Неоновые сны

      Никто не может предугадать, какой будет жизнь дальше. Никто не знает, чем может обернуться простая влюбленность, когда у тебя есть любимый человек. Жизнь — словно казино: чтобы какие-то события воплотились в жизнь, мы ставим на кон самое дорогое, что имеем, и либо выигрываем, либо проигрываем. И когда мы окончательно потеряли всё, что было нам дорого, остаётся лишь плыть по течению.       Алина же по этому поводу не парится. Сейчас её больше волнует альбом, над которым она уже начала работу. Она решила выложить песню, что придумала перед туром Дани. Естественно, весь процесс очень трудоемкий, но после долгих усилий, они (вместе с Максимом) смогли записать песню. — А, однако, ты хорошо держишься на ногах, несмотря на то, что только недавно прилетела. Кстати, как мама? Как Владик? — поинтересовался Даня, который стоял рядом с Максимом и смотрел, как Алина записывается. — Я пиздец дико устала и хочу есть. Не против, если на эти вопросы, я отвечу тебе по пути в кафе или столовку? — спросила замученная девушка. — Да, конечно, — ответил он. — Макс, ты с нами? — Мне нужно свести трек, чтобы ты успела его выложить, так что нет, спасибо. — Ну ладно, тогда увидимся? — В четверг, как договаривались. — Пока, — Алина обнялась с Максимом и тот ушёл.       А Даня начал немного ревновать.       После сна, что приснился ему 1 января, он начал бояться упустить Алину. Он начал серьёзно переживать, что она может уйти от него, хоть и знал, что кроме него, у Алины никого нет, что она любит только своего рыжего пидора. Но тревога в душе никак не утихала, создавая свирепый вихрь ревности в душе. — Эй, пидор, — щёлкнула пальцами перед его носом армянка, — ты чего? — Да так, задумался, — Кашин не подал вида и обнял девушку, — на тебя засмотрелся, давно не видел. — Дань, я уезжала всего на три дня. — Ну все равно. Думаешь, я не успею за это время соскучиться? — Ладно, ладно, я тоже скучала, — засмеялась темноволосая, крепко обнимая в ответ. — Я, кстати, тут кое-что задолжал тебе. — Что? — Алина немного отстранилась от парня, удивляясь. — Помнишь, ты просила меня зафитовать с тобой снова, — девушка молча кивнула головой. — Так вот, я согласен. — Ты серьёзно? — на лице армянки появилась улыбка. — Конечно. Короче, предлагаю так: возьмём пиццу и пойдем ко мне думать над текстами. — Но у нас нет бита. — Да похуй, хотя бы просто обсудим о чем петь.       Алина поцеловала Даню в щёку. Она просто радовалась, что их работа вместе снова возобновится. Она снова будет смотреть на работающего рыжего пидора, которого сильно любит.

Но где-то далеко, в голове, её мысли были о другом. Или о другой.

***

«— Алина! — кричит парень, догоняя остановившуюся девушку.       Они прибежали на какую-то станцию метро, где не было людей за исключением тех, что ездили в вагонах поездов. Его эхо разносится по всей станции, где горела мерзким, до дрожи по коже, белым светом одна единственная лампа. Он подошёл к девушке, что села на лавочку и, по всей видимости, плакала. — Эй, ты чего? — он садится рядом и пытается её обнять, но она одергивает его. — Нет, — тихо произносит она, громко всхлипывая. — Что нет? — Я не могу. — Что не можешь? — парень кипел.       Он не понимал что произошло с девушкой. — Я не могу так больше, — она встаёт с лавки и идёт ждать поезд стоя. — Как ты не можешь больше? Скажи мне яснее, пожалуйста, — он хватает её за руку, не давая шанса вырваться. — Прости меня, Дань, но… — и не успевает девушка произнести важную информацию для парня, как кто-то мимо проходящий пихнул их в сторону.       Парень пытается удержать обоих на платформе, но у него не получается. Девушка падает на рельсы. Коленки в кровь, нога болит. Слёзы, что шли ещё до этого момента, потекли с большей силой. Она не может встать, но чувствует стук колес об рельсы. — Алина, хватайся! — парень тянет ей руку, чтобы вытащить. — Оставь меня здесь, Даня! — отчаянно кричит девушка. — Я не оставлю тебя здесь, блять. Я люблю тебя, слышишь? — А я нет! — прокричала темноволосая.       Из темного тоннеля, засветились два ярких белых фонаря поезда. Ветер развевал волосы девушки в разные стороны, делая той «профессиональную» прическу. Она пытается подняться, но все ещё плача от боли: видимо, немного надломила кость в правой ноге.       Парень не пытался ей больше помочь. Он ничего не понимал, пока в сердце разливалась боль. Та самая боль, которую он уже чувствовал когда-то, но не показывал. Поезд приближался к девушке с довольно быстрой скоростью. Он почти приблизился к ней. — Прошу, Даня, быстрее беги отсюда, пока не остался здесь! — изо всех сил кричала она, поднявшись, и пыталась побежать в противоположную от поезда сторону.       Но тот, по всей видимости, настиг её, и из тоннеля послышался женский крик, наполненный болью и отчаянием. Люди, что сидели в вагоне, даже не испугались этих криков: на их лицах не было эмоций. А Даня отчётливо слышал его. Такой же крик был и внутри самого Дани.

