Ocean of Feelings: Tears

      Весенний ветер обдувал со всех сторон, люди толпами стремились на улицу, лишь бы окунуться в лучи апрельского солнца. Юнги шёл медленно, осматривая по сторонам проходившие мимо парочки. В голове были мысли о том, что не помешало бы взять стаканчик кофе, но если он задержится ещё на несколько минут, Хосок точно не будет его хвалить. Юнги улыбается и заходит в ближайшую кофейню.        Прошло уже три месяца после того, как внезапные порывы Хосока привели к тому, что Юнги каким-то образом оказался сердцем клана мафии и имел в своих руках не малые возможности. Университет он продолжил посещать, хоть и пропустил просто уйму всего, но зато благодаря своему новому положению смог устроиться в неплохую газету, где с чистым сердцем и душой, раскрыл тёмные делишки редакторов главных новостных изданий. Казалось, что жизнь и правда началась с чистого листа, но так могли подумать только те, кто не копал глубже. Внутри была та самая куча дерьма, которую омега не мог разгрести до сих пор. — Юнги! — Хосок кажется уже начинал орать в трубку, пока Юнги откашливался, подавившись горячим кофе. — Где ты?! — Боже, иду я. Чего ты спрашиваешь у меня, у охраны спроси, они же уже даже не шифруются, ходя за мной следом. — Ладно, давай быстрее, все ждут. — Все — это ты? — Да. — Хосок отключается и Мин давит смешок. Такой предсказуемый альфа, что пробирает на смех. Юнги видит черную иномарку и подходит ближе. Ему открывают дверь и омега чувствует себя суперзвездой. Сейчас долгая дорога к офису Хосока, а потом придётся опять ехать в главный Дом, за город, где Юнги за все это время появляется чаще чем у родителей.

***

— Кажется, мы часто начали собираться, — Чхве Минхо, как глава дома мафии говорил медленно, но каждый слышал в его голосе нотки раздражения. — Чем дальше, тем чаще. Хосок, ты прямо звезда уже. — Чанель сидел рядом с Бён Сухёном на этот раз, и что-то продолжал обсуждать шепотом. — Просто в следующий раз к меньшинству начнут прислушиваться, да Господин Чхве? — Чон смотрит на часы и понимает, что опоздал на встречу с Тэхеном, опять. — Я время поворачивать не умею, уж прости, что не послушали тебя великого, — язвит Минхо и тушит свою сигарету.       За длинным столом все те же люди, меняются лишь их место. Минхо все ещё сидит в центре, рассматривая принесенным Хосоком бумаги. Юнги стоит рядом и все ещё не понимает, как устроен этот «другой» мир, о котором Хосок особо не распространяется. Можно было бы поймать Чимина и расспросить его обо всем, но тот словно исчез и уже месяца два на глаза не попадается. Чон на вопросы о нем говорит, что это обычное состояние для Пак Чимина, исчезнуть и опять за кем-нибудь шпионить по приказу Чанёля. Юнги таскается в главный дом с Чоном лишь по причине паранойи альфы, потому что ситуация в Сеуле начала накаляться. А все благодаря кому? Нам Ильу наконец показал свои когти, глубоко запустив свои корни в полицейские участки, что явно мешает работе мафии. Сотрудничать он явно не собирается и с каждой новой облавой, кланы понимают, что в их рядах есть предатели, которые сливают информацию Наму. Догадаться кто это особо не трудно, но сглаживать следы эта крыса умеет просто мастерски.       