Неоновые сны

      Пара простояла так несколько минут. Они наконец-то признались друг другу. Они наконец-то обрели свое счастье. — Алин, нам пора идти, — сказал рыжий, гладя девушке волосы и смотря на неё сверху вниз. — Может, ну его нахуй? — армянка подняла свой взгляд на друга.       Нет, теперь уже парня. — Лема старалась, собрала всех после концерта… — Ладно, пошли, — с грустью в голосе произнесла армянка и потянула рыжего в ресторан.       Но с их лиц нельзя было убрать улыбку. Она так сильно сильно сияла, что каждый, кто повернется в их сторону, ослепнет. Как только они переступили порог ресторана, они расцепили руки и ушли на свои места, не отводя друг от друга взгляды. — Эй, ты чего такая довольная? — спрашивает Лема, увидев состояние темноволосой подруги. — Да есть тут кое-что, — загадочно произнесла Алина. — На кого это ты так смотришь? Хм, точно не Федя, не Соллауд, не Артур, не Кашин… Хотя, стоп, он до этого так не улыбался. Алин, объясни мне все, пожалуйста. — Лемочка, зайка, давай чуть позже, — вполголоса произнесла армянка и встала из-за стола. — Всем виски за мой счёт!       Ребята сразу начали кричать и хлопать столь неожиданной щедрости девушки, а Лема начала глупо хихикать. Она все поняла, но более точно узнает чуть позже. — Со мной все в порядке, ребят, — еле-как пробурчала себе под нос Алина, качаясь из стороны в сторону.       Ребята, уже прилично выпив, включили музыку на весь ресторан и начали танцевать. Но не все были настолько бухими. Кто-то был трезвым. — Ты точно сможешь довести её до комнаты? — подвыпившая Лема придерживала подругу с правой стороны, чтобы та не упала. — Я смогу довести её до Гонконга, — пошло ухмыльнулся Кашин. — Так, не пользуйся её положением. Ты — самый трезвый здесь. Если с ней что-то случится — будешь иметь дело со мной, понял? — пригрозила девушка, схмурив брови. — Да ничего я не сделаю, не переживай. Уложу её в кровать и уйду, — рассмеялся Даня, открыв дверь такси и усаживая темноволосую на заднее. — Спасибо большое, Дань. Увидимся в колледже, — Лема пожала руку Кашину и быстро убежала обратно в ресторан.       А Кашин сел к армянке, двигая ближе к себе девушку и приобнимая её, чтобы та не замёрзла. Алина сразу начала закрываться ещё глубже, пряча лицо в маленьких кулачках. Девушка успела заснуть. Даня глупо улыбнулся: она такая милая. Она теперь только его. — Холодно, — недовольно пробубнила себе под нос девушка. — Потерпи немножечко, прошу, — прошептал на ухо парень, убирая с её лица беспорядочно упавшие пряди волос.       Так они ехали всю дорогу: Даня приобнимал спящую Алину, а сам смотрел в окно, наблюдая за ночью этого прекрасного дня. Он давно знает, что после каждого дерьма в его жизни, случается внезапное счастье. Он никогда бы не подумал, что после вчерашнего бомбежа они признаются друг другу.       У Дани уже был плохой опыт в отношениях, и он не хочет, чтобы он повторился вновь. Он готов порвать всех, кто ее обидел или обидит в будущем. Он не романтик, но для неё попытается измениться. Он будет чуть нежен к своей новой девушке. К своей мелкой. — Приехали. Вам, может, помочь? — спрашивает таксист, поворачивая голову в их сторону. — Если можно, то немного. Придержите её, мне надо выбраться.       Таксист положил свою руку ей на плечо, а рыжий быстро выскочил из машины. Даня наклонился, чтобы взять девушку на руки. — Спасибо, до свидания, — аккуратно вытащив спящую Алину, он попрощался с таксистом и ногой закрыл дверь такси.       Рыжий потащил девушку в общежитие. Слава богу, на входе никто не сидел и можно было спокойно пройти. Все люди уже спали, что лишний раз ему играло на руку — не будет тупых слухов, которые помешают его Алинe жить. Он быстро нашёл нужную комнату, открыл её, снял кроссовки и аккуратно положил девушку на кровать. Снял ветровку, которую потом аккуратно повесил на стул, кроссовки, что поставил у входа в комнату, и накрыв темноволосую одеялом, поцеловал в лоб и ушёл.       Сегодня он как никогда счастлив, поэтому можно позволить себе нежности. — Алина, блять вставай давай, нам некогда тебя ждать, — закричала на всю комнату Химченко, пихая сонную девушку. — Хима, блять, что орёшь? — недовольно буркнула темноволосая, потирая глаза. — Алин, пойми, у нас тоже есть дела. Мы специально встали пораньше и собрались здесь, чтобы услышать что вчера произошло, — сказала Лема. — Колись, ты призналась Дане? — Химченко подсела к Алине. — Если бы ты вчера пришла в ресторан — увидела. — В смысле? — Они с Кашиным вчера выходили покурить, их долго не было. Вернулись, а счастливые такие, из глаз искры, смотрят друг на друга, — сказала Лема, подсаживаясь к Маше. — Девочки, дайте пожалуйста воды, пить хочется. — Не надо было выпивать столько, — Эмелевская протянула бутылку с водой. — То есть, получается, она призналась ему? — Я не знаю, — девочки перевели взгляд на Алину.       Они смотрели так на неё примерно пять минут, глупо улыбаясь и похихикивая. И под таким пристальным напором, армянка сдалась и выдала: — Да, блять, я призналась ему. Мы с ним целовались. Все. Довольны?       Маша и Лема продержались ровно минуту, как вдруг комната озарилась радостным и звонким криком двоих шипперов. Алина улыбнулась: примерно полгода она не слышала радостные вопли этих двоих. — Поздравляем. Теперь вы пара? — девочки кинулись обнимать армянку. — Не знаю. Посмотрим, как дальше будет, — радостно произнесла темноволосая, обнимая в ответ двоих подруг.