Впервые на его лице заблестела одинокая серебряная слеза…»

***

— Алина, мать его, ты где? — кричу я в телефонную трубку.       Мы должны были встретиться в студии уже 30 минут назад, но ее до сих пор нет. Слава богу, хоть трубку взяла. — Бля, Кашин, если я немного задержалась, то это не повод на меня орать. Уже в колледже, на подходе, — и она бросила трубку.       И так уже не в первый раз. За все зимние каникулы, мы гуляли всего 3 раза, а я приглашал её раз 10, если не 15. Она просто отказывалась, находила тупые отговорки. Нет, пусть гуляет с кем хочет — я не ограничиваю её. Просто последний сон поселил во мне страх: а вдруг он сбудется? — Сказала же, что близко. Что, надо было из-за этого заводиться? — недовольно произнесла темноволосая, проходя в студию. — Просто беспокоюсь за тебя. Вдруг ты там умерла, а я тут сижу, бездействую? — Ой, блять, Кашин, не пизди, — она бросает куртку и портфель на стул и обнимает меня. — Ладно, у нас есть возможность порепетировать без Арта, а потом уже он придет и мы все запишем. Приступим? — Да, давай. У тебя бит скачан? — На телефон — да. У меня переходник есть, подключу и перекину на компьютер. — А ты уже… — Я уже всё настроил, пока ты шла. Не переживай, — я сел за компьютер и начал перекидывать бит. — Какой же ты у меня умничка, — она потрепала мои волосы, и сделав курятник, начала обратно поправлять их.       После того, как я перекинул бит, мы начали репетировать. И пока шёл Алинин куплет, я смотрел на неё. Блять, я так не хочу её терять. Я уже так привык к этим глубоким карим глазам, пухлым накрашенным губам, что вечно оставляют на моих щеках следы. Я уже так привык перебирать пальцами локон темных волос, пока она спит. Привык к улыбке, что заряжает позитивом людей, стоящих рядом с ней. Привык к бойкому характеру мелкой, которая может быть и милой, но и дать пизды.       Я так привык к этому, что не хочу просто так все терять. — Алло, блять, пидор! — кричит Алина, махая перед лицом рукой.       Я помотал головой. Неужели я уснул в своих мыслях и пропустил свою часть? — Ты будешь читать свою часть или как? — она перекрикивает бит. — Давай заново. — Блять, — Алина недовольно выдохнула, и потянувшись к компьютеру, включила бит заново.       Она снова начала читать свою часть, но в этот раз я не смотрел на неё. Теперь, я боюсь засмотреться на неё. Не хочу, чтобы она ругалась. Да вообще, не хочу сегодня каких-то ссор. Успеется.       И только приближается моя часть, как в студию заходит Артур. Алина махает ему рукой, чтобы он быстрее заходил, а я продолжаю зачитывать свое, поглядывая на происходящее. И только когда я закончил читать, сделав несколько ошибок в «пушка-части», мы начали разговаривать. — Привет. Что, репетируете? — Ну да, а как иначе? — смеясь, говорит девушка. — Да нет, ничего. Ну что, начнем? — Бля, ребят, вы пока тут все настраивайте, я в туалет сбегаю. Телефон вам оставляю, — она положила телефон на стол и убежала. — Блять, я флешку с битами в машине оставил. Дань, настрой тут пока все, я мигом, — Арт достал из кармана джинс ключи от машины и убежал.       Я остался один. Охуенно. Люблю-обожаю. Слава богу могу передохнуть, ибо, как я говорил раньше, все уже настроено. — Сколько времени, интересно? — зевнув, произнес я вслух и начал шарить по своим карманам.       