Из-за разворачивающейся компании Нам Ильу в сторону мафии, многие начали грешить на Юнги, когда главам кланов открылось кем омега приходится их врагу. Хорошего было мало и если бы не клан Ким, который может и находится под Хосоком, все еще подчиняется Тэхёну, не выступил против подобных заявлений, все могло бы усугубиться. Поэтому Юнги если и остается один, то с ним всегда охрана, в другое же время, Хосок повсюду таскает его с собой. — И что будем делать? Жалоб поступает просто уйма. Ильу разошелся на славу, интересно только когда он все успел. — Тэмин, омега Минхо, смотрел на бумаги с жалобами кланов. — Мало того, что он сделки срывает своими полицейскими рейдами, так еще и на святое позарился! — Бён Сухён сидел с недовольным лицом, практически повторяя чанелевское. — Закрывать цветочные дома пока я в здравии и пока мой сын Неприкасаемый! Бэкхён говорит, что Ильу уже дважды нарушил его запрет на посещение главного цветника. Невероятная наглость! — Если так продолжится дальше, у нас возникнет угроза закрыть Сеул на время, пока не разберемся со всеми шпионами и предателями, — Минхо тяжело вздыхает, массируя виски. — Первой целью в списке стоит Ви, только я почему-то не наблюдаю Тэхёна уже продолжительное время. Ты разве не должен следить за ним, Хосок? — Вы его знаете, он всегда все делает ничего никому не говоря. Думаю проблема в лице Ильу его сейчас если и заботит, то точно не на первом месте по значимости. — Он ну точно копия своего отца… Ему все равно придется ехать в Пекин со дня на день, так что он в не зоны досягаемости будет, после него в черном списке Нама разве не ты? — Чхве приподнимает бровь, смотря как Юнги сжимает руку Чона и чувствует ладонь своего омеги на колене. Тэмин кажется одним взглядом просил быть мягче в этом вопросе. — Ничего не могу обещать, но лучше тебе отвезти сердце клана куда-нибудь подальше отсюда, пока не начался карантин. Когда Тэхён вернётся, присоединится к группе зачистки, вы мне нужны оба. Кланы О и Ли согласились работать вместе, так что на вас южная часть города, за ними западная. Главный цветочный дом на востоке, надеюсь, клан Бён оправдает свое положение. — Мы недаром правой рукой мафии зовемся, господин Чхве, — отвечает Сухён и давит ухмылку. — Хорошо, тогда севером займётся клан Чхве из побочной ветви. Позже обсудим детали, Хосок, ты можешь быть свободен, у нас ещё одна встреча. — Чон кланяется совету и они покидают зал собраний. — Спасибо, что уделили мне время, дорогой совет, — Хосок с Юнги останавливаются у входной двери, видя знакомого альфу в проходе. — Какие люди! Чон Хосок, брат, давно не виделись. А это с тобой твоя шлюха? Ой, это ты Юнги? А, тогда все правильно сказал. — Ну-ка повтори, — рычит Хосок, хватая Шиюна за грудки. — Ну давай, можешь ударить меня прямо при совете, у меня появится шанс выступить против тебя официально, — Шиюн переводит взгляд на Юнги. — Что же, смотрю товар все ещё в отличном состоянии, может повторить нашу последнюю встречу позже, а, Юнги? — Хосок, прекрати, — басит Минхо, когда Чон уже собирается достать пистолет. — Уходите, у нас назначена встреча с Шиюном. — Отлично, может он поможет вам разобраться с Ильу! — язвит Хосок, перехватывая Юнги за руку и ведёт прочь из дома. — Какого черта он пришёл туда?! — Ты уже полчаса бесишься! Хватит! — перебивает Чона младший и насупившись смотрит в окно машины. — Из-за этого урода у нас одни проблемы, а они принимают его как родного. Знают же, что ты должен был выйти за него, и что он устроил, когда узнал, что ты под моей защитой. — Уже два месяца прошло, не думаю, что он все ещё хочет меня в мужья. Плюс я все равно не вышел бы за него, чего ты сейчас сидишь и орёшь. Мне кстати надо на работу, подбросишь? — Ты уже по выходным работаешь? — Хосок сворачивает на другую дорогу и смотрит на время. — Конечно! В роли сердца клана есть свои плюсы, у меня просто куча осведомителей. И почему ты все время пялишься на время? — Тэхен меня убьёт, — констатирует факт Хосок и Юнги смеётся, потому что наверняка так и будет.

