эрику успокаивающими настоями. У неё не самый хороший опыт общения с мужчинами, а Валькион не похож на того, кто мог бы проявить деликатность. - Не переживай, у деда особая слабость ко всему миниатюрному и беззащитному. - Кстати о слабостях, кажется, у меня завалялась пара баночек замечательного клеверного мёда. Эзарель с огромным трудом удержал напускное спокойствие, чтобы не сдать своего восторга. Селес сама загоняла себя в ловушку! И бонус в виде мёда рисовал ещё более радужные перспективы. - Думаю, мы могли бы договориться. Селес стремительно подскочила, всё же сбив с эльфа маску невозмутимости. Зрение и магия полностью восстановились, переполнив её тело энергией, которую требовалось немедленно куда-нибудь деть, пока она не перегорела изнутри. Эзарель совсем не ожидал от обычно плавной и размеренной девушки такой прыти. Сейчас она больше напоминала Икар, когда та опаздывала или слишком волновалась. Магесса даже не стала пользоваться своим излюбленным порталом, за руку потащив синеволосого на седьмой этаж. Эзарель отчаянно пытался не выплюнуть свои лёгкие после такого забега, внутренне возмущаясь абсолютному спокойствию Селес, у которой не было даже лёгкой отдышки. У неё даже остались силы носиться по комнате в поисках места, куда она запихнула нелюбимые сладости, что держала исключительно для того, чтобы вить верёвки из одного сладкоежки. В отличие от элдарийцев Селес спокойно ходила на Землю сквозь портал, где и запасалась всем необходимым, хоть это и требовало больших затрат манны. За двести с лишком лет той накопилось много, так что обходилось без особых последствий. Другое дело, что, чтобы попасть обратно, её должны были позвать из Элдарии с помощью особого заклинания. Таково было условие магического договора, заключённого после гражданской войны между магами и волшебными существами. Тайник был обнаружен в библиотеке и, разумеется, открывался с помощью магии. От увиденных внутри богатств Эзарель чуть не подавился слюной, но Селес с ухмылкой достала только обещанные баночки мёда, все до последней, захлопнув дверцу перед самым его носом. - Ой, да брось, от тебя не убудет, если ты поделишься со мной парой пирожных. Ты всё равно их не ешь! - Они мне ещё пригодятся, - хмыкнула Селес, выставляя баночки в ряд на алхимическом столе. – Думаю, мы в расчёте. - Не торопись. Я сказал, что мы могли бы договориться, но мы обговорили не все условия. Он ожидал, что Селес снова засмущается, но просчитался. На её лице расплылась хищная улыбка, за лёгким пасом рукой последовал отчётливый щелчок замка, а его самого начали ненавязчиво теснить к книжным полкам. Хоть магесса и была в взвинченном состоянии, сознание чётко твердило, что резким телодвижениям не место в окрестностях хрупких колб и реторт. Она собиралась проучить одного хитрого эльфа, навсегда отбив у того желание играть с мстительными и злопамятными магами. - Я тебя внимательно слушаю, - пропела Селес, почувствовав азарт, когда мужчина начал пятиться. - Пожалуй, я погорячился, мёда мне будет достаточно. Селес, прекрати, ты меня пугаешь! - Прааавда? Разве не этого ты хотел, когда шёл сюда? Эзарель чертыхнулся. Как же сложно с этими магами, всё-то они всегда знают! Он и забыл, что чтение аур – совсем слабая магия, он и сам такой пользовался. Конечно, многие существа, хоть немного владеющие магией, экранировались от этого, но Селес, как магу высшего порядка, ничего не стоило обойти ментальные заслоны. Он слишком понадеялся на то, что восстановление у неё займёт больше времени, и ослабил бдительность. - Селес, я… Договорить ему не дали цепкие пальцы, вцепившиеся мёртвой хваткой в воротник. Селес с неожиданной для такой хрупкой девушки силой дёрнула его вниз, одновременно жёстко впечатав спиной в книжный стеллаж. Губы Эзареля оказались мягкими и были приятны на вкус. Селес позабавила мысль, что эльф мог пользоваться специальными маслами для придания такого эффекта. У эльфийских мужчин не считалось зазорным пользоваться теми же средствами по уходу, что и у женщин, особенно если никто об этом не знает. Но вскоре мысли вовсе покинули её голову, когда мужчина принялся отвечать. Такой напор от девушки был ему непривычен. Эзарель привык сам руководить процессом, сам зажимать представительницу прекрасного пола в укромном уголке и подавлять собственной силой и властностью. Оказаться по другую сторону оказалось неожиданно волнующе. Эзарель