Неоновые сны

— Давай попробуем? — после такой длительной пробежки, в голосе Алины чувствовалась усталость.       Она бежала со всех ног во время дождя в неизвестность. Она не знала, что ей стоит ожидать от грядущего проекта, но её любопытство явно брало верх над эмоциями. А что, если выйдет уебищно? А что, если это вдруг окажется бэнгером и её карьера взлетит чуть выше прежнего? Похуй на дождь. Похуй, что она сейчас стоит перед Кашиным вымокшая до нитки. Алина любила риск, а риск любил её, вместе с удачей. Так, почему бы не попробовать?       Но она не видела особой радости в лице парня, стоящего напротив. Наоборот, какое-то беспокойство и страх. Но за что? — Чуть позже это обсудим, залезай сюда, — и Кашин быстро пихал девушку в комнатку, попутно взяв свою кофту. — Зачем? — Блять, Монтана, быстрее залезай в комнату, если не хочешь быть отчислена! — после этих слов девушка все-таки пробралась в маленькую комнатку, где уже лежал ноутбук и провода.       Даня быстро и плотно закрыл двери, съеживаясь к девушке. Он уже слышал, как в замочную скважину входит ключ, щелкая, чтобы открыть дверь. — Что это за… — не успела договорить девушка, как парень подставил к её рту палец и шикнул. — Молчи, а иначе вылетишь из колледжа, — в темноте снова сверкнул этот грозный взгляд холодно-голубых глаз, отчего Алине стало ещё холоднее.       В студии открылась дверь, ужасно скрипя. Послышались какие-то шаги, которые искали кого-то или что-то, но, после безрезультатных поисков, дверь все-таки закрылась. Ребята ещё немного просидели так, и убедившись, что на этаже никого нет, Даня начал объясняться. — Это моя маленькая тайная комната. Сделал я её, пока строилась студия. Здесь я могу провести хоть целую неделю. Такое уже бывало, с треком надо было закончить. А так как на ночь студию ставят на сигналку, плюсом кто-то привлек внимание охраны своим охеренным задом, — рыжеволосый посмотрел на девушку, что ежилась от холода, — нам нужно было спешить сюда. Держи, — он протянул ей свою черную кофту, — здесь и так бывает холодно, а ты ещё мокрая бегаешь.       Девушка, сказав тихое «спасибо», быстро надела кофту. Стало немного теплее. — Я как раз только сегодня закончил с битом, думал, ночью буду текст писать, — усмехнулся рыжеволосый. — А, мне ведь, тоже нужно текст написать, чёрт. Скинешь бит и тему песни? — Конечно, могу дать сейчас послушать, — Кашин воткнул в разъём наушники, давая один наушник девушке, включил основу песни и наблюдал за её реакцией.       А Алина слушала и охуевала: ей нравится. Пока она не пожалела о том, что согласилась. — Бля, охуенно, — сказала Мози, снимая наушник — Что, понравилось? — сказал парень, немного улыбнувшись. — Не то, что понравилось — я просто влюбилась. — Друг помог немного с битами. Думаю, это будет не просто совместка, а наш общий бэнгер.       И оба громко рассмеялись, хоть и не над чем. Немного успокоившись, Даня накрыл свои ноги пледом, не забыв поделиться с мокрой «подругой» и положил ноутбук на колени. — Ты можешь поспать, я не против, а можешь посидеть и посмотреть. Если хочешь пить, то могу дать энергетик, — а сам уже достал из маленького холодильника прохладную бодрящую жидкость. — Я посижу, посмотрю, если станет клонить в сон — то ты увидишь, — сказала армянка, крепко закутывая ноги в плед.       Она хочет согреться.       Ребята больше не проронили ни слова: Даня спокойно сидел, уткнувшись в монитор, а Алина, немного посидев, все-таки уснула на плече рыжеволосого. Кашин потрогал край рукава футболки — сухой. Значит, она высохла, но судя по тому, что девушка жалась ближе к парню, она не согрелась. Парень аккуратно вылез из пледа, хорошенько укутывая темноволосую. Ещё не хватало того, что она заболеет из-за него. Ну уж нет.       