***

      Прошло пять дней. Я все глубже и глубже начала зарываться в учебу, всячески избегая контакта с Даней. Нет, я не боюсь его, просто если кто-то из колледжа увидит нас — мне не поздоровится. Опять пойдут слухи, оскорбления, выкрики: «Верни нам Даню, сука» в мою сторону. А скоро экзамены по школьным предметам, которых не будет в дальнейшем. Мне нужно сосредоточиться на них, иначе я не сдам и все проебу. А пока что мне приходится скрываться каждый раз, когда я вижу Даню в конце коридора.       Сейчас у меня литература. Опять проходим книгу, которую я не успела прочитать. Ещё будет время, прочитаю. А пока что мне очень скучно. Благо, что сижу рядом с окном, и пока учитель о чем-то болтает, я могу смотреть что происходит на улице. А за окном пасмурно — ноябрь пришел. Скоро зима. На небе ходят серые тучи, что изредка осыпают изморозью дороги, приближая первый снег. Ветер стал ещё холоднее, ещё суровее, чем был прежде. Температура — ноль градусов, а ощущается все минус пятнадцать. Лучше бы сидела в общаге или в студии, начала бы писать альбом, но экзамены превыше всего. — Так, время полчетвертого, урок окончен, — сказал учитель и сел на свое место.       Это был довольно зрелый мужчина, повидавший что-то в жизни, с темно-русыми, а кое-где и с сединой, волосами, немного сутуловат, довольно высокий (но не выше Кашина) и с приятными светло-карими глазами. Одет в черные классические брюки и теплый горчично-рыжий свитер, из-под которого торчала белая рубашка.       Весь класс резко начал собираться, и я в том числе. Собрав все вещи, кроме тетрадки по литературе, я направилась к учителю. — Олег Сергеевич, я забыла вам сдать прошлое сочинение. Простите, что задержала, — я протянула ему тетрадку. — Хорошо, Алин, я проверю, но прежде сдавай работы вовремя. — Спасибо, Олег Сергеевич, до свидания, — я вышла из кабинета, как вдруг у меня завибрировал телефон.       Я достала его. Сообщение. Любимый рыжий пидор «Ты в колледж что ли не ходишь? Я тебя не вижу здесь»       Я не стала ему отвечать и убрала телефон в карман. Нужно как можно быстрее спуститься на вахту, взять ключ от свободного кабинета, уйти туда и репетировать специальность. Я опустила голову и спустилась по лестнице. Почти добежала до вахты, как меня резко и грубо хватают за плечо, поворачивая в сторону к тому человеку. — Ну и хули ты от меня бегаешь? — я узнала этот грозный, тревожный голос.       Это был Кашин. Я подняла голову. Он был серьёзен, но глаза выдавали его радость. — Дань, мне нужно взять кабинет и репетировать, прости, — я блять превращаюсь в какую-то тупую пизду-фанатку. Бесит. — И нормально ли это: признаться, а потом избегать? Ну да, блять, почему бы и нет? — рыжий взбесился, по нему видно. — Прости, пожалуйста, но ты хочешь слышать ебаные слухи про нас? — я встала на носочки и прошептала ему на ухо. — А мне похуй, пошли, — он взял меня за руку и потащил к выходу. — Куда ты меня ведёшь? — Гулять хочу, давно не виделись — зло шикнул Кашин, не поворачиваясь в мою сторону. — Кашин, блять, остановись! Дай хоть куртку заберу, и без этого холодно, пиздец! — я силой отдернула руку и зашла в колледж.       А Даня послушно ждал меня у входа.       Мы направились в тот парк, в котором мы гуляли, когда у Дани был концерт в Москве. Все это время в воздухе витало какое-то напряжение. — И к чему была такая спешка? — недовольно сказала я. — Я просто соскучился, а ты бегаешь от меня, красивая такая.       Я засмущалась. Пора привыкать к комплиментам от этого рыжего пидора. — Также можно считать, что это наше первое свидание, — и он взял меня за руку.       Пидор, смущает как хочет, а мне мучиться. Сердце бешено стучит, будто прямо сейчас готово выпрыгнуть из груди. — Ну чего ты молчишь? Расскажи хоть что-нибудь? — через смех, произнёс парень, чтобы девушка расслабилась.       Но только я попыталась расслабиться, как тут же увидела на другом конце аллеи Лему и Химу. Я не знаю что со мной случилось, но я резко расцепилась и пихнула его в сторону, заливаясь громким смехом. Прости, Данечка. — Привет, что ржете? — девочки подошли к нам. — Привет, да так, Даня кое-что смешное рассказал, вот меня и понесло.       