Но телефона я там не нащупал. Отлично, блять, я оставил его в раздевалке. Ладно, похуй, посмотрю на Алинином. Там висело сообщение от Аси, что отправила ей кучу смеющихся смайликов и сердечек. Мое тупое любопытство решило заглянуть в их переписку. От увиденного, я захотел разломать все стены в студии, но нельзя. В сердце что-то больно кольнуло. Ревность взяла верх.       Сука, она получит ещё у меня. — Ладно, Арт, спасибо тебе большое, — Алина прощалась с Артуром.       Мы наконец-то закончили. Я уже думал, что не выживу там от собственного давления. — Да не за что. Послушай потом биты, вроде нормальные. Я Феде кидал их, ему понравились. — Ну, если Феде они понравились, то мне тоже зайдут. Пока, — она обняла битмейкера. — Я бы сказал до встречи, — и ответно обняв её, он сел в машину и поехал.       Я стоял рядом с ними, наблюдая за всем. Хотелось прямо сейчас показать Алиночке кто здесь хозяин, но люди, что ходят вокруг, могут меня немного неправильно понять. У меня уже назрело наказание, отчего на лице появилась злобная ухмылка. — Пидор, ты чего? — мелкая направила свой вопросительный взгляд на меня. — Да так, есть кое-что. Предлагаю завалиться ко мне. — Руся все ещё не приехал? — Они с Настей улетели отдыхать в Прагу. Они давно не виделись и, по идее, могут себе позволить. — Ну да. Ладно, пошли.       Ахах, Алиночка, ты такая наивная. Совсем не знаешь, на что подписываешься. Люблю иногда твою наивность. И пока мы шли до общежития, я не мог снять с себя эту ужасающую ухмылку.       Мы пришли ко мне в комнату, где, на удивление, было чисто. Алина бросила портфель у входа и села на кровать. Она была в моём черном худи, что я когда-то отдал. Я сижу рядом. — Чем займёмся? — спрашиваешь ты. — Не знаю. Время уже позднее, надо ложиться спать, но я выпил шесть банок энергетика за день, и сна ни в одном глазу, как понимаешь. — Ты ебанутый? Тебя пора отучать от привычки «пить пять банок энергетика в день», — ты смеёшься и притягиваешь меня в поцелуй.       Я знаю, ты заботишься обо мне, потому что любишь, но после прочитанных сообщений — это глухой звук, как у дерева. И я рад, что мой «любимый концепт» ты начала первая — мне проще сделать для тебя наказание. — Блять, Кувшин, ты что творишь? — кричишь ты, повторяя услышанное от Лиззки прозвище.       Что я сделал? Всего лишь поставил огромный засос на плече, с которого пошла капелька крови. Из твоих глаз потекли одинокие слезинки боли. Это и есть мое наказание. — Это я называю именной меткой. Ты моя, помнишь? А, значит, ничья больше! — Ты, блять, долбоёб, не иначе! Сука, не так же больно ставить! — ты все ещё кричишь на меня, но я все ещё злобно ухмыляюсь. — А главное, за что? — Есть одно дело. — Вот только блять не говори, что из-за опоздания: я тогда тебя убью, — ты потираешь укушенное место. — Нет. — Тогда из-за чего? — Ты можешь мне хотя бы не врать, что болеешь, а сама гулять ходишь, когда я тебя приглашаю погулять? Можешь мне честно сказать, что тебя уже пригласили и ты не знаешь как отказать? — конечно, я не из-за этого поставил ей засос, но мне нужна была отмазка. — И всего-то? Блять, Даня, мы могли бы об этом нормально поговорить, без этих твоих «меток», и решить проблему. Ты что, стал вести себя как последний мудак? — Ты, блять, в последнее время со мной больше бычишься, чем нормально общаешься. Я тебя не понимаю. — Ты невыносим! — она встала, взяла портфель и куртку, надела кроссовки, не просовывая пятку. — До свидания! — крикнула она и ушла, демонстративно хлопнув дверью.       А я… А я просто молча сидел у себя в комнате, понимая, что конец очень близок.

Я просто чувствовал острие холодного ножа у себя за оголенной спиной…