Ocean of Feelings: Tears

— Я завтра уеду, надо кое с чем закончить, — Тэхён смотрит в окно из кабинета Хосока. На столе альфы куча документов, которые он, кажется, будет разгребать в одиночку. — С чем или кем? — уточняет Чон, и слышит глубокий вздох. — Даже не начинай. Мне хватает проблем на начало этого года. Пора с какими-то заканчивать. Кстати, когда собираешься представить меня своему омеге? Почему я вообще об это узнаю не от тебя? Сердце клана Чон, да еще и клятву уже принес. Когда ты вообще успел всем этим заняться? Хотя не говори, я не хочу знать, куда ты тратил время, пока я разгребал новогодние финансовые отчеты. — Как со всем разберешься, так и познакомлю. И позвони Чанёлю, потому что если он свяжется со мной еще раз и будет говорить о твоих планах, я его пристрелю, — Тэхён не отвечает, лишь кивает головой, словно ставит галочку где-то у себя в заметках и перекинувшись еще парой слов уходит из офиса Чона.        Альфа едет на работу, погруженный в свои мысли о завтрашнем дне. Завтра надо все закончить. Дальше так продолжаться не может. В какой-то момент он не успеет и за его ошибки будет платить Чонгук. Тэхён готов сделать все, лишь бы это не был Чонгук. Он его оставит. Вернется в прежнее русло жизни, в котором черные глаза не будут сжигать и без того мертвую душу дотла.

***

      В шесть часов утра Джексон открывает входную дверь, видя перед собой серьезного альфу, смотрит на него и не сказав ни слова пропускает в дом, говоря, что Чонгук еще спит. Прошло уже почти две недели с момента выписки Чонгука из больницы, его сбившийся цикл все еще дает о себе знать, приходится держаться на расстоянии и часами говорить по телефону. Но вчера Тэхён все обдумал. Он выполнит последнее желание Чонгука и исчезнет из его жизни. Навсегда.       Сонный парень смотрится до умилительного нежным, заворачиваясь в пуховое одеяло. Тэхён садится на кровать рядом со спящим и гладит парня по волосам. Такой красивый и такой запретный для него. Можно лишь смотреть, Тэхен понял, что трогать Чонгука ему запрещено свыше. Судьба не хочет, чтобы этот омега был рядом, чтобы просыпался в его объятиях, чтобы Тэхен касался его и ничего не происходило. Предупреждение от главы Ву было не последним, и оставаясь рядом, Чонгук пострадает намного больше, чем сам Тэхен. — Малыш… — глубокий голос мужчины пробуждает ото сна. Чонгук видит его силуэт в темноте. — Поедешь со мной? — Поеду, — не думая отвечает младший и Тэхён чувствует как сжимается сердце от этого доверия, от этого тепла, которое исходит от маленького омеги. — Даже не спросишь куда? — рука гладит спутавшиеся кудри на голове омеги и переходит на теплую кожу щеки, нежно касаясь пальцами. — Куда угодно… Если только ты полежишь со мной еще несколько минут.       Тэхён соглашается, чувствуя объятия и сам прижимает Чона ближе к себе. Его природный запах провоцирует рецепторы. Чонгук действительно как наркотик для Тэхена и эту зависимость пора лечить.       Джексон заходит в комнату через несколько минут, говоря, что собрал вещи младшего и уходит по своим делам. Тэхен обменивается с ним кивками и возвращается к наслаждению в объятиях Чонгука.       Дорога оказалась долгой, такой долгой, что хотелось повернуть обратно. Чонгук то внезапно начинал говорить, то затихал на долгие минуты, но Тэхен понял за все время знакомство с этим парнем одно. О своей жизни Чонгук не говорит ничего. — Это дом моих родителей, мы здесь останавливались, когда отец хотел от всего отстраниться или вспомнить о матери. — Это… Это дом у моря? — Чонгук своим глазам не мог поверить, смотря вдаль, на подвижную морскую равнину. — Ты ведь этого хотел? — Тэхен передает вещи прислуге и подходит к омеге. — Сейчас конечно холодно, но главное ведь вид, да? — Да… — кажется Чонгук уже ни на что не смотрел и ничего не слушал, утопая от внутренней дрожи восторга.       