I'm Fine (Save Me).
« Он все ещё стоял на платформе, пока слеза, что текла по щеке, не упала на куртку. «А я нет!» — эта фраза девушки морально убивала его, заставляя прыгнуть на рельсы вслед за ней, но нужно идти дальше. Нужно жить дальше. Он вытер дорожку от упавшей слёзы и пошёл к эскалатору, чтобы выйти наружу. Но на пути ему встречались очень подозрительные люди в черных длинных плащах и белых масках. Они смотрели на него своими большими черными глазами, где не было ни зрачка, ни красной точки — одна холодная пустота. А когда он шел дальше — они следовали за ним. — Что за нахуй? — сказал он, оборачиваясь по сторонам. Ему было страшно, хоть до этого он виделся с большой аудиторией. Он встал на ступень эскалатора, а навстречу ему ехали такие же люди в масках, окончательно добивая парня мерзостной улыбкой. Он поднялся наверх, вышел с эскалатора, но вместо выхода он видел себя, как будто кто-то наставил зеркал. — Что, блять, происходит? — он подбежал к зеркалам, стуча по ним кулаками. В отражении показались те самые люди в масках и плащах. И, кажется, они хотят его убить. Даня тут же начал думать план. Ничего, кроме как «разбить стекло и бежать на выход», он больше не придумал, а времени было мало. — Похуй, пусть будет этот вариант, — он начал быстро перебирать руками по полу, в надежде найти хоть один камень или что-то, что может разбить стекло. И когда эта надежда почти иссякла, он нашёл какой-то маленький камешек рядом с эскалаторной площадкой. Люди почти подъехали. Ещё немного и костлявая рука первого человека коснулась бы Дани, но он быстро отбежал от площадки, с размаху кинул камень и побежал в летящие осколки. За зеркалом оказалась какая-то площадка с белыми стенами, освещённая холодным сине-белым неоновым светом. Но он не останавливался, он продолжал бежать, пока не наступил на какую-то плитку, после которой дорога сзади начала разрушаться. Он бежал лабиринтами и забежал в другое белое помещение, где горела чисто белый свет. Впереди было три развилки. Даня поднял взгляд чуть выше и увидел на белой стене прозрачное стекло, где есть продолжение. Он побежал в центральную развилку. И снова белоснежный пол начал обваливаться. Даня сворачивал то направо, то налево, то бежал прямо, потом снова направо, и снова, и снова, потом снова налево — в общем, он бежал рандомно. И вот, прямой коридор до стекла. Он быстро начал бежать к нему, но внезапно оно разбивается. Парень никого не видел за стеклом. — Что это было? — он подбежал к почти выходу, но решил остановиться и подумать над всем. Дурак. Времени оставалось мало. Пол все ещё обваливается. Даня начал прыгать, пытаясь ухватиться за край, но у него ничего не получалось. И на последних секундах он ухватывается за край, подтягиваясь и ложась спиной на твердый пол. Наконец-то он мог отдышаться и спокойно продолжить путь. — Бля, что за ублюдское метро такое? Сука, я так не бегал с класса 7, если не больше, — запыхавшись, сказал парень, после чего он поднялся и спокойно пошёл внутрь тоннеля. Яркий белый свет сменился темным, черным цветом. Он прошёл буквально пять метров, как увидел пламя огня. Парень подбежал к нему и присмотрелся: это было горящее дерево, на которое кто-то повесил табличку с надписью «I'm fine». Надпись была сделана очень странным шрифтом, который Даня никогда раньше не видел. — А почему табличка не горит? Такого не может быть! — он продолжил путь, хоть это дерево заставило его усомниться во всех законах физики. И снова темный тоннель, в котором вообще ничего не видно. Кашин начал было психовать по поводу того, что не берет во сне телефон или фонарик, но ему встретилось маленькое деревце прекрасного неоново-белого жасмина. Все, даже маленькие тычинки в середине цветков были обведены неоновым цветом. — Только те, чья совесть чиста, могут тронуть жасмин и увидеть яркие огни её садов. А твоя совесть чиста? — Отовсюду появился грубый басистый голос. — Бля, ты кто? — спросил парень, но не услышав ответа, он дотронулся до цветка, сорвав его. — Ты чист, но у тебя есть недостатки, — и жасмин резко вспыхнул ярким и жарким огнём, сжигая куст до тла. А маленький цветочек, что сорвал Даня, так и светился