Неоновые сны

— Дань, а давай запишем ещё одну совместку? — я долго думала над этим вопросом.       Наша прошлая совместная песня зашла всем на ура, почему бы не попробовать ещё раз? Вдруг снова выстрелим. — Давай так, этот вопрос мы с тобой обсудим после твоих концертов, хорошо? За это время многое может измениться, произойти, в общем, нужно подумать. Но это ведь сейчас не главное, так? Кому-то нужно репетировать концертную программу, ведь уже совсем скоро мы поедем в Санкт-Петербург. Мози Монтана попытается зажечь главную столицу рэп батлов этой страны. — Сука, я ещё тебе тогда, в поезде, говорила, чтобы ты меня так не называл. Я запомнила, потом воспользуюсь, — я пригрозила пальцем, пока парень смеялся. — Инвалидов нельзя бить. — Мне похуй, — я наигранно надула щеки. — Ладно тебе обижаться. Так, там кому-то надо репетировать. Давай немного порепетируем и сделаем перерыв: покушаем, попьём. — Окей.       Кашин стал все подключать, а меня усадил на стул. Он сказал, что все сделает сам и чтобы я не напрягалась. Так смешно наблюдать за тем, как высокий парень бьётся об стол рыжей головой. — Блять, — прошипел Даня, хватаясь рукой за ушибленное место. — Аккуратнее, — через смех говорю я.       После моих слов он сделал милую улыбку. Блять, этот пацан явно решил оставить меня на всю жизнь инвалидом. — Все, теперь можно начинать, — сказал Кашин, отряхнув штаны. — Ты проголодался, наверное. — Да нет, потом поедим. Сначала репетиция. — Но… — Никаких но, Мози Монтана. Ты хочешь разочаровать своих фанатов? — Нет, ДиКей. — Все, я включаю.       И мы начали. Он сидел напротив меня, смотрел и слушал, иногда приостанавливая и давая советы. Всё-таки он откатал тур, а я бывала лишь на мелких концертах в качестве приглашённого гостя. Не всегда услышишь мнение мелкого профессионала (мелкого, потому что стаж на сцене маленький). — Фух, спасибо большое, — уставшие выдохнул, а я и села на кресло. — Да не за что, обращайся, — он открыл коробку с пиццей и протянул мне кусочек. — На, подкрепись. Ты хорошо постаралась. — Спасибо, — я откусила маленько. — М, кстати, — Кашин промычал, отпив немного энергетика, — можно подключиться к тебе? — В смысле? Ты и так выступаешь в Москве. — Да нет, я про Питер говорю. Мне нужно туда съездить по делам. Тебе, по идее, тоже. А потом можно сразу поехать на саундчек. — Ну не знаю, мы с Лемой хотели приехать утром. — Она может с нами поехать, я не против. — Надо будет поговорить с ней об этом. Если что, дам знать. — Окей. — Ты не знаешь сколько времени? — пока я сидела и поедала уже второй кусок пиццы, совсем забыла, что у меня ещё специальность. — Без десяти шесть, а что? — Блять, мне надо на специальность! Сука! — Ты чего? — Я, блять, дура тупая, засиделась и забыла про урок. Сука, — пошла паника.       Меня трясло, я не знаю что делать. Телефона учительницы нет, никак не могу её предупредить о том, что опоздаю. Я соскочила с кресла и металась взглядом из стороны в сторону, как вдруг Кашин взял меня за плечи. — Так, не паникуй, полдела сделано: мы уже в колледже. Тебе на какой этаж? — На второй. — Подожди минутку, — он открыл дверь в мелкую студию, скинул туда коробку с остатками пиццы, газировку, и закрыл её обратно, — все, пошли быстрее, ты успеваешь.       Мы быстро выбежали из студии и начали спускаться по лестнице. Я так спешила, что совсем не заметила, как споткнулась на ступени и полетела вниз. — Алина! — успел крикнуть Кашин и быстро спустился.       Я схватилась за левую ногу. Больно, но ничего не сломано. Слава богу. — Все хорошо? Тебе больно? — Я в порядке, только ногу больно. — А ты сильная, молодец, даже не плачешь, как другие девушки. Аккуратнее надо бежать, здесь все спотыкаются: каждый пятый новичок. Сможешь встать?       