После приезда, Тэхён показывает Чону дом, но тот очевидно хочет не этого. Ким отпускает его на пляж, оставаясь дома и дает указания по охране и обслуживанию.       Смотреть на вольную гладь можно было вечность. Чонгуку казалось, что он сможет не моргая таять во всепоглощающем удовольствии от наблюдаемого. Волны были не сильные, мокрый песок холодный и темный, солнечный свет тусклый, но чем ниже солнце спускалось к горизонту, тем чище становилось небо и свет его в какой-то степени даже грел. Чон об этом мечтал сколько себя помнит и вот он на берегу, в одиночестве и покое. Все именно так, как и должно было быть в его мечтах. Он ежится от холодного ветра, но совершенно не хочет уходить в дом, лишать себя этой возможности впитать в себя каждый звук, каждый прибой. И все же чего-то не хватает. Невероятно не хватает. На душе словно пустая дыра, которую можно с легкостью заполнить, только вот зависит все не от одного Чонгука.       Омега прикрывает глаза, вдыхая полной грудью, он слышит чужие шаги за спиной, он чувствует чужое тепло даже на расстоянии и дыра внутри заполняется сама собой. Так нежно и тепло, так расслабляющее и приятно. Чужие руки обнимают прижимая к горячей груди позади. Чонгуку это кажется лучше любой одежды и обогревателей. Это что-то на грани понимания, его такому не учили и не научат никогда. Он сам постигает всю суть чужих прикосновений, слов, вздохов. Это обучение дается куда сложнее для него чем все те формулы и программы, которыми забита его голова, но в тоже время это намного интереснее, важнее для него, чем все происходящее в жизни. — Ты совсем замерз, — почему этот мужчина так нежен? Почему так бескрайне добр с ним? Почему заставляет чувствовать все эти эмоции, от которых в голове нет порядка. Его руки такие крепкие и горячие, прижимающие так близко и не дающие отступить. Как можно не растаять от этих прикосновений чужих губ к виску? — Почему ты делаешь все это для меня? Почему ты такой хороший? — Это ведь ты говорил мне, что я плохой человек. — Не для меня. Не хочу в это верить, — Чонгук поворачивается в объятиях, смотрит в глаза, пытается увидеть что-то, но видит лишь себя. Он там, глубоко внутри Тэхёна, и уходить оттуда не хочет. Не может. Не будет. — Из-за меня ты пострадал, — взгляд меняется. В нем горечь и сожаление, боль и вина. Тэхёну такой взгляд не подходит. Его руки слабеют и объятия кажутся уже не такими крепкими как секунду назад, но Чонгук и не думает отступать. Запах Тэхена его не отпускает, да и самому мальчишке не хочется никуда отходить. Зачем? Терять это тепло глупо. — Я должен был быть рядом, должен был успеть но… — Я в порядке. Ничего не произошло, главное, что ты рядом сейчас. — Нет. — Тэхён серьёзен, не хочет даже думать, что было бы, опоздай он чуть больше, но мысли лезут в голову, и Чонгук не прав. Всё Не в порядке. Всё катится по наклонной вниз, в самые пучины ада, откуда Тэхён не может сбежать. Он пытался. Правда пытался не обращать на Гука внимание, видеть в нем все ещё несовершеннолетнего ребенка, но надолго не хватало. Срывы всё чаще, а желание оградить и спрятать Чонгука от всего мира все больше. Давит в груди камнем и тянет всё глубже и глубже вниз. Это ненормально, болезненно