теми же огнями, как когда-то светился весь куст. Испугавшись, он сорвался с места, подальше от жасмина, но с маленьким цветочком в руке. Но он резко оказался в поле. Все черно-белое. Кругом лишь поле, вдалеке виднеется лес. Высокая трава, что была парню по пояс, а ближе к центру поля вырезан маленький кружок, где трава еле достигала и щиколотки. Даня направился туда, крепко зажимая жасминовый цветочек — единственный неоновый кусочек в этом блеклом мире. — Посади цветок в землю и все узнаешь, — снова раздался этот басистый неприятный голос, который вызвал сотни мурашек на теле парня. Даня послушался голоса и посадил маленький цветочек жасмина в землю. Цветочек несколько минут колыхался из стороны в сторону, как резко разросся в большое дерево жасмина, с крупными ветками, на которых висели разные фотографии, кроме листьев и приятных белых цветов, что издают приятный аромат. — Что это, блять? — он сорвал одну фотографию и увидел на ней улыбающуюся темноволосую девушку, что очень похожа на Алину. Даня невольно улыбнулся. Душа затрепетала. Он скучает по ней, очень сильно скучает. Он срывает ещё одну фотографию: на ней изображены она и он, радостные и счастливые. Девушка запрыгнула ему на спину, крепко сомкнув руки на его шее. Парню стало больно. Он снова взглянул на первую фотографию и она резко поменялась: Алина больше не улыбалась. Лучезарная улыбка сменилась грустью, а с краю фотографии вывелось слово «Save me» шрифтом, который был на табличке сирени. Парень взглянул на вторую — там тоже самое. — Она спасла тебя ценой своей жизни. Спасёшь ли ты её? — опять раздался страшный голос. Даня поднял взгляд с фотографий: все снова изменилось. Он находился в белой комнате, но одна стена была стеклянной. В ней виднелся коридор. Он подошёл к стеклу чуть ближе и увидел бегущую Алину. За ней двигался поезд, который вот-вот и настигнет её, разрезая на мелкие кусочки. Девушка плачет, пытается докричаться до водителя, которого не было в водительской кабине. — Алина?! — парень удивился. Она же умерла на его глазах? Как такое возможно, что сейчас она жива? — Даня, спаси меня! — крикнула девушка, подбегая к стеклу. — Алина! — он сразу понял, она жива. Но как он её спасет? В комнате нет ничего такого, что могло бы разбить ебаное стекло. Даже камешка нет. И как он её спасет? Стоп, погодите: «Она спасла тебя ценой своей жизни»… Все, что ему нужно, это убить себя, чтобы спасти девушку. Парень отошёл к стене, чтобы разбежаться. — Алина, я тебя спасу!»
— Блять! — резко соскочил с постели Кашин. После последнего сна прошло почти два месяца. За это время ему ничего не снилось, а что-то связанное с Алиной — тем более. Он оглянул комнату, чтобы узнать, не разбудил ли он кого своим криком? Нет, не разбудил: Руслан спокойно спит на своей кровати, а Маша сопит на кресле, все так же откинувшись, но укрытой пледом. Дане стало не по себе: нет, не от выпитого количества алкоголя. Ему стало страшно за Алину. Эти сны просто так ему не снятся, и если однажды приснившийся сон сбылся, то и этот тоже что-то значит. Он начал волноваться за армянку. — Сука, — тихо выдохнул Даня, прикрывая лицо руками. Сложно, когда в тебе борются две стороны: одна не хочет прощать Алину, ведь она поступила плохо, как последняя сука, но другая все ещё любит её, шутит их совместные шутки и включает приятные воспоминания, давя Дане на сердце. Воспоминания — вот что режет больнее ножа. И он, не выдержав адской боли, резко поднимается с постели и выходит в коридор общежития. Похуй на гордость. Можете сказать, что он тряпка, не имеет уважения к себе, но какое нахуй уважение к себе, когда единственный любимый человек, который подарил ему столько эмоций и почти поднял его на ноги, совсем скоро умрёт? Вы поймёте это потом, когда реально полюбите человека. Настолько реально, что будете готовы бросить все на свете, лишь бы этот человек жил. Он спешил в комнату девочек, сбивая проходящих мимо людей. Они недовольно смотрели ему вслед, но Дане похуй на них. Даня спешит. Спешит к ней. Он подбегает к двери комнаты Маши и Алины и стучится. Он же приличный человек. Но не услышав ответа, он решает открыть её сам. И то, что он увидел, повергло