Две грани безумия, или Партия в шахматы.

- Нет, - пробормотал «мусор», видимо, решив, что ради собственной безопасности пока лучше не вставать и вообще вести себя потише. - Тогда, в чем дело? – прохрипел Занзас, сверля злым взглядом пол и того, кто так упоенно на нем лежал. Тсуна отчего-то подумала, как этот Занзас похож на пса, обозленного и дикого, который почувствовал страх перед ним, а потому вряд ли упустит возможность уничтожить слабейшего, не имевшего право на свое жалкое существование. Увы, под слабейшим Тсунаеши не без основания понимала себя. Сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Казалось, что оно отбивало свой бешеный ритм на всю комнату, заглушая иные звуки, что вот-вот и все собравшиеся с недоумением воззрятся на нее, как на главный источник шума... Отчего-то даже спасительное присутствие Алауди не могло успокоить. - Нам нужна твоя помощь, босс… - донеслось снизу. – Это срочно. Девушка нахмурилась. Босс? Правда, для собравшихся это слово не стало чем-то удивительным, режущим слух набором букв. Она взглянула на спину Алауди. Чем можно было объяснить его бездействие? Почему он не пытался помочь этому парню на полу? Почему не мог приструнить этого Занзаса? Друг брата не производил впечатления труса и вряд ли им являлся, но отчего-то выбрал роль наблюдателя. - Да неужели? – процедил Занзас. Определенно просящему помощи нужно было придумать довольно веское основание для своего визита. Иначе помощь потребуется уже лично ему. - Эта белобрысая моль, босс… - в голосе зазвенело раздражение. Разумеется, Савада не поняла, о какой именно моли шла речь, но от Тсунаеши того и не требовалось. Главное, что понял Занзас. Наверное, потому «мусору» было велено проваливать в коридор и ждать там, что тот поспешно и сделал, предварительно захватив сумку Занзаса и недобро зыркнув в сторону невольных свидетелей их разговора. Кажется, тот факт, что суть беседы от них ускользнула, этого парня не особо волновал. - Ты… - Занзас перевел взгляд на Тсуну, сердце которой, сделав кульбит, ухнуло куда-то вниз, едва ли не разбившись на осколки. - Мы с тобой еще не закончили… О, как многообещающе. - Закончили, Занзас, - вмешался Алауди, сохраняя абсолютное спокойствие в то время, как Савада была готова громко и безудержно паниковать. - Так печешься о директорском братце? – презрительно усмехнулся Занзас, вставая, чем почти довел Тсуну до обморока. В полный рост он выглядел еще внушительнее и пугающе. Страх быть раскрытой уступил место страху скорой расправы. Девушка вцепилась в пиджак Алауди, сжав ткань так, что ее пальцы побелели. - Успокойся, Занзас, а я, так уж и быть, закрою глаза на то, что ты был здесь, в таком виде и на то, что ты здесь устроил. Школьные правила запрещают… - Мне плевать на эти правила, - ответил Занзас, разминая шею, а Тсуна поймала себя на мысли, что слова были сказаны не для пустого позерства или банального устрашения. Ему действительно было плевать, что, очевидно, усложняло жизнь местным школьникам и учителям. - Я знаю, - отозвался Алауди. – Потому не запрещаю, а предостерегаю. Есть люди, которым очень не понравится доклад о твоем поведении. А еще есть те, которые за этого мальчишку, - он слегка кивнул за спину, - порвут на кусочки. Уж поверь. Занзас усмехнулся, но в глазах алыми искорками вспыхнула злость. Наверное, разговор бы продолжился, сменив тональность, но на данный момент та самая упомянутая ранее белая моль волновала Занзаса куда больше, нежели тщедушный лохматый мальчишка с оленьими глазами, что спрятался за спину секретаря директора. - Ага, посмотрим, - бросил Занзас и направился к выходу. По дороге он смерил Саваду взглядом, который не сулил ей в будущем никаких радужных перспектив и счастливых школьных деньков. Больше не было повода придумывать несуществующих предлогов, чтобы пропустить урок физкультуры, поскольку пол под ногами поплыл, в голове зазвенело, и Тсуна упала в обморок.