Он протянул мне руку. Я взяла её и попыталась встать, но из-за боли я рухнула рыжему в руки. Спасибо, что хоть удержал. — Так, ладно, забили, — он взял меня на руки. — Что ты делаешь? — я закричала на весь коридор третьего этажа. — Ты хочешь сама успеть дойти до кабинета специальности или дальше лежать на полу?       Я промолчала. Он прав. — Ну вот и все. Сейчас на нас будут пялиться (второй этаж — самый людный), не обращай внимания, хорошо? — Мне похуй на всех. — Ещё лучше, — он быстро спустился на второй этаж. — Какой кабинет? — 213. — Почти рядом с моим, — усмехнулся Даня.       Рыжий пидор. Ещё ржёт.       Пока он нес меня, многие мимо проходящие люди, однокурсники и старше, показывали на нас пальцем, сердечки, говорили громкие фразочку, типа: «Вы ещё здесь поебитесь!», «Уединились бы!», «Мило смотритесь», «С кем это Кашин бежит?». Чувствую, после этого будет много слухов, но так похуй на них. Пусть думают, что хотят. И вот, знакомая дверь. — Постучись, пожалуйста. Руки у тебя не болят.       Я послушно постучала. Послышалось: «Входите». — Здравствуйте, Екатерина Олеговна. Простите, что так врываемся: Алина просто споткнулась на лестнице, боялась опоздать на урок. Вот и попросила меня принести её к вам. Остальные проходили мимо или смеялись, тыкая пальцем на неё. — Да все нормально, не переживай, Алиночка. Спасибо, Данечка, что помог. Спускай её, нам ещё репетировать нужно, — на её лице играла улыбка.       Он послушно спустил меня на землю. Нога немного ныла, но терпимо. — Все хорошо? Нога не болит? — Все нормально. Спасибо большое. — Увидимся, — он быстро обнял меня на прощание. — До свидания, Екатерина Олеговна, — и ушёл. — Успехов, Данечка, — она ехидно переключилась взглядом с Дани на меня. — Вы точно не встречаетесь? — Екатерина Олеговна, я вам уже говорила: мы не встречаемся. — Ладно, хорошо. Я помню. Давай приступим к занятию. — Ну как прошло занятие? Я слышал, ты немного косячила, а в целом неплохо. К новогоднему концерту готовитесь? — Все хорошо, вроде. Да похуй, ещё отточу. Да, но я к нему пока максимально не готова. — Успеешь ещё все перебороть. Как нога? — Нога нормально, иногда побаливает… Так, стоп, ты просидел практически три часа здесь, чтобы подождать меня? — Да, а что? Москва ночью опасна: маньяки, наркоманы, пьяницы. Увидят тебя хромающую и все, воспользуются и убьют. Кто-то должен быть рядом. Так почему бы не мне?       Кашин самодовольно тыкнул на себя пальцем, отчего я не удержалась и засмеялась. ЧСВ у него точно завышено. Причем настолько, что его высоте бы позавидовали Гималаи. — Ладно, пошли, единственный и последний. Я сама могу отлично дать сдачи. — Ой, бля, пытаешься быть джентльменом, а в итоге тебя отшивают. — Прости, прости, пошли давай. — А зачем нам уходить отсюда, если у нас есть недоеденная пицца? — Предлагаешь отсидеться в тайной комнате? — Ну, а хули нет? — Я курить хочу. — Мы можем пойти не в комнату, а в кабинет, не забывай. Его все равно не проверяют. — Уговорил, — я не стала долго думать.       Почему бы не провести ночь с человеком, которого давно не видела и сильно любишь? Аккуратно поднялись на четвертый этаж, открыли кабинет и закрыли обратно. Там он открыл окно, откуда сразу повеяло свежим осенним воздухом. Дождя не было. Под вечер небо было чуть темнее, чем раньше. Кашин достал остатки пиццы и банки энергетика. Мы сидели с ним там, болтали о разном и смеялись.

Это был прекрасный вечер с самым прекрасным человеком в моей жизни.

