Две грани безумия, или Партия в шахматы.

Автор пишет, пока пишется и пока не закончилось масло бергамота== Потому заранее извиняется и все такое. В бессознательном вязком мареве Тсуне привиделись какие-то не слишком ясные, но довольно яркие образы, среди которых - девушка была уверена, - то и дело мелькала особо крупная моль с улыбкой Чеширского кота. За ней, то выныривая из бархата полумрака, то вновь исчезая за темным пологом, гонялся черный пес с горящими алым глазами. Тсунаеши проснулась после того, как псина, скаля пасть, в очередной раз попыталась что-то рявкнуть. Причем, Саваде упорно слышалось слово «мусор»…

***

Первое, что Тсуна узрела, придя в себя, было обеспокоенное лицо брата. Он сидел на кровати рядом с сестрой, мягко касаясь ладонью ее лба. Вид у Джотто был такой, словно Тсуна не упала в обморок, а находилась при смерти, и счет ее жизни исчислялся последними минутами, которые равнодушно отсчитывали часы над входом в медпункт. - Тсу-чан! – Джотто хотел было обнять сестру, но стоящий рядом Алауди ловко ухватил того за воротник, в очередной раз не давая впасть в маразм. - Перестань, - бесстрастно произнес он. – Ей и так сегодня досталось. Тебя еще не хватало. Джотто понимающе кивнул, чем заслужил свободу, и снова вжился в образ крутого старшего брата, достойного любви и восхищения обожаемой младшей сестренки. Сестренка же подумала, что у Джотто был один-единственный недостаток, перечеркивавший весь его идеальный образ. И этим недостатком являлась она, Тсуна. - Как ты себя чувствуешь? – деловито поинтересовался он, пристально глядя на девушку. Создавалось впечатление, что Джотто в любом случае самостоятельно вынесет вердикт ее состоянию, несмотря на возможные слова Тсуны. - Нормально, - пробормотала она, усаживаясь на кровати и оглядываясь. – Вроде как… За время ее выпадения из реальности существенно ничего не изменилось. Разве что в помещении появился Джотто, но все также отсутствовал медработник. - В общем, сейчас ты отдохнешь, и я отвезу тебя домой. - Домой? – растерянно пролепетала Тсуна. В данной ситуации сложно было понять, что именно подразумевалось под данным словом. В настоящий момент девушка чувствовала себя и вовсе бездомной. Изначально планировалось, что Тсуна будет жить в общежитии, а ее небольшая остановка на квартире брата была исключительно временным явлением, чтобы отдохнуть с дороги и подготовиться к совершенно чуждой Саваде роли молодого человека. Впрочем, и девушка из нее была не ахти какая. Тем не менее, брат упоминал, что ей придется переехать в общежитие, где комнаты были исключительно двухместными. Данный факт, безусловно, расширял зону риска быть раскрытой, однако, Джотто вынужден был подчиняться правилам пансиона. - Поживешь пока со мной. Свободных мест в общежитии все равно нет. Алауди при том многозначительно воззрился в потолок, будто прося какое-то невидимое божество, с интересом следящее за ними, избавить его от этой неприкрытой наглой лжи. Места определенно были, но уже точно Джотто не мог допустить, чтобы Тсунаеши оказалась одна в стане врага. Определенно статус «врага» получали все, кого угораздило родиться мужского пола и после поступить в Академию. Даже Ирие Шоичи, которого ничего, кроме учебы не интересовало, казался Джотто волком в овечьей шкуре, только и мечтающим подобраться к его сестренке поближе. Правила правилами, но директор определенно нашел способ их обойти. Хотя Алауди не мог не признать, что оно было к лучшему. Судя по уникальной способности Тсунаеши находить всякого рода неприятности… За первый день она умудрилась познакомиться не только с президентом Студенческого совета, но и с местным антагонистом, который не жаловал учебу, плевал на дисциплину и вообще появлялся на занятиях от случая к случаю. Впрочем, Занзас наверняка был бы рад, если бы его выгнали из Академии. За систематические пропуски и низкие оценки его должны были исключить, однако оставили на второй год. Так что Занзас задержался в выпускном классе, но исключительно из-за вмешательства его опекуна, человека довольно влиятельного и, по слухам, весьма опасного. - Хорошо, - проблеяла Тсуна, чувствуя, как сразу стало легче жить. Пусть и совсем немного, самую капельку. В общежитие она не хотела. Впрочем, учиться в Академии тоже, но о том Тсунаеши точно выкроит момент, чтобы поговорить с братом. Сейчас у нее просто не было на то сил, а Джотто снова выглядел слишком обеспокоенным. Расстраивать его еще больше Тсуна не хотела, и мысленно кляла себя за свою нерешительность, что определенно снова выйдет ей боком. - А теперь, - Джотто мягко улыбнулся, - отдыхай. Я зайду за тобой через час. Алауди, позаботься о вещах Тсунаеши. Секретарь, который уже убедился, что его перевели в должность няньки, только кивнул. Наверное, он бы махнул рукой на всю эту затею и дал бы хорошего тычка Джотто для вправки мозгов, но ему на данный момент было жалко Тсуну. Пусть он не особо любил таких вот слабохарактерных мямль, но позавидовать ей в ситуации «когда твой брат – идиот с комплексами» не мог. Рано или поздно, но Джотто осознает всю глупость затеи Спейда. И пусть поймет все сам, убедившись на личном опыте и на собственных ошибках, иначе переубедить друга Алауди просто не мог. Упрямство вкупе с безумной братской любовью на данный момент делали Джотто не совсем вменяемым собеседником и отключали его связь с рассудком. Потому стоило занять выжидающую позицию и не допустить, чтобы данная авантюра принесла вред как Джотто, так и Тсуне. Также этот день уже не подходил для знакомства Савады-младшей с главой дисциплинарного комитета: иначе девчонка точно решит, что в Академии учатся сплошь одни не совсем адекватные люди. Хватит на нее пока знакомств и вытекающих из них приключений. Так думал Алауди, покидая медпункт с целью найти заплутавшего в коридорах Академии медработника, чтобы тот приглядел за девушкой. Однако, как оказалось, цепочка знаковых знакомств на сегодня для Тсуны еще не закончилась.