его в шок. Запах перегара и никотина витал повсюду, вываливаясь в коридор. По всей комнате, особенно в Алининой части, стоят опустошенные бутылки. Окно закрыто, ещё более усугубляя ситуацию. А темноволосая спокойно сидела за рабочим столом, взяв в руки очередную почти пустую бутылку виски. Даня отчётливо услышал женский всхлип — она плачет. — Так, блять, — Даня срывается с порога, закрывая дверь, и подходит к окну, открывая на проветривание. — Даня?! — реакция девушки хоть и была чуть замедленная, но она подняла голову на него. — Не надо это пить, а то начнутся проблемы со здоровьем, — он забрал бутылку из её рук и поставил в дальний угол. — Слышал, тебе нужна помощь с текстами на батл, да и Хима жалуется на тебя. — Даня… — прошептала Алина. — Так, пошли умываться, а чуть позже трезветь: хорошенько поедим и пойдем в тайную комнату. Я помогу тебе с текстом на раунды, — он взял её на руки и потащил в ванну. После долгих процедур, которые помогли Алине превратиться из заядлой алкашки в нормального человека, они направились в колледж. Всю дорогу темноволосая молчала, пока Даня о чем-то говорил. Она не понимала, зачем он пришёл и что пытается сделать. Добить морально, обломав её? Или ещё хуже — собственноручно убить? Они зашли в кабинет, попутно закрывая его на ключ, чтобы никто им не помешал. Даня поставил пакет с едой на письменный стол, а сам отодвинул Алине и себе стулья. А Алина за всем этим наблюдала, стоя на центре комнаты. Она все ещё не понимает что происходит. — Садись, — он аккуратно похлопал по стулу, указывая, чтобы она села туда. Девушка помотала головой и села на указанное место. — Отлично. Нам надо придумать тебе раунды на батл. Если бы ты продолжила так дальше пить, то ничего бы не написала и не выучила, а ты хочешь продуть Галату? — Не очень хочется, — тихо произнесла армянка. — Вот и хорошо, стимул у нас есть. Сегодня всю ночь сидим тут и думаем текст, а завтра чтобы шла на занятия, понятно? Ты же молодая легенда! У тебя скоро альбом выходит, который снова всех порвет. Так какого, блять, хуя ты бухаешь как алкаши из моего подъезда в Казани? — Даня не кричал на девушку, наоборот, пытался её замотивировать. Но это не помогало. Темноволосая продолжала сидеть на месте и смотреть в одну точку, виновато опустив взгляд в пол. Кашин видел это и хотел бы подойти и обнять её, но такие желания блокировало то, что она его бросила. Рыжий устал от внутренней борьбы, но нужно продолжить. На его телефон пришло сообщение:Руслан Пидор «Ты куда утром пропал? На занятия сегодня пойдешь?»
Квашеная капуста «Я завтра приду. Нужно поработать в ТК.» После, почти с такими же вопросами, ему написала Химченко. Маша Хима «Слушай, Дань, ты, случаем, не видел Алину? Её нет в комнате.» Он бы мог соврать ей, что она не с ним, но нужно ли ему лишнее волнение от подруги? Думаю, нет.Данила Кашин «Она со мной, не волнуйся. Я помогаю ей с текстом на батл»
Маша Хима «Ну ладно, спасибо. Я, пока приберусь.» Ближе к вечеру они вместе смогли написать половину второго раунда. Алина все также молча сидела, но была в процессе работы. Даня пытался её подколоть, вызвать ту лучезарную улыбку, по которой он дико скучает, но она кротко и быстро улыбалась, после чего снова задумывалась о чем-то. Даня не выдержал. — Алин, — начал он, положив свою татуированную руку на её, — спасибо, что спасла. Она подняла глаза на него. Наконец-то он смог понять, что она чувствует сейчас: вину за все произошедшее. Кашин не отпускал её руку, наоборот, ещё крепче сжимая её. — Дань, я… — Я все знаю про Асю. Маша и Руслан рассказали мне. — Данечка… — прошептала она, а на глазах наворачиваются слёзы. — Ты крепко засела в моей голове и я не знаю как это объяснить: у меня не было такого раньше. Ты заставляешь меня улыбаться даже тогда, когда на душе хуево. Как бы я не пытался тебя забыть, у меня все равно не выходит. Алин, я тоже тебя люблю, но прошу: не предавай меня так больше. Ты знаешь, что я сделаю тогда, — они смотрели друг на друга. Алина тут же ожила. Он смог. Он простил её.Настоящая любовь не бывает без испытаний, и все зависит от людей: смогут они пройти или нет. Они смогли. А сможете ли вы пройти?