***

      Мы сидим в Сапсане. Я, Лема и Даня решили выехать за день до концерта, чтобы решить все дела. Ехать как раз примерно день, утром приедем, а ближе к полудню будем на саундчеке готовиться к концерту.       Я села с Даней (на этом настояла Лема). Вспоминая прошлую поездку, можно предполагать многое, но Кашин был уставшим: он весь день проводил стрим с Русланом. — Что там за дело такое, что я тоже нужна? — Как только выключится свет, я все расскажу. — Почему именно тогда? — Многие уснут к этому времени. — Так ты тоже можешь уснуть. — Нет, я выпил 5 банок энергетика — только немного вздремну. Ты можешь меня разбудить лещом, если вдруг не проснусь. — Хорошо.       Пока он будет спать, я успею наконец-то рассмотреть то, что мелькает за окном. Наушники в уши — и тебя никто уже не посмеет тронуть.       А за окном была красота: Московских огней уже не было. Лишь изредка попадались хрущевки, где в некоторых окнах мелькал свет, освещая всю картину. На Москву опустилась ночь. Звёзд не видно — небо закрыли тучи. Проехав чуть дальше не стало видно и хрущёвок. Одна темнота. Очертания деревьев, с их страшными голыми ветками, омрачали все, угнетали мое душевное состояние. Я все ещё мучаюсь из-за чувств к рыжему пидору. Я готова прямо сейчас признаться ему, но нужно сконцентрироваться на концертах, а после на Дане. Пейзаж резко изменился: темное поле, вдалеке виднеются черные невысокие леса, а на небе красуется одинокая, холодная, серебряная растущая луна. Она — единственный источник света, освещает пустое поле. А ведь только недавно здесь росли растения, картошка или пшеница для хлеба. Только недавно, возможно, здесь бегали дети, радуясь каждому моменту своей начавшейся жизни.       Внезапно вид из окна стало чётче видно. А ещё через минутку я почувствовала чью-то руку у себя на плече. Я вздрогнула и повернула голову. Кашин, улыбаясь, достал из моего уха наушник. — Ты чего так пугаешь? — Ты забыла, что после того, как выключат свет, ты меня должна разбудить. — Я помню, просто засмотрелась.       Парень молча смотрел на меня и улыбался. Интересно, с чего бы это? — Так что за срочное дело такое? — В общем, я договорился с одной девушкой. Её зовут Даша Зарыковская, она владеет своим интернет и не только магазинчиком, где делает авторский мерч. Она делала кружки с Лиззкой, с Совергоном и со Светой. Мы разработаем дизайн для худи «Дикость». Ты же принимала участие в создании трека, я решил взять тебя с собой, может, чем поможешь. — Хм, ну, так-то классная идея. Если песня выстрелила, то и худи тоже. Можно ещё значки сделать. — Отличная идея, почему бы и нет? — У тебя есть картинка примерного дизайна? — Вот как раз завтра будем разрабатывать. Мы же люди творческие, быстро сделаем. — Однако, правда, но я не художник.       Я все ещё слушала музыку. — Что ты там слушаешь? — Да так, разное. — Ну-ка, дай-ка послушаю. — Не, тебе не понравится. — Дай наушник, — он отобрал у меня наушник и воткнул себе в ухо. — Пидор, — прокашлялась я.       Но Кашин лишь закатил глаза. — О, а вот это классная песня. Скинешь? — Как приедем — скину. — Надо бы хоть немного вздремнуть. — Так вздремни. — Не получается. — Ты опять будешь мне предлагать секс? — Нееееет, — протянул и заржал Даня. — Сука, — засмеялась я.       Но, в итоге, я положила свою голову к нему на плечо (снова) и (снова) мигом уснула.       Уже вечером следующего дня мы были в Питере. Я с Лемой поселились в одной квартире, а Данила уехал к себе. Мы договорились встретиться утром около магазина «Мам, купи!».       Утро Петербурга очень сильно отличается от утра Москвы: хоть здесь и есть суета, но она разбавлена маленькими мощеными улочками, приятным ароматом булочек с корицей в ближайшей пекарне, а также здесь очень тихо утром. Лишь изредка можно услышать как хлопает калитка оттого, что ее открыл какой-то прохожий, торопящийся поскорее на работу.       Солнце здесь бывает реже, чем фестивали блоггеров. А ветер ещё холоднее, чем в Москве: оправдывает звание северной столицы России. Мы с Лемой проснулись примерно в 9 утра. Позавтракав, быстренько собрались и убежали на встречу.       