и трудно. — Тебе быть со мной нельзя, это слишком опасно. — Я не боюсь! Это просто отговорки… — Я боюсь, Чонгук! Я боюсь за тебя, боюсь не успеть в нужный момент, боюсь потерять тебя из виду даже на секунду, — Тэхён вновь прижимает к себе, как-то судорожно выдыхает, не может остановиться, смотря в чужое лицо, не может успокоить себя из-за этих чувств к одному мальчишке, перевернувшему весь его привычный мир. Чон замирает, слушая как сбито говорит старший и ловит каждое его слово, каждый вздох и выдох, не в состоянии насытиться. Именно сейчас та дыра, что внутри, заполнена до краев. До предела заполнена Тэхёном. — Тебе тяжело? Мне тоже… Я ничего не понимаю, — кажется, Чонгук впервые в жизни произносит эти слова. Он ведь так усердно учился, так много читал, но что происходит между ним и альфой, не понимает. Это так сложно и так просто одновременно, что запутаться слишком легко. Тэхён не такой как остальные, он не требует ничего, ничего не обещает, не говорит, что всё будет прекрасно, он берёт и делает так, как считает нужным, невзирая на правила, не думая, что этим ставит себя под удар. Просто если это для Чонгука, ему на все правила плевать. — Я не хочу отпускать тебя, не хочу, чтобы ты уходил, чтобы был с кем-то другим, чтобы говорил с другими, смотрел на них. Мне тяжело это представлять, я не хочу об этом думать. Я никогда ничего не хотел от кого-то, не думал, что это важно. Я думал, что приехав сюда, к морю, всё встанет на свои места. Все ведь так, как я и хотел, но мне мало. Мне этого не надо, если тебя нет рядом. Понимаешь? — Пятнадцать лет, Чонгук… — этот мальчишка добрался до каждого уголка ледяного сердца. Разжег огонь о котором Тэхён уже давно забыл. Ну почему он такой невероятный? Такой маленький котенок, который стал дороже всего в этой жизни за столько короткий срок.- Не могу просто выбросить тебя из головы, но должен. Я не сдержусь в этот раз. Ты меня притягиваешь, словно магнит, твой запах везде, я словно только им могу дышать теперь. — Должен? Что ты имеешь в виду? — Чонгук внутренне уже понимает, но от вопроса удержать себя не может. Тэхён ведь не бросит его? Сейчас, когда Чонгук уже чувствует как омега в нем просыпается, и терзает изнутри, в надежде на близость альфы. Но это не только инстинкты, Чон всей душой утонул в Тэхёне. В его голосе, его взгляде, прикосновениях. — Я не останусь, это будет слишком… Тебе не нужен такой как я, чьи руки в крови, ты выше и я не потяну тебя за собой. Близость лишь всё усугубит. — Нет! — омега чувствует, как глаза начинает пощипывать от желания разреветься. — Ты не оставишь меня! — Чонгук! — Тэхён за плечи отстраняет от себя мальчишку, смотрит в глаза и готов себя ненавидеть ещё больше. Чонгуку больно. Больно от его слов, которые давят даже на собственные нервные клетки. Но как иначе? Что он вообще сможет сделать, привязав этого мальчика к себе? Ему хватает, что он сам уже погряз в нем с головой. — Ты проведёшь свою течку с альфой которого полюбишь! Это всё временно, и ты всё забудешь. Найдешь того, кто хотя бы по возрасту тебе будет равен, от кого не будет столько проблем. Ты слишком молод ещё! — Ты не можешь говорить такое… Я не хочу другого и ты не хочешь! — Чонгук отстраняется от альфы, избавляется от хватки чужих руки и отходит на шаг. Тэхён не уйдёт, он по глазам видит, что альфа не хочет. Видит, что эти слова не искренние и не верит ни единому. — Я уеду как зайдет солнце. — Значит, мне найти альфу, которого люблю до этого времени? Я найду, ты оценишь! — эмоциональный взрыв для Гука редкость, Тэхён не часто видит его эмоции, он их просто чувствует, но сейчас каждая клеточка омеги кричала о идиотизме его слов. О том, что Тэхён пожалеет, и он уже начинает. Знает, что Чонгук не слушает, когда ему приказывают, когда говорят сделать все наоборот. Ким даже не оборачивается в след психанувшему, уходящему омеге. Перед глазами морская гладь, холодный ветер в лицо, а слёзы в чужих глазах отпечатались в голове. Он опять довел всё до крайности.       