***

      Казалось все должно было устаканится, что все должно встать на свои места и не напрягать нервные клетки, но нет. Все запутывалось все больше и больше. И чем больше копал Тэхен, тем сложнее становилось понимать, что происходит в голове одного маленького омеги. Чонгук скрывал столько, сколько Тэхен даже не мог осознать и это приводило его в лёгкое бешенство. Джексон не отвечал на вопросы ровно так же как и Чонгук. Ким все ещё не понимал, куда пропадает Чонгук временами, что делает часами за экранами мониторов в своей комнате. Про цветочный дом Тэхен услышал лишь историю о том, что Чонгук просто давно привязался к неприкасаемому и ему с ним интересно. Эту ложь Тэхен пропустил мимо ушей.       Уже прошло пол года с первой встречи, а ответов на свои вопросы Тэхён не слышал. И чем дальше это заходило, тем больше ссор возникало на пустом месте. Чонгук иногда уходил с головой в какие-то дела, его бессонница развивалась с сумасшедшей скорость, он не обращал внимания на свое здоровье от слова совсем. Кима это напрягало еще больше чем вечные секреты. После поездки к морю пришлось принимать решительные меры. Тэхён понимал, что перешел черту и либо он полностью возьмет на себя заботу о Чоне, либо Джексон убьет его и закопает тело где-то в лесу. И начался замкнутый круг, в котором Тэхён пытался Чонгука держать при себе, а Чон словно пропуская все мимо ушей, стремился сделать все по-своему. Они были слишком похожи друг на друга, что создавало немалые проблемы. — Где он? — Тэхён начинал беситься еще даже не дождавшись ответа от стоящего на пороге альфы. — У него уроки, — Джексон смотрел на стоящего перед ним с пониманием. С Чонгуком иногда и правда было невыносимо. — Какие к черту уроки? — Какие-то, я что, с ним за партой сижу? Проходи, он вернуться должен скоро. — Я поеду за ним, где он? — Тэхён смотрит в глаза, и кажется, что еще чуть-чуть и точно воспламенит. — Не выйдет, он не маленький, сам доберется. К тому же сегодня его никуда не увози, он просидел сутки за своей работой и я собираюсь засунуть в него ужин и пол пачки снотворного. — Это шутка такая? Я похож на того, у кого столько свободного времени, чтобы еще и выпытывать у вас все? Я уезжаю в Китай завтра, но кажется, вам будет чем заняться и без моей помощи. — Не веди себя как маленькая девочка недовольная чем-то. Как только будет возможность, он тебе все расскажет, просто не лезь в это сейчас. — Я бы посмотрел на тебя, если бы это твой омега пропадал неизвестно где и с кем, сочиняя отмазки смотря в глаза. — Ты сам его выбрал, я тебя предупреждал, — Тэхён закатывает глаза, выдыхает и соглашается на рюмку чего-нибудь весьма градусного.

***

— Это уже не в какие рамки! — Бэкхён не стесняясь в выражениях выплескивал свои эмоции на стоящего у барной стойки Ильу. — У меня ордер на обыск данного сомнительного притона, — альфа с нескрываемым желанием скользил взглядом по стройной фигуре Бёна. — Притон?! У вас нет полномочий обыскивать мой цветочный дом! — Ты уже возомнил себя хозяином? — Бэкхён злился все сильнее от каждого произнесенного звука. — Ты всего лишь будущая проститутка, не надо думать, что пост неприкасаемого будет у тебя вечно. — Даже если это не вечно, сейчас он один из глав управления и вы должны говорить с ним так же как говорите с Чхве Минхо, господин Нам, — люди оглядываются на знакомый голос альфы, проходящего в центр зала. Бэкхен смотрит на него, резко отводя взгляд и возвращается к Ильу. — Пак Чанёль! Думал вы заняты разговорами о ближайшем будущем с советом. — У нас оно по крайней мере будет, — обрывает его Пак. — Я отзываю ордер и попрошу вас покинуть данное место, желательно на продолжительный срок или вам помогут мои люди, — альфа кивает охране позади себя и Ильу скалится. — Как много времени мне ещё понадобится? Видимо