Мы ехали в такси, наблюдая за всей величавостью и красотой Петербурга: золотой 18 век и его помпезные дома сливается с современными вывесками, что горят ярче подсветки Эрмитажа. Кажется, что если заменить подсветку у известного музея на простые неоновые лампы, то он будет ещё красивее выглядеть. И вот, знакомый почти двухметровый силуэт с рыжей макушкой, а над домом висит красивая вывеска «Мам, купи!». — Я думал, вы не приедете, успел выкурить сигарету — Ой, да ладно тебе, успеешь ещё накуриться. — Пошлите, Даша уже нас заждалась.       Я открыла дверь и зашла. Однако, здесь очень уютно и атмосферно, не как во всех стандартных магазинах с одеждой. Видно сразу, что эта Даша относится к своему делу очень трепетно. — Даша, мы пришли! — крикнул Даня.       К нам подошла невысокая худенькая девушка, с россыпью темных веснушек и красивой черной оправой. Ростом она была примерно с Эмелевскую, но чуть ниже. Большие серые глаза, скулы — эта девушка совсем не выглядит как та, что делает свой бизнес. — Привет, меня зовут Даша Зарыковская. — Алина или Мози. — Лема. — Могли бы не представляться, за вас это сделал Даня. Думаю, вы знаете, зачем вы здесь? — Я да, а Лема нет. — Даня хочет сделать худи с принтом «Дикость». Нужна помощь по дизайну, может, у вас будут какие-нибудь классные идеи. — Слушай, Даш, можешь сделать кофе, а то я вообще отрубаюсь. — Да, хорошо. Лема, Алина, вы будете что-нибудь? — Мне чай, я уже пила кофе, — Лема заботится о себе.       А я нет, поэтому: — Мне тоже кофе. — Хорошо, пока проходите сюда, я сейчас все принесу и мы начнем.       Думаю, это было самое прекрасное начало дня. Мы сели в кабинете Даши и начали придумывать дизайн надписи. Мы, хоть и не художники, но все равно. Рабочая атмосфера мне чем-то напомнила нашу с Даней работу над «Дикость» — тоже бесились, веселились, болтали хуй о чем.       Зарыковская в это время разговаривала на разные темы, которые совсем не касались работы. Ей нет 20, а уже ведёт свой бизнес (спешу заметить, что он — успешный). Ко всему относится позитивно, хоть в ее жизни было много негативных моментов, признается она. Но иногда все бывает настолько плохо, что она готова не выходить из дома целую неделю, чтобы прорыдаться, успокоиться и снова радовать всех лучезарной улыбкой.       И пока мы болтали, Лема подкинула Даше свой вариант дизайна надписи, предварительно нарисовав его на листочке. — А, в принципе, неплохо, мне нравится. Дань, тебе как? — она протянула листочек рыжему. — Мне нравится, но можно подправить. А ты недурно рисуешь, Эмелевская, — он постоянно обращается к ней по фамилии.       Либо привычка, либо просто понравилась фамилия. — Спасибо большое, но там есть мелкие косяки. — Алин, посмотри, — Даня протянул мне бумажку. — А я подумала, я здесь для украшения сижу, — я, съязвив, взяла листок в руки и начала рассматривать надпись.       Лема явно не умеет рисовать в стиле «граффити». Но, она хотя бы попыталась, молодец. Синей ручкой была выведена надпись «Дикость», буквы были рядом друг с другом, а по краям маленькие линии—капли для полноты картины. — Я заберу этот листочек, нужно художнику будет показать. — Да, конечно, — Лема забрала листочек и отдала Зарыковской. — Спасибо. Осталось подумать как его лучше нарисовать. — Думаю, не стоит крупно и на всю худи делать эту надпись — не смотрится. Можно сделать её средней и по центру, ближе к горловине, — впервые вижу серьезного и увлеченного (не только музыкой) Даню. — Я тебе скину варианты, если что. Так, по цветам ты так и оставляешь? Не будешь добавлять? — Нет, я думаю, красный и черный — нормальные варианты. — Хорошо.       Мы ещё час просидели у Даши в магазине. Она рассказывала как познакомилась с Кашиным, как решила создать свой магазин, но папа был сначала против и, в итоге, пошёл дочери навстречу. Мы и оглянуться не успели, как время быстро перескочило с 10 на 13 дня. — Ребят, у нас скоро саундчек, нам пора, — сказала Эмелевская, убирая телефон в карман кожаной куртки. — Ладно, давайте, удачи вам. Может, увидимся на концерте. — Ты приедешь? — удивлённо спросил Даня. — Я думала, пока не вспомнила, что мне ещё магазин нужно закрыть. Посмотрим, может, приду, если успею. — Тогда увидимся, — я обняла её и вышла из магазина.       