Так они просидели всю ночь, пока Монтана не открыла глаза. — С добрым утром, соня, — ехидная улыбочка краешком губ и через чур нежный взгляд парня, заставил девушку немного испугаться. — Что-то ты сегодня добрый. Где та грубость, обзывательства? — Не знаю, просто не хочется. — Слушай, а как отсюда выбраться? — А что? Я настолько тебе противен, что ты хочешь поскорее убежать?       Вопрос, который поставил девушку в тупик. И вот как сейчас ей ответить, чтобы не обидеть его, но чтобы было реально? — Нет, не то, чтобы… — замешкалась армянка. — Я в туалет хочу, а ещё программу надо учить и придумывать свою партию.       Рыжий снова улыбнулся. Через всю свою суровость и ненависть, которая якобы сочилась к этой низкой темноволосой, но улыбнулся. — Есть два варианта: либо через студию, либо через чёрный ход. — Интересует больше второй, хоть первый более безопасный.       Парень потянулся руками вверх, пытаясь что-то достать или выбить. И ведь он реально выбил: какую-то доску тёмного цвета, встал и что-то открыл. Это были двери шкафа. Все это время они находились в шкафу одного из не рабочих кабинетов. Четвёртый этаж был практически пустой и сюда редко кто заходил заниматься. А Кашин просто выкрал ключ, присвоив этот кабинет себе насовсем. Не пропадать же такому добру. Он подал Алине руку, помогая ей подняться и встать. Да, низкий рост давал о себе знать в таких ситуациях. — Довольно часто приходится пользоваться этим входом, ибо в студии можно наткнуться на человека и комната сразу станет общей. А я не хочу этого. Я сам додумался её сделать и не обязан делить с другими этот мирный тихий уголок. — А мне можно? — Ну, ты же сама говорила, что мы пока не хоуми. Ключей от черного выхода у тебя нет, а через студию ты не вылезешь. Можешь, только со мной, а одной — нет. — Ну и ладно, — буркнула девушка, по-детски надув губы и щеки.       Они находились в светлом, пыльном кабинете. В углу стоял темное пианино, которое, по всей видимости, уже давно никто не открывал. Пока армянка рассматривала кабинет, Кашин пытался открыть дверь — возможно, она где-то заела. И через нескольких попыток, пару смачных матюков, мелких психов, дверь, наконец-то, открылась. — Прости, что так долго. Надо будет смазать, — еле сдерживая тупой смех от не менее тупой шутки, сказал Даня. — Да ничего, все нормально. Мне подарить тебе смазку, чтобы смазать? — а темноволосая явно подхватила ту самую тупую и пошлую шутку.       Оба покатились со смеху. Это же надо было так одному начать, а другой продолжить. — Да, давай, может, не только дверь смажу. — А кого ещё? — Тебя. — Не, не сможешь.       И сколько продолжалась эта наитупейшая шутка — ни один не знал. Но от этого они оба поняли: работать вместе они смогут, не упуская момента шуткануть в процессе.       Алина довольно долго пыталась писать свою партию, но ничего не получалось. Она сидела в студии, заканчивая с песней «Подруганов» и ставя её на таймер — 17 июня 2017 года. Она написала рыжему, чтобы он помог ей с партией. Тот, в свою очередь, спросил где она и сказал ждать её там, в студии.       Через несколько минут, как парень и обещал, он пришёл в студию. — Ну давай, рассказывай, что у тебя там не получается? — он садится на стул рядом с Алиной — Я не знаю о чем написать. О чем ты написал? Ну, или вдруг у тебя были какие-то идеи насчет моего текста, подскажи. — Держи, — он протянул армянке блокнот, где корявым почерком была написана партия Кашина, — не зря с собой таскаю. Извиняюсь за почерк, пишу довольно быстро, пока есть идея. — Да ничего, — она принялась читать куплет Дани.       Пока девушка читала что было написано в блокноте, парень смотрел на неё и думал над её партией. Идей не было вообще. Или стоп… Может, все-таки есть. — Слушай, мелкая. Женщины ведь не рэпуют, да? — Это стереотип. — А песня как называется? — Дикость. — Ну… — Кашин, немного медлив, намекал девушке на одну из строчек. — Ааа, — она воскликнула, быстро перевернула страничку в его блокноте и быстро начала писать текст.