Солнце совсем медленно спускалось к горизонту, хотелось чтобы оно и вовсе замерло. В воздухе витал аромат мёда, насыщенный и притягательный. Тэхён вдыхал полной грудью, понимая, что время пришло. Кажется, стоит уехать раньше запланированного. Сдерживать себя перед таким Чонгуком будет невозможно.       Тэхён не подозревал, что будет так сложно дышать. Сложно дышать Чонгуком и при этом не прикасаться к нему, не видеть его. Мальчишка словно спрятался где-то, где Ким найти его не может, но всеми фибрами души чувствует чужую близость. Будто оглянись в момент и он окажется позади, но оглянувшись Тэхён никого не видит. Дом словно пуст, тишина прерывается лишь шагами охраны у входа, переговорами дворецкого с персоналом обслуги и ветром, врывающимся в открытые балконные двери. Чонгука нет нигде, он словно тень, передвигается по дому так, чтобы Тэхён его не увидел, чтобы не сказал ещё большей глупости. Сказанного ранее и так достаточно, в большем мальчишка не нуждается. Он просто исполнит то, что ему сказал старший, он никогда не слушается, но сейчас готов пойти на такую жертву, лишь бы показать Киму, что после всего, что произошло, альфа не смеет уходить.       Запах мёда заполнил собой весь дом. Тэхён распорядился, чтобы все альфы покинули его, от греха подальше, и не смели переступать порог до окончания течки, назначив на пост охраны давно знакомых бет. Он доверяет своим людям, но оставлять Чонгука здесь одного в таком состоянии, от которого омеги себя не контролируют, не хочет. Альфа внутри не понимает в чем проблема, почему нельзя взять своё, почему Тэхен впервые столь крепко держит ошейник на своей сущности, почему не отпускает. Солнце ярким светом пробирается сквозь окна, озаряя весь дом ярким оранжево-желтым цветом, отражаясь в зеркалах. Не верится, что зима уже на пике. Тэхён готов проклинать себя вечность, за дикое желание остаться, потому как с каждым прошедшим часом, Чонгук раскрывался как цветок, дурманя здравый рассудок. Найти и заключить омегу в объятия хотелось безумно. Целовать его губы, до нехватки кислорода, смотреть в глаза. Невероятные. Какие же они все-таки невероятные.       Ким всё еще не видел Чонгука после их разговора, а прошло без малого два часа. Пора было собираться и уезжать, оставить течного Гука одного и поехать напиться, чтобы не примчаться обратно. Тэхен идет по коридору к собственной комнате, его бесит то, что дом такой огромный, не дающий возможности отыскать одного единственного мальчика. Аромат густеет с каждым шагом Кима к двери. Он уже внутренне понимает, где находится Чонгук. Понимает, что если зайдет внутрь сломает себя, сломает жизнь Чона, но зайти надо. Зайти за вещами, за тем, чтобы увидеть мальчишку в последний раз, чтобы услышать его голос, чтобы после пить ещё больше, прокручивая в голове этот момент.       Ручка на двери опускается вниз, Тэхён открывает дверь словно она никогда не поддавалась его напору, как давно закрытый сейф теперь распахнулся перед ним и альфа заходит внутрь.