До клуба мы добрались на такси. И слава богу, потому что если бы мы пошли пешком, то все промокли. — Да, ну и погодка выдалась, — проворчал Даня, забегая под крыльцо клуба. — Питер, дожди, романтика, все дела. Что тебе не нравится? — спросила я, подходя ближе к парню, который закурил сигарету. — Так, давайте дождемся Химу и можно заходить. Она написала мне, что уже едет, — к нам подбежала Эмелевская, попутно убирая телефон в карман. — Не только. Миша с Лизой написали, тоже должны скоро подъехать, — сказал парень, выпуская изо рта клуб дыма. — Бля, может, тоже покурить, пока не зашли в клуб? — Давай я дождусь Машу и мы с ней уйдем в клуб, а вы с Даней дождетесь Мишу с Лизой и ты покуришь как раз. — Хорошо.       Через пять минут к нам подъехало такси, откуда вышла знакомая и любимая нами с Лемочкой Машенька. — Бля, я думала, к тому моменту, как я приеду, дождь закончится. — Химочка, солнышко, — Лема выбежала к ней и заключила в объятия, невзирая на дождик. — Мы же вчера виделись, ты чего. — Эй, я тоже так-то скучала, если что, — кричу я им. — Ой, мы с тобой каждый день видимся. Приветики, — Хима поздоровалась со мной, немного потрепав своей рукой по моим волосам. — Сучка, ты мне прическу испортишь! — в шутку говорю я. — Да ладно тебе, поправим ещё. Так, нам пора в клуб, вы ждите здесь Лизу и Совергона, — Лема силком потащила Химченко в клуб, готовиться к выступлению.       А я достала сигарету, закурила и закрыла глаза, подняв голову немного вверх. Волнение брало контроль. Первый концерт, как-никак. — Как нога? Все ещё болит? — Кашин нарушает тишину, ехидно улыбаясь. — Иногда побаливает, я же сказала, что там будет синяк. Вот, появился на следующий день. — Прыгать-то сегодня сможешь? — Да, смогу, все хорошо. Если что, постою или посижу в перерывах.       Как только я выбросила окурок в урну, подъехало ещё одно такси, откуда вышли Лизка и Совергон. — Оп, ребят, что за туса? — Миша сделал очень странную позу, сказав эту фразу. — Простите меня за моего друга, просто он приемный. Приветик всем, — сказала Лиза, ставя Мишу в обратное положение. — Пошлите давайте в клуб, нам на саундчек пора.       Мы зашли в клуб, где уже репетировали Эмелевская и Химченко, а также копошились организаторы. Волнение превысило максимальную отметку, но вдруг кто-то коснулся моего плеча. Я обернулась и увидела улыбку любимого рыжего пидора, что вселяла в меня каплю уверенности. — Так, значит, смотрите: разогреет зал Федя, после вызовет на сцену Алину, ты там пару треков споешь, после чего позовешь Лему и Химу на «Неплохо для бабы», дальше будет петь Хима. Потом снова ты, Алин, дальше ваша совместка с Эмелевской, после Лема что-нибудь споёт, потом снова Алина, дальше «бэнгер» Дикость, дальше Данька поет с Мишей на бэках, Лиза споёт дисс, Ники споёт и можно будет закрывать концерт. План понятен? — Да. — Все, тогда сейчас пять минут готовимся, генеральную делаем и все. — Ребят, не разъезжайтесь после концерта, мы устраиваем тусич, — объявила Эмели.       Дальше все было как обычно. Мы репетировали, смеялись, бесились. Даня, Лиза и Миша уже начали немного побухивать перед концертом, следом приехал Букер. Теперь бухали четверо. А я просто волновалась внутри, превращая это в улыбку снаружи. — Смысл жизни — мемы, мемы, — запел Кашин. — Нет, смысл жизни — Лемы, Лемы. — Смысл — Лемы, Лемы. Смысл жизни — Лемы, Лемы, — пока мы фристайлили с рыжим, Лема танцевала в центре. — Обязательно запиши с Русей эту песню, понял? — девушка тыкала пальцем ему в грудь. — Хорошо, хорошо, сделаем. — Так, все, ребят, идите в гримёрку, мы запускаем людей.       И все быстро убежали в средних размеров помещение с угловым диваном, зеркалами и столом на всю стенку, где уже лежали чьи-то вещи. Вещи! Вещи! Вещи!       