забыл об осторожности, отвечая с не меньшим напором. Оттолкнувшись от стеллажей, он навалился на магессу всем весом, втиснув её в стену, и вжался весь, до предела, украв у неё возможность полноценного дыхания. Селес жёстко вмяла пальцы в его бока, вжимаясь ещё сильнее, с восторгом чувствуя жёсткие мышцы груди и пресса. Ощущения были на грани боли, особенно когда эльф втиснул колено между её бёдер, надавив тазовой косточкой на мягкий живот. Энергия бурлила, вырываясь в жёстком поцелуе, в котором никто не хотел уступать. Селес больно укусила эльфа за губу, воспользовавшись секундной заминкой, чтобы скользнуть языком в его рот. Целоваться с Эзарелем было одним наслаждением. Он легко улавливал её движения и продолжал их своими. Селес предпочла не думать о том, сколько практики у него было с Эвелейн. Она умела наслаждаться моментом и не хотела, чтобы ей мешали собственные расшалившиеся мысли. Эзарель, как мужчина, превосходил её физически, но на стороне Селес была магия. Эльф даже не понял, как оказался на кровати, утопленный спиной в розовом облаке, придавленный сверху горячим телом. Его руки с нажимом скользнули по её спине, вынудив прогнуться в пояснице. Острые колени чувствительно вмялись в его бока, так же заставив выгнуться ей на встречу. Они снова сцепились губами, борясь за ведущую роль, и если бы не эта розовая вата, эльф уже подмял бы её под себя. Руки скользнули ниже, с силой сжав ягодицы, от чего Селес чувственно ахнула. Эзарелю всё же удалось скинуть её себя в ворох подушек. В спешке стягивая с себя верх, он чуть не порвал куртку и запутался в поясе. Селес, плутовски улыбнувшись, повела рукой от ямки между ключиц по ложбинке всё ниже и ниже, и вслед за изящными пальцами одежда буквально таяла на её теле. Магия, куда же без неё! Эзарель провожал её ладонь жадным взглядом. Селес явно не стеснялась своего тела, позволяя себя рассмотреть, хоть кровь и кипела от жажды движения. Схватив магессу за щиколотку, Эзарель рывком подтянул её под себя, нависая сверху и коленями широко разводя бёдра. Зрелище выходило прекрасным, особенно из-за того, что нежная белая кожа была начисто лишена волос. Эльф с наслаждением прошёлся губами по впалому животу и клети рёбер, сжал в руке упругую грудь, игриво куснув другую за сосок, прижался к ямке между ключиц и впился в порозовевшие губы. Селес одной рукой прижала его к себе за пояс, второй сдёрнув ленту с тяжёлых синих волос, тут же зарываясь в них руками. Эзарель навалился на неё всем весом, выбивая воздух из лёгких, но даже это не заставило её уступить. Селес извивалась под ним, царапала спину длинными ногтями, властно тянула за волосы, сжав руку в кулак на затылке, кусала шею и плечи, после проходясь по чувствительным местам мягким языком. Даже в постели она не собиралась скрывать свой взрывной характер. Эзарель отстранился, усевшись на пятки, и легко закинул стройную ножку себе на плечо. За эти несколько дней он уже выяснил, что можно противопоставить этой ведьме. Губы ласково, едва касаясь, прошлись от щиколотки до колена. Селес замерла, вцепившись пальцами в маленькие подушечки, раскиданные их стараниями по всей кровати. Эльф двинулся выше, усиливая поцелуи, неожиданно прикусывая нежную кожу на внутренней стороне бедра, от чего по телу девушки пробегала хорошо ощутимая дрожь. Магесса попыталась ускользнуть от непривычных ощущений, ни один из её любовников не пытался сделать для неё такое. Селес ахнула, запрокинув голову, когда Эзарель оказался меж её бёдер. Она дёрнулась, но руки мужчины жёстко зафиксировали её под ним, не давая сбежать от слишком чувственных ласк. Её глаза широко распахнулись, когда он поцеловал её там, серо-голубая радужка заполнилась яркой синевой от бушующей в её теле магии. Селес только надеялась, что её контроль достаточно хорош, чтобы не спалить занавески или не подморозить одному эльфу тылы. С губ срывались тяжёлые вздохи, постепенно набирающие голос. Селес никогда не стонала в постели, не из принципа, просто не хотелось. До этого она относила себя к сдержанным женщинам, но, как оказалось, ей, как и многим, тогда ещё не встретился подходящий мужчина. Магесса поймала себя на мысли, что чертовски завидует Эвелейн. Перед глазами танцевали звёзды, хотя за окном ярко светило солнце. Удовольствие стало невыносимым, выгнув позвоночник. С губ слетел протяжный стон. Мышцы на руках эльфа напряглись, удерживая