стоит напомнить, что вы не всесильны, господа. — на Нама смотрят присутствующие гости и работники, пока он отзывает своих людей и следует к выходу. Начинать сейчас бунт было бы глупо и пользы бы не принесло никакой, к тому же скоро встреча с Шиюном, который наведывался к совету. Стоит послушать, что интересного он вынес из дома мафии. Нам проходит совсем рядом с Паком, останавливаясь и ровняясь с ним плечом. — Ты его не защитишь, один раз проиграл, проиграешь и второй. Эта война началась уже давно и ты знаешь, что будет одним из призов победителю. Посмотрим, как ты и твой совет сможете меня остановить. Чанёль смотрит на повернувшегося к ним Бэкхёна и хмурится. Да, один раз он проиграл, но второго раза он в своей жизни не допустит и понятно, что эта война не только за власть, война за того, кто не должен был быть втянут во все это дерьмо. — Ты еще не знаешь, но уже проиграл.       После ухода Ильу и его людей, все возвращаются к своим делам, Бэкхен подходит к бару и требует двойной виски, опустошая стакан. Чанель подходит к нему, наклоняясь и говоря что-то совсем тихо, лишь для него одного. Омега смотрит на него долго, просит повторить бармена и после второй порции идет к своей охране, говоря, что ему нужно переговорить с членом совета наедине, зовет Пака и они скрываются на втором этаже отдельного крыла дома. — Ну и что это было такое? Решили помериться членами, чтоб вас побольше людей увидело? Господи, теперь точно начнут говорить, что неприкасаемый не может ничего уладить сам! — Бэкхён начинает раздражаться как только за Паком закрывается дверь в комнату. — Какого черта устраивает Нам? Он уже достал меня с этими его взглядами маньяка. Каждый приходящий считает своей обязанностью спросить у меня что между мной и Ильу, и сколько времени у меня осталось. Хочу кого-нибудь убить, или себя или…       Чанель закончить поток слов не дает, дергает парня за талию, впиваясь поцелуем в его губы. Он прижимает его ближе, скользит пальцами по щеке к шее, углубляя поцелуй и чувствует как ему отвечают. С напором, с такой с ума сводящей нежностью и в тоже время резко, приподнимаясь на носочки и обхватывая шею руками. Бэкхён тает в его руках, вдыхает чужой запах и рассыпается на тысячу кусочков отстраняясь. — У меня губы покраснеют, — говорит омега и его вновь целуют, нежно касаясь припухших губ. Пак смотрит в блестящие глаза неприкасаемого, видит в них себя и прижимает парня, обнимая. — Что такое? — Не говори так больше. — О чем? — О смерти, — Чанёль вдыхает запах волос, прикрывая глаза, слышит, как омега тихо смеётся. — Не смешно, узнаю, что ты что-то опять выкинул, получишь. — Меня нельзя трогать, Ёлли, — запрокидывая голову смотрит Бэкхён и невозможно не влюбиться в этого парня еще сильнее. Чанель смотрит на него и резко подхватывает на руки. — Правда нельзя? — Нет! — Бэкхён именно сейчас счастлив, в эти короткие минуты, когда человек, о котором думаешь больше нескольких минут в день рядом, когда улыбается настоящей улыбкой, когда целует так, что позавидовал бы любой. — Сумасшедший! — Это ты меня свел с ума. — Целуй меня или я тебе в любви признаваться начну, — Пак смеется, усаживая омегу на рядом стоящий столик. — Тогда я, пожалуй, подожду, — альфа опускает руки, но Бэкхён обхватывает его ногами, притягивает руками за пиджак и в губы шепчет. — Всю жизнь любил и буду любить оставшуюся, — он касается чужих губ мягко, совершенно не пересекая черту, не пошло, а так нежно, что бабочки в животе появляются. — Всю жизнь любил и буду любить оставшуюся, — повторяет Пак и обнимает. Он сорвался посреди дня, приехал в цветочный дом, потому что хотел увидеть его, Бэкхена. Коснуться его, почувствовать его запах, услышать его голос и вновь притворяться, что между ним и неприкасаемым Кореи нет абсолютно ничего. Уже десять лет