Концерт начался. Волнение не утихло, оно возрастало с каждой секундой, проведенной за кулисами. Даня даже выбегал на сцену, пока там читали Букер с Ники. Публика была отзывчивая, пока мне все нравится. Но как только я услышала крики «Мози Монтана», запаниковала.       «Так, блять, Алина, если ты сейчас же не выйдешь на сцену, я уебу тебе»  — и я вышла на сцену. Там уже стояла огромная толпа, которая явно прожарилась от песен Феди. Душно. Жарко.       Но это так классно, когда кто-то отрывается под твои треки, респектует твоему творчеству, твоей истории успеха. Это так классно видеть людей, которые готовы потратить все, чтобы увидеть своего кумира. Так классно осознавать, что есть ещё люди, которые готовы достигать своих целей несмотря ни на что.       С первой же песни я начала отрываться вместе с ними. А иначе нельзя: это самый дикий движ, который был у меня когда-то. Я не жалею о приезде в Питер — это шикарный город, для которого у меня есть отдельное место в сердечке. Здесь живут прекрасные люди, которые являются мне друзьями и товарищами, коллегами по цеху. Здесь прошло мое самое буйное лето. Здесь есть все для счастья. И даже Даня.       Я позвала на сцену Машеньку и Лемочку, чтобы спеть с ними «Неплохо для бабы» — вышли все, кто были за кулисами. Сцена переполнилась людьми. Стало ещё жарче, чем было. Кто-то флексил, а кто-то высоко прыгал, подгибая ноги в коленях. Эта песня точно является отправной точкой всего женского русского рэпа, это уровень, который вряд ли кто-то сможет достигнуть.       Организаторы решили немного остудить народ, поэтому дальше свои грустные лиричные песни пела Химочка. Они не вводили в депрессию, наоборот, дали маленький глоток воздуха для моего дальнейшего разъеба. К середине концерта у меня самой ноги начали подкашиваться, но нельзя прерываться. Левая нога поднывала, но я продолжала прыгать вместе с Лемой, подпевая «Беллуччи». Пока она выступала, я старалась дать время ногам отдохнуть.       И вдруг на сцене стало мокро: кто-то разлил воду на людей. Но и вода быстро высохла: настолько было горячо. Я поставила стойку и пела уже более душевные песни, не пыталась петь бэнгеры, ведь нужно было накопить силы для совместной песни с Кашиным. И перед нашей общей песней, Даня начал повторять «Мози Монтана» иногда поворачивая микрофон в сторону фанатов. И пошло мясо: начала играть «Дикость».       «Дикость» — это когда вы вместе, на первой же строчке, подходите к краю сцены и начинаете прыгать. «Дикость» — это когда от одной песни вышли все, кто раньше стояли за кулисами. «Дикость» — это когда люди, окружающие тебя, поддержат тебя на твоём дебютном концерте, несмотря на то, что у них есть свои дела. «Дикость» — это моя жизнь, это мое настоящее, а возможно, и будущее. Оно такое же дикое, как Даня, который нырнул к поклонникам со сцены, а я улыбнулась ему. Вот она, моя любимая рыжая дикость.       Вечером после концерта вся шайка (ну, одна вторая точно) собралась у нас с Эмелевской в квартире отмечать мой дебютный концерт в Санкт-Петербурге. Пока парни и Лизка бегали за алкоголем, мы с Лемой и Химой немного прибрались (девочки тоже бывают свинками, так что все). Положили все подарки, которые нам подарили на автограф сессии в один угол — раскроем чуть позже. И через 20 минут пришли Даня, Совергон, Лиза, Федя и Ники с тремя пакетами чего-то. — Что вы там блять набрали-то такого? — Только самое необходимое, — сказал Букер, отчего все парни заржали. — Ладно, проходите, — Лема взяла у парней один пакет и потащила его на кухню.       Да начнется тусовка! Я взяла банку пива, которое купили ребята. Думаю, это самое то, если хочешь быть в теме, но не особо хочешь нахуяриваться в хлам. Может, потом подключусь к ним и возьму что покрепче, но явно не сейчас.       Ребята ещё купили карты. Идиоты. Захотели вспомнить детство и поиграть в дурака. — Алина, Лема, вы будете играть? — спросил Никита, помешивая карты в руках. — Или зассали? — добавил Даня, смеясь.       