Хроники Мора

Мор неслышной тенью шел по опустевшим улицам, заглядывал в окна домов и видел там изуродованные трупы, затем вздыхал и заглядывал в следующее окно, и опять видел оборванные жизни. Ремень с созданными его магией бубонными шарами качался влево-вправо при каждом шаге и грозил отвалиться, но обычно придирчивый к своей внешности Мор этого не замечал, просто шел по улицам некогда людного города. Очень многие шутили, что при такой внешности Мор должен быть полностью невозмутимым, что бы смотреть в зеркало: нос и рот ему заменял вытянутый птичий клюв, на который даже смотреть было неприятно. Нет ни в Единых Небесах, ни на Земле места, где Мора не назвали бы еще убийцей, где не отворачивались при виде него. Тогда, десятки тысяч лет назад, он не хотел убивать — его хотели убить, хотели сделать это обманом. Он убивал одного Стража за другим, крутился волчком и раскидывал свои бубонные шары, раз за разом поднимал мертвых и столько же раз видел, как они падали под мечами и стрелами Светостражей. — Ну, Мор, вот ты и встал на колени. — с ухмылкой проговорил Араил, вонзая ему копье в горло. — Ну, Мор, вот теперь тебе и конец настал, Всадник проклятый! — кричал ему Изарий, когда в спину израненному Всаднику воткнулась шестнадцатая стрела. Мор сделал последнее в своей жизни движение, и все вокруг затихло навсегда. Где теперь те, кто пытал его там, на Холме Отпущения? Схватившие его ангелы отпускали грехи предателям-людям прямо там, позволяя им разок-другой ударить Мора, как бы в награду за смелость. Где теперь они? А Мор жив, Мора им не убить, Мор тогда умер сам и унес с собой и Стражей, и предателей, и миллионы ни в чем не повинных жизней. Теперь он здесь, в мертвом городе, в призраке города, в его жалком отражении, пусть и реальном. Он готов к бою, готов убить хоть саму Смерть с Сатаной вместе, но отныне не быть ему изгоем, ничем того не заслужившим. Так сказал Мор. И будет так. Тонкие, неосязаемые нити сплетались в единое целое за спиной Мора, прокладывая себе тропы в пропитанном ужасом и скорбью воздухе. Первой, как всегда, появилась коса: Смерть не могла существовать, не показав любому встречному свою гордость, которой она косила и людей, и ангелов, и иногда траву. — Твоя вина во всем этом, Мор. Говорят, что людей убивает Смерть, но я лишь проводница, успокаивающая непокорных, а людей убивают люди, звери, несчастные случаи… — Смерть откинула капюшон, и Мор увидел лицо красивой молодой девушки, впечатление от которого сильно портил шрам на левой щеке. …или Мор. Знаешь, мы в чем-то похожи: ты до своего падения был лучшим из Всадников, а я первой красавицей, нас обоих схватили Стражи, но я не забыла свой долг! И, видишь… — она дотронулась пальцами до шрама. — А ты? Ты предпочел жизням сотен существ одну — свою. А еще жалуешься на изуродованное лицо, маску носишь, бедный страдалец! — выкрикнула Смерть в лицо Мору. Всадник Чумы всегда говорил, не раскрывая клюва, но не в этот раз. — Что ты называешь маской? — спросил Мор. Смерть задрожала, ее смертоносная коса упала на землю. — Я тень себя самого, тень своего прошлого. Я ничто, изгнанный отовсюду урод, у которого не было выбора, он мог лишь покарать своих убийц… или не делать этого. Законы Тьмы не осуждают месть, но за что же… за что?! Вы считаете себя справедливыми, но судите по разным меркам. — прошипел Мор. Смерть пошатнулась, ее колени подкосились, и она рухнула на землю. — Так это… это не маска? Мор заговорил, но даже острый слух Смерти не мог выделить отдельные слова среди его хрипов. Спустя минуту она начала-таки понимать его речь. — Ты даже не понимаешь меня, не слышишь слова, которые произносит мой настоящий голос, а не хреново заклинание голоса! Я лишился всего в тот день на Холме Отпущения, я потерял ВСЕ!!! Слышишь, Смерть? Не слышишь! Смерть не подняла лица. — Я… слышу тебя… слышу, Мор. Чумной Всадник просто стоял, стоял, не двигая ни единой частью тела, и даже ветер не смел трепать его порванный плащ. Смерть наконец подняла лицо и посмотрела в два зеленых фонаря, что заменяли Мору глаза. На ее лице виднелись две неровных дорожки слез. — Ты простишь нас, Всадник? — спросила она слабым голосом. Мор не пошевелился, но заговорил: — Давненько меня так не называли… Всадник… красиво звучит. Договорить Мор не успел: ровно тринадцать стрел воткнулись ему в спину, вылетевшее из-за кустов копье на цепи проткнуло его насквозь, потом еще одно спереди, и оба натянулись, буквально разрывая Мора на две части. Смерть рывком поднялась с колен. — Кто отдал приказ?! — прокричала она в темноту. Из бесформенного клубка Тьмы вырисовался силуэт Скорбного, одного из тринадцати Косцов. — Вы, госпожа. — бесцветным голосом ответил он. Мор крутанулся вокруг своей оси, два его длинных кинжала перерубили цепи и одновременно воткнулись в спину Скорбного. Чумной Всадник выдернул их из его тела и проткнул горло напавшему со спины Потерянному, развернувшись к Смерти ворохом торчащих из спины и перепачканных зеленой кровью стрел. Косцы нападали на Мора по одному, следуя Дуэльному Кодексу, и по одному погибали. Последние двое, Безликий и Блуждающий, напали одновременно и почти добились успеха, сломав Мору кинжалы, которые он ковал когда-то почти семь месяцев. Всадник закричал жутким, не принадлежащим ничему живому воплем, а в следующую секунду двое последних Косцов буквально распались на атомы, и только лезвия их кос остались одиноко лежать на земле. Он повернулся к Смерти, и во взгляде его зеленых глаз можно было прочитать все: от ненависти до недоумения. — Я отдала приказ… не… не знала… я… Мор! — пролепетала Смерть. — Хорошие же ты отдаешь приказы. — ответил Мор, и его плащ распался на два вороньих крыла, которые одним взмахом бросили его в ночное небо. Смерть осталась внизу, среди трупов своих солдат. Завернув в плащ обломки кинжалов Мора, она вновь упала на колени и расплакалась, второй раз за все семьдесят тысяч лет своей жизни. Первый раз был в день падения Мора.