этот секрет остается нетронутым, но кажется, близятся опасные времена. Чанёль уезжает через пол часа, оставляя Бэкхёна одного в стенах цветочного дома. — Весь светишься, — возникает голос за спиной Бэкхена, пока он смотрит в окно, как уезжает машина Пака. — Господи! Чон Чонгук! Напугал меня. У тебя уже закончился урок? — омега поворачивается к стоящему позади парню. Чонгук выглядит просто ужасно болезненно. — Ты ел уже? Ощущение, что ты скоро умрешь. Давай с этими вещами не здесь, Тэхёна я видеть бешенным не хочу. — Я поем с тобой. — Ты, мелкий, отвечать на все вопросы надо. Боже, у тебя синяки на руке! — Мы сегодня проходили броски через плечо, кажется я слетел с мата… Не чувствую особо, — состояние парня Бэкхёна настораживало как и всех остальных, только вот он понимал, что этого не избежать, проходя те же самые тренировки в свои годы. — Ладно, пошли обедать, а потом обработаешь ушибы. Кстати Ким Тэхён уезжает в Китай завтра, я думал тебя уже отсюда ветром сдуло по такому поводу. — Я домой, — Чонгук тут же сбегает, кажется о поездке он и не знал…       Встретить Тэхёна Чонгуку так и не удается, он забегает домой, снося вешалку с вещами Джексона, но слышит лишь о том, что Ким уехал около часа назад. Не позвонил, ничего не сказал, просто уехал и оставил его одного. Чон идет к себе в комнату, включает компьютер и валится в кресло. Мониторы загораются, озаряя темную комнату и перед глазами парня появляются фотографии Ким Тэхёна. Он смотрит на меняющиеся изображения, которые тайком делал, и вспоминает дом у моря. Тогда они последний раз были близки, с тех дней остались лишь фото спящего альфы, от которых у Чонгука замирает сердце. Он понимает, что раздражает своим молчанием, но сказать правду не может во благо самого Тэхёна. Нужно просто подождать, но понимание того, что придется ждать больше нескольких лет ставит его в тупик. Выдержит ли мужчина, если уже сейчас становится сложно объяснить, что то, чем занимается Чонгук не простые уроки или встречи с друзьями. Все это вертится вокруг будущего омеги, избежать которое ему точно не удастся. Остается вопрос: Зачем Тэхён поехал в Пекин? Китай для Чонгука закрытый мир.

***

— Юнги, — Хосок наклонившись над спящим омегой, нежно проводит рукой по его волосам. — Просыпайся. — Мм… Сколько время? — Юнги продолжает лежать, приоткрывая один глаз и смотрит в темноте на альфу. — Я думал, ты сегодня не приедешь домой. — У нас возникли проблемы, пришлось вернуться сейчас. Собирай вещи, надо уезжать из города, Минхо ввел карантин, — Мин распахивает глаза, подрываясь на кровати. — Все таки ввел? Что случилось? — Покушение на Чанёля пару часов назад. Совет уже в сборе, даже неприкасаемый приехал. Тэхён вернется в Корею за своим омегой через пару часов, мы вас отвезем в безопасное место. — Но… — Нет, Юнги, не начинай только. У меня сейчас и так голова взорвется. Они начали действовать раньше, чем мы предполагали. Сокджин тоже приедет на место, так что у вас еще врач будет на всякий случай. — А ты? Ты потом уедешь? — даже в темноте можно увидеть в глазах Юнги волнение, но он никогда об этом не скажет напрямую. Хосок это знает и просто целует парня, давая ему этим ответ. — Ты псих… — Собирайся, лучше ехать, пока темно.       Фонари на ночных улицах освещают дорогу, ни единой живой души. Тэхён ехал из аэропорта прямиком к дому Чонгука. Джексон говорил, что последние два дня не ночевал дома, поэтому Ким заранее готовил себя увидеть душераздирающую картину. Чонгук ведь нормально не может. Всегда сделает так как считает нужным, Тэхён любого другого уже прикончил бы на месте, но этот омега в душу влез по самые края и выбить его оттуда сможет только пуля в висок.       