её бёдра разведёнными. Первым, что Селес увидела, отдышавшись, было самодовольное лицо Эзареля. Оставить это так просто она не могла. Пальцы грубо вмялись в позвоночник эльфа у самого затылка и поползли вниз, заставляя его выгнуться. Немного задержавшись на пояснице, погладив ямочки, они скользнули ниже, проделывая с его штанами то же, что и со своей одеждой ранее. Вторая рука легла на мощную грудь, огладила чёткие кубики пресса и резко скользнула вниз. Эзарель зашипел, до боли стиснув её плечи, но Селес не смогла сдержать торжествующей улыбки. Она уже вынашивала планы мести, однако сейчас ей слишком не хватало терпения. Впившись в его губы жёстким поцелуем, Селес обвила его ногами за пояс, направив в себя. Громко ахнула, когда его бёдра вжались в неё до предела и откинулась спиной на розовое облако, подставляясь под поцелуи и сильные, ритмичные движения. Эзарель лежал, опершись на локоть, и невесомо водил по выступающему из-под бледной кожи позвоночнику. Селес спала мёртвым сном, вымотавшись за пару суток, что они не покидали её комнат. Эльф и представить не мог, что магесса окажется настолько страстной натурой, хотя в этом наверняка было виновато недавнее магическое истощение. Он по себе знал, какого это, когда магия восстанавливается практически с нуля, а учитывая объёмы её манны, Селес должна была получить хорошую встряску. Теперь её и из пушки не разбудишь, пока организм не восстановится за все выматывающие дни. После этого обычно просыпался зверский аппетит, и у него уже была пара идей, что можно с этим сделать. В лаборатории его ждала скопившаяся за эти пару суток работа и Икар в обнимку со стопкой отчётов. Представив, сколько всего ему придётся переделать, чтобы успеть сделать задуманное к пробуждению Селес, Эзарель тяжело вздохнул. Нос защекотали приятные ароматы травяного сбора, щедро сдобренного мятой, и жареного мяса. Селес тут же забыла про сон, воскресая из горы подушек и глядя на Эзареля хищным взглядом. Эльф балансировал двумя огромным подносами, уставленными всевозможной снедью. Один ломился от разнообразного мяса, к которому она испытывала ту же нежную любовь, что Эзарель к мёду и Невра к особям женского пола. На втором было две глубоких миски: одна с горой сладостей, другая с элдарийскими фруктами, в которых магесса души не чаяла из-за их насыщенного вкуса. С краю скромно ютился пузатый чайничек. - Признайся, ты продал Каруто душу? – усмехнулась Селес, провожая каждый шаг эльфа голодными глазами. - С потрохами, - кивнул Эзарель, сгружая свою добычу на кровать. Селес закуталась в простыню, больше из удобства, чем от стеснения, и потянулась к куриным крылышкам в медовом соусе. У неё было такое хорошее настроение, что она была согласна и на сладкое. Эзарель с довольной улыбкой наблюдал, как девушка наслаждается едой, и пытался забыть, какими способами выманивал всё это у демона Каруто. - Кстати, Эвелейн просила тебя зайти на аускультирование. Селес нахмурилась, смерив эльфа выразительным взглядом. - Надеюсь, никаких проблем не будет? - Мы давно не в отношениях, если ты об этом. Да и до этого я был честен с Эве относительно своих чувств. Я не хочу терять нашу дружбу и надеюсь когда-нибудь заслужить её прощение. Ей нужен кто-то лучше, чем я. - Ты слишком критичен к себе, - Селес мягко улыбнулась. – Просто дай ей время, чувства не уходят так быстро, особенно если они долго созревали. Поэтому я и предпочитаю держать дистанцию. - С мной у тебя не очень-то получилось, - усмехнулся Эзарель, ласково погладив девушку по щеке. Селес порозовела и отвела глаза, не в силах выдержать его прямой взгляд. - Я всё ещё нужна тебе? После всего? - Нужна. Вместе со своим отвратительным, сварливым характером… - Эй! - Совершенно беспомощная перед чужой добротой и отчаянно пытающаяся спрятать ото всех своё доброе сердце. - Саркастичным чудовищем ты мне нравился больше, - пробурчала Селес, прячась за своими длинными волосами. Эзарель только рассмеялся и, улучив момент, мазнул по кончику её носа пальцем, испачканном в меду. Начавшиеся было возмущение он легко прервал, нежно чмокнув магессу в щёчки и игриво лизнув в нос, чем заслужил лёгкий тычок под рёбра. - Не надейся, что будет легко, - серьёзно сказала Селес, когда они перестали играться. - Мне и не нужно легко, - ласково улыбнулся Эзарель, притягивая девушку в объятья. – Но и ты не рассчитывай, что я всегда буду таким добрым.