Для тебя я дикость, для меня — канон Ведь я никогда не следовала чужим мнениям Каждое упоминание — фельетон Сука, они бомбят, не выкупая, кто тут гений.

— Смотри, — она протянула парню блокнот, где было написано всего четыре строчки. — Неплохо. Давай дальше думать.       Они просидели в студии до восьми часов, но зато написали темноволосой партию. Пока писали, они вбрасывали разные шуточки. Впервые у Алины было ощущение легкости во время написания текста.       Такого раньше не было.       Но не только у неё.

***

Мы довольно часто сидели с ней в студии, а также в тайной комнате. Мне нужно было слышать не только свое мнение, но и её — песня совместная. И честно, пока мы работали над песней, я понял, что она не такая уж и пацанка, наоборот — довольно милая, миниатюрная девушка. От девушки с татуировками, читающей рэп, можно ожидать многого, но никак не того, что она будет смеяться над уебищными шутками и милашничать. Как? Когда?       Как она успевала шутить во время записи? Эта искренняя улыбка, напоминающая что-то из детства, никак не укладывалась с образом суровой и агрессивной рэперши, что топит за своих. Две противоположные личности, которые как-то складываются между собой в мелкой хрупкой девушке, с темными каштановыми волосами.       Сейчас, сидя в комнате, где уже спал Руслан — мой сосед и друг, с которым я познакомился ещё 4 года назад, мне немного грустно. Видимо, за некоторое время я привык к девушке, что ходила за мной как хвостик и наблюдала за процессом. Я привык, что ближе к двум часам в той маленькой комнате она положит свою голову мне на плечо. Привык, и не мог справиться с грустью.       Грусть? Возможно. Любовь? Нет. Но за это время, можно сказать, что она мне действительно понравилась…

Так, Дань, ты ебанулся? Неужто ты влюбился?

***

      Если я согласилась на совместку, то я должна принимать во всем участие. Опять же, играла моя любопытность. Хочу узнать немного получше самого Данила, а также как он создает все.       Я не пытаюсь втереться к нему в доверие, чтобы потом сделать дубликат ключей от тайной комнаты — это подло. Просто хочется общения.       Хоть он на меня и часто ворчал, что я следую за ним по пятам, но я научилась перекрывать его бубнеж объятиями или неудачной шуткой, которую рыжий поймет.       Когда я осталась с ним наедине, он казался совсем другим: более заботливым. Было видно, что он трудится над песней. Я была у него в комнате — сосед уехал на пару-тройку дней. Видела, как он работает: сосредоточенно, чутко, относясь к простой песне, как к ребенку, несмотря на свою усталость, которая отдавалась темными мешками под глазами и его частой бессонницей. — Алин, — он шепотом позвал меня, когда я начала засыпать.       Тогда была ночь, мы были уже в общежитии, и он разрешил мне остаться в его комнате и поспать на его месте. Он лег на место Руслана. — Ты чего не засыпаешь? — я пыталась разомкнуть глаза, чтобы посмотреть на парня. — Не могу, — его губы сжались в тонкую линию. — Ты что-то хотел? Звал меня. — Два вопроса. Первый: как думаешь, мы сделаем классную песню?       Видимо, Кашин так и не понял, почему я хожу за ним хвостом. — Если бы она не была классной, я бы не ходила за тобой хвостом и отказалась от совместки. А, как видишь, я не отказалась. Я просто верю, что она всем понравится.       Рыжий облегченно выдохнул. Выдох был слышен по всей комнате. — Второй, который может показаться для тебя чем-то ужасным: можно я лягу рядом?       Зачем ему ложиться рядом со мной? Он резко забоялся или попытается меня выебать? — Так, блять. Я надеюсь, ты это говоришь не из-за того, что у тебя недотрах? — Ахах, нет, — Кашин усмехнулся. — Ладно, я не против, только без грязных приставаний, — укоризненно сказала я, угрожая пальцем. — Максимум, как я тебя трону, это обнимахами. Они не запрещены? — Ахах, нет, конечно.       Он лег с краю, придвинув меня к стене. И как сказал, что обнимет меня, так и сделал. От него веяло теплом, и видимо, поэтому я быстро уснула.       Но для себя я подметила одно: он совершенно другой, когда остаешься с ним наедине. Не такой борзый, пафосный. Я бы сказала, что он немного замкнутый (совсем каплю), милосердный и чувственный. А ещё он такой милый, когда чем-то занят…

Маша была права: он не настолько гнилой, каким я его себе навязала… Так, Алин, что это за пиздострадания? Ты совсем ебанулась, чтобы влюбляться в такого пидора?

Возможно, совсем.