Тэхён на знакомой дороге поворачивает, глушит мотор и выходит из машины. Альфа смотрит на окна комнаты Чона и видит еле заметный свет мониторов, время пол четвертого утра. Дверь не заперта, Ким входит в дом, как мог бы сделать абсолютно любой проходящий мимо. Он уже раздражен, уже ускоряет шаг и идет к комнате омеги, открывая дверь. Чонгук спит. Тэхён бы расслабился, если бы спал парень как нормальный человек, но нет. Он уснул прямо за рабочим столом, в окружении пустых пачек от рамена и упаковок апельсинового сока. Он смотрит на внешний вид парня, освещаемый светом мониторов и приходит в бешенство. Наверное, это была и глупая идея, но сил терпеть больше не было. Тэхён поднимает Чонгука на руки, осторожно несет в ванную садит на пол и врубает холодную воду прямо на спящего омегу. Чон в мгновение ока просыпается, вскакивает на ноги, трясется и смотрит расширенными зрачками на Тэхёна. При включенном свете, Ким видит насколько Чонгук запустил себя. Круги под глазами, похудевшее лицо, он скользит взглядом по фигуре и замечает синяки на руках и ногах, виднеющиеся из-под футболки и шорт. Это последняя капля для его терпения, зато Чон чувствует, как нестерпимо начинает болеть голова. — Какого черта, Чон Чонгук! — альфа басил так, что холод его голоса доводил сильнее, чем ледяная вода из-под крана. — Ты это все специально делаешь? Просто скажи, что ты издеваешься и прекрати уже это все! Посмотри на себя, на свое состояние! Почему ты… хаа… Приведи себя в порядок и собери вещи, жду тебя на улице. — Я не… — Молчи. Просто молчи, пока я держу себя в руках, — Тэхён уходит хлопнув дверью, оставляя Чонгука смотреть себе в след. Кажется, все выходит из-под контроля быстрее, чем предполагал омега. Он стоит в полумокрой одежде в ванной и прислоняется к холодной кафельной плитке лбом. Ощущение, что его голова вот-вот разорвется не оставляло.       Тэхён ждал его прислонившись к машине. Весь вид альфы кричал о том, что хочет скрутить кому-то шею и кем-то был именно Чонгук, еле передвигающий ногами, но все же подходящий к машине с небольшой сумкой в руках. Тэхён сумку забирает, бросая на заднее сидение и обходит машину, садясь за руль. Чонгук на него смотрит с усталостью, желанием спать и прямо сейчас отрубиться от реальности, залезает на соседнее сидение и пристегивает ремень безопасности. — Джексон будет меня искать, — через какое-то время говорит парень, смотря как машина сворачивает на дорогу по направлению из города. — Он знает, что ты со мной. — Тэхён так отвечает, словно говорит из-за острой необходимости, словно его вынуждают под дулом пистолета произносить слова. Чонгук улавливает и перестает прокручивать в голове все новые и новые отговорки на этот раз.       Дорога занимает около трёх часов, Чон даже на несколько минут засыпает, но проснувшись чувствует себя еще хуже. Такое состояние у него впервые. Так безумно болит голова и какая-то невероятная слабость во всем теле. Последние три дня, как Тэхён уехал в Пекин, Чонгук кажется особо не спал и травил свой организм заварной лапшой, от которой уже хотелось блевать. В машине от движения это хотелось сделать еще больше. Чонгук следил за дорогой, но после пробуждения понял, что они оказались на проселочной местности, сворачивая в лесную зону. Уже было светло, когда машина Тэхёна подъехала к небольшому двухэтажному домику в лесу. — Выходи. — Почему мы здесь? — Тэхён наклоняется к нему, отстегивая ремень. — Хочешь знать ответ? Я вот тоже хочу от тебя хоть один услышать, — вместе со словами альфы в голове звон, Чонгук сам себя не слышит из-за давления, поэтому выходит слишком громко. — Я просто спросил! — парень отстраняется и выходит из машины, желая побыстрее оказаться там, где хоть немного темнее и не так слепит глаза. Уйти далеко не выходит. — Я не понимаю, что с тобой происходит! Мало того, что ты на звонки не отвечал, пока меня не было, так я еще вижу тебя в таком