Рыжий пидор ничего не понял, видимо. — Лучше не бери армян на слабо. Я играю. — Лема? — Я чуть подзабыла, поэтому пока пас. Посмотрю за игрой. — Окей. Давайте для начала просто сыграем, а там решим: на желание, на деньги или типа такой хуйни. — Раздавай давай, лучше.       И полетели карты по ковру в разные стороны, собираясь в кучки по шесть карт. Мне выпал козырный туз — хороший знак для меня. И ведь правда хороший: с первого же хода под меня я покрыла все карты, не использовав туз (кидали пять карт). И так как в колоде ещё были карты, я взяла недостающие и сходила под Букера бубновой десяткой. — Блять, Алин, а можно поменьше? — Что, восьмерками не покроешь? — я засмеялась.       Он взял карту и ему тут же подкинули двух недостающих десяток.       Под конец игры я играла против Кашина. Рыжий пидор думал, что выиграл меня, но у него две карты, а у меня одна — тот самый туз. Он думал, что у меня мелкая, к примеру, шестерка. Он кинул пиковую даму. — Я же говорила тебе, Данечка, не бери на слабо армян, — ухмыляюсь я и кидаю козырного туза.       Его лицо переменилось с довольного на недоумевающее. Все начали смеяться. — Тебя даже девка смогла выиграть в карты, Дань, — похлопав его по плечу, сказал Федя. — Да я поддался ей, что я, бабу, что ли, не выиграю в карты, ха. — Просто признайся, что засмотрелся на меня и мою красоту, и дело с концами. — Возможно, но ты всё равно не узнаешь более точный ответ, — Кашин облизнул пересохшие розовые губы и хитро улыбнулся. — Давайте ещё, на этот раз на желание и я с вами, — сказала Лема, после чего Даня начал размешивать карты.       В этот раз я вышла первой. После меня Федя, Лема, Даня, Маша, а Лиза и Миша остались биться. И если бы Совергон придумал бы тактику в совершенстве, то выиграл бы Лизу, но теперь он должен ей одно желание. — Я как-нибудь потом тебе его загадаю. — Ребят, а пошлите гулять по Питеру? Сейчас самое то просто: огни, мосты? Да и погода не такая уж и дождливая, — предложил довольно-таки бухой Ники.       Все, кроме меня, сразу согласились. — Не знаю, не хочется как-то, да и холодно. — Алин, пошли, когда ещё такой шанс выпадет? И так все в учебе погрязли, — меня начала уговаривать Лема. — Пошли, в прошлый раз толком по Питеру не походили, а сейчас вообще кайф ведь, — к Леме подключилась Маша. — Пошли, если замёрзла, могу дать свою куртку, — ох, Даня, чертяка ты этакий, знаешь ведь как меня привлечь. — Ладно, пошлите, — согласилась я и все сразу начали собираться.       Я не пожалела о сделанном выборе. На улице не дул ужасный ветер, не было дождя. Да, было всего два градуса, но и мы не стояли просто так на месте. Мы ходили по старинным улочкам Петербурга, будто знали их наизусть, творив по пути разную дичь.       Мы направились на Дворцовую площадь, где потом постоим у Английской набережной. Эта веселая атмосфера была той нужной каплей после концерта, когда ты и так выжат как лимон в эмоциональном плане, а тебе нужна перезарядка. Кто, как не друзья, помогут тебе максимально перезарядиться и получить удовольствие.       Даня всю дорогу держал меня за руку, будто я маленькая. Я все ещё поражаюсь этим человеком: каким бы он суровым себя не строил, каким бы не был пафосным — в нем все равно есть что-то, что он скрывает от всех. А, в первую очередь, от себя. Он не отпускал руку, а когда я пыталась вырваться, он сжимал её ещё крепче, не давая мне это сделать.       Мы посмотрели на ночной Исаакиевский собор, что красиво подсвечивается, на Эрмитаж, с его бирюзовыми стенами с белыми колоннами и маленькими статуями на крыше. И вот мы вышли на набережную, где сразу повеяло лёгкий ветерок, заставляя волосы разлететься по сторонам, а мой нос шмыгнуть от холода. — Замёрзла? — спросил Кашин, смотря мне в глаза. — Немного.       Только тогда он расцепил наши руки, снял с себя куртку, накидывая мне на плечи, и снова взял мою руку в свою. Сердце бешено стучало. Я удивлённо смотрела на него, пока он смотрел на ночной вид северной столицы.

Питер — это удивительный и прекрасный город. Город, где я чувствую себя счастливой и любимой. Город, где мы с Даней вместе.