Кашин недоумевающе посмотрел на меня, держась за затылок. Я тихо прошептала: «подыграй». — Да, я когда это услышал, тоже в конвульсиях валялся. Видимо, конвульсии не прошли. — Ммм, понятно. Что, первая свиданка? — Нет, просто гуляем, — отрезала я. — Может, присоединимся к ним? У меня есть ещё время до пар, — спросила Лема.       Тем временем я молилась всем богам, чтобы они не пошли с нами, переглядываясь то на Машу, то на Лему. Блять, что я творю? — У меня пара скоро начинается. Пошли, не будем им мешать. — Ну ладно, давайте, удачно вам погулять. — Пока, — сказала я, махая рукой. — Пока, — и они ушли.       Через несколько минут я включила голову и переосмыслила произошедшее. Пиздец. — И что это было? — спросил Даня, который явно не в восторге от этой ситуации. — Блять, у меня разумное мышление выключилось, прости, пожалуйста. Я больно тебя пихнула? — Да пройдёт. Интересно, с чего бы это тебя так? — Не знаю, я утром им все рассказала, а сама так сейчас затупила, дура. — Не, ты не дура, ты просто запуталась в моём очаровании, — опять эта глупая самодовольная ухмылочка.       Ненавижу её. Люблю её. — Вы слишком много думаете о себе, мистер. — А я только хотел тебе сказать, чтобы ты поцеловала меня, чтобы избавиться от этого. — Ладно, — я встала на цыпочки и поцеловала его в веснушчатую щеку, — только теперь у тебя остался след от моей помады. — Похуй, у меня хоть и есть ещё пары, но пусть знают, что я занят. Я любого размотаю, кто вякнет в твою сторону.       Я рассмеялась: Кашин, который говорит серьёзные вещи, что убьёт любого, кто меня обидит, с красной помадой на бледной белой щеке.       По пути нам встретились ещё одни девочки из колледжа, которые косо поглядывали на меня и непринужденно флиртовали с Даней. Я не ревновала: я ведь знаю, что он мой. — Бля, может, нахуй прогулку? — предложила я, как только от нас отошли две стервы с первого курса. — В смысле? — Да эти суки так вытаращили на меня свои глаза, что аж не по себе стало. Зато с тобой вон как флиртовали, или пытались. — Ты же знаешь, что у них нет шансов. Ладно, пошли, но куда? — Не знаю. — Ты не проголодалась? — Да не особо. Кушать хочешь? — Ну, как сказать… — Ой, да говори уже, — не успела сказать я, как парень отогнул рукав куртки и кофты, и укусил меня за руку. — Блять, ты что, больной? — Теперь ты тоже будешь знать, что занята, понятно, — и улыбнулся.       Сука, он больно кусается, но как вижу его улыбку — моментально забываю о боли. Видимо, к этому тоже нужно привыкнуть.       Я спокойно смогла ему объяснить, что готовилась все это к экзаменам. Он запомнил это и предложил свою помощь. Я пока отказалась, но сказала, что как понадобится — сразу к нему. Время близилось к вечеру. И вместо того, чтобы идти в общежитие, мы ушли в тайную комнатку. Никто из нас не хотел прощаться. — Видимо, только здесь мы и можем побыть одни, — произнесла я, обнимая Даню ещё крепче.       Мы гуляли с ним целый день — пришлось сорвать, что я приболела, но мне похуй. А теперь мне ходить искусанной. Сегодня очень холодно, и чтобы хоть как-то согреться, я прижалась к парню. Он горячий, не то, что я — девочка-холодок. Мы лежим под одним пледом, Кашин что-то монтирует на ноутбуке, а я смотрю и вспоминаю.       Я вспомнила вечер, когда я бежала под дождем, чтобы сказать свой ответ на «Дикость». Мы также сидели с ним, только были врагами, а сейчас… А сейчас что-то пошло не так. Сейчас что-то изменилось, кто-то влюбились и не могут разлюбить. — Зато нас никто здесь не потревожит, — прошептал рыжий, легко целуя в лоб.       Я не заметила, как положила голову к нему на плечо и начала погружаться в сон. Глаза тяжелели, голова тяжелела с каждой секундой, а разум потихоньку улетал. Я положила голову на его плечо и довольно быстро для себя уснула.

И похуй, что завтра я получу выговор от учительницы по сольфеджио — она меня не выкинет отсюда. По крайней мере, Данилка и Екатерина Олеговна не позволят этого сделать