состоянии, когда приезжаю. Мне что, больше заняться нечем, как переживать по поводу того, не умер ли ты еще? Не веди себя как ребёнок, Чонгук! — Я не ребенок! — Чон выворачивается из хватки альфы и сводит брови. — Так почему я вижу обратное! Ощущение, что я устроился воспитателем в детский сад! Откуда у тебя все эти синяки? Ну конечно, ты мне не ответишь, я ведь не пойму! На каждый свой вопрос одно и тоже, что мне надо сделать, чтобы ты хоть каплю понимания проявлял? Ты хочешь, чтобы я с ума сошел из-за твоего поведения?! Я иногда думаю, что неправильно было оставаться с тобой в тот день! — Неправильно? — Я тебе не отец, чтобы бегать за тобой как за дитем! Ты лишь доказываешь, что еще слишком рано для всего этого. — Ты смеёшься надо мной?! — Чонгук понимает, что при его состоянии сдерживать эмоции и инстинкты совершенно нереально. Глаза вспыхивают золотым и Тэхён видит, как Чон, наверное, впервые действительно злится. — Я веду себя как ребенок? Разве не ты так поступаешь! Ты жалеешь о том, что произошло тогда? Я… — Чонгук! — Тэхён видит как в глазах младшего появляются слезы. Это точно то, чего он видеть не хочет. — Не говори ничего! Я просто не могу рассказать тебе всё! Я на пределе не из-за собственного желания, но стараюсь держаться, потому что иначе точно не буду достоин даже рядом с тобой стоять. Слышать от тебя те же старые слова просто невыносимо! — первые слезы скатываются по бледным щекам, у Чонгука не выдерживает нервная система. — Я всё еще ребёнок в твоих глазах, ты даже не представляешь, как мне больно!        Из дома выходит Сокджин, смотря на развернувшуюся сцену. Чонгук вытирает слезы рукавом кофты и уходит от альфы к дому, продолжая тереть лицо. Он чувствует, как его мутит, смотрит на рукав, не понимая, почему тот вдруг окрашивается в красный. Картинка перед глазами расплывается, он видит как дергается в его сторону стоящий у двери Джин. — Тэхён, лови его! — Джин выкрикивает, понимая, что сам не успеет подхватить падающего Гука, Ким с задачей справляется куда быстрее. — Чонгук! — Тэхён придерживает голову омеги, пытаясь сильно не переворачивать из-за стремящегося потока крови из носа. — Малыш, что с тобой! — Чего вы здесь устроили? Тащи его в дом, ещё этого не хватало в нашей-то ситуации.       В доме их встречает Юнги, переглядываясь с Хосоком. Они оба впервые видят Тэхёна со своим омегой, правда не такой они эту встречу представляли. Да и как оказалось, Тэхён не шутил, говоря, что его омеге семнадцать…       Джин укладывает Чонгука на кровать, прося принести лед из холодильника и что-то ищет в своей огромной аптечке. Он вкалывает что-то Чонгуку и говорит, что по виду явное истощение, опять. Напоминает, что уже предупреждал Тэхёна о подобном и делает компресс со льдом, прикладывая к голове парня и небольшую холодную ткань к переносице, чтобы замедлить кровь. Тэхён все это время Чонгука за руку держит, словно приклеенный и лишь кивает на слова доктора. Через полчаса Хосок говорит, что пора ехать обратно в город, к дому в это время подъезжает Намджун. — Останешься с ними, — Тэхён тяжело выдыхает, идя к своей машине. — Я не могу вас одного отпустить, — Джун совершенно не предполагал, что его оставят на охране. — Что ты мне предлагаешь? Приказам разве уже не надо подчиняться? Так вот я тебе приказываю остаться здесь, со мной и Хосоком будет Джухон и Шону. — Если с вами что-то… — Намджун. Ты мне нужен здесь. И если что-то случится с этими тремя, я тебя лично пристрелю, — Тэхён разворачивается, открывает дверь машины и захлопывает ее за собой. Джун отходит чуть в сторону, кланяясь проходящему мимо Хосоку и провожает две уезжающие машины взглядом. — Они тебя бросили прямо в пекло, — смотрит за уезжающими, подходящий ближе Юнги. Намджун смотрит на него сверху вниз и соглашается мысленно.