Он замирает, слыша захлопнувшуюся позади дверь. Солнце слепит глаза своим ярким светом, все в комнате какое-то ненастоящее, неестественное, кроме сидящей на кровати фигуры. Как же ему идет красный… — Пришел?.. — Чонгук укутан в шелковую ткань постельного белья. Яркий красный цвет отражает солнце, становясь ещё более насыщенным. Черные локоны волос кажутся ещё более темными, а глаза выразительными. У Тэхёна нет слов описать то, что он видит. Это невозможно сделать. Он задыхается от этой картины, не смеет моргнуть лишний раз, чтобы впитать в себя каждый сантиметр оголенной шеи омеги. — Твои слова… Сначала я хотел сбежать, но подумал, что в таком состоянии далеко я вряд ли уйду, да и сроки по поиску «любимого альфы» у меня не вечные, так? Ты старше, но это не делает тебя мудрее… — Что ты делаешь? — Чонгук опускает оголенные стопы на покрытый мягким ковром пол. Его бледная кожа сопровождается шелковой тканью, искусно спадающей вниз. Он встает с кровати Тэхёна с лицом полным решимости, кричащем о том, что назад пути нет и не будет больше никогда. Тэхён столько уверенности видит в этих глазах, сколько не видел уже давно у людей окружающих его. И кто смеет говорить, что дети ничего не понимают? С таким взглядом, Чонгук кажется куда старше Кима. — Я хочу показать тебе того альфу, Тэхён. Ты должен его узнать. — Остановись…        Красный материал стекает с плеч омеги, слишком быстро. Он как огненный поток, сопровождаемый солнечными лучами заходящего солнца, струится по коже Чонгука, открывая Тэхёну истинную красоту омеги. Чон на секунду прикрывает глаза, все же ловя постыдные нотки в своем поведении, но заставляет себя идти дальше. Каждый шаг юного омеги отдается эхом внутри Тэхёна. Обнаженное молодое тело не дает никаких шансов на освобождение. Пальцы за долгое время начинают дрожать как у наркомана.       Чонгука ласкает само солнце. Он как ангел, пришедший из рая. Явился перед Тэхёном не взирая на все его грехи. Его мягкие изгибы, его запах, его жар, источаемый на микроуровне, все это разрывает остатки души альфы. Когда омега оказывается совсем близко к замершему Тэхёну, поднимает на него свой взгляд. Он все еще такой же маленький, не опытный в таких делах и совершенно невинный. — Меня сейчас так трясёт, — он говорил за двоих, Тэхён лишь мысленно кричал о согласии и ничего не говорил вслух. — Всё это ведь из-за тебя. Ты меня таким сделал.       Лбом мальчишка упирается о широкую грудь старшего, смотреть в глаза альфы так тяжело и страшно. Страшно… Когда вообще Чонгук начал бояться? Когда его похитили? Когда он оказался в том клубе? Или может, когда его продали? Кажется именно тогда, когда столкнулся с незнакомцем, смотрящим на него свысока и крепко держащим за талию. — Чонгук, отойди… — Я слышу, как оно бьется, твоё сердце.       За спиной Чонгука заходящее солнце и, кажется, он сам сияет изнутри. Такой нежно — прекрасный, невообразимо дурманящий, такой родной и в тоже время совершенно неизведанный, интригующий. Да Чонгука и миллионом слов не описать. Для Тэхёна это обрыв, пропасть, по краю которой он пытался ходить, иногда поскальзываясь. Если бы тогда, в тот самый ноябрьский день, он решил всё иначе, если бы не поехал тогда к Чонгуку, возможно, переболел бы этой странной болезнью привязанности, но нет. Сейчас Чонгук стоит перед ним совершенно открытый, обнаженный и такой живой, как никто другой в этом мире.       Руки потряхивает от одного вида юного омеги, во всей своей красе, все рецепторы горят от дурманящего аромата течки. Тэхен чувствует себя диким животным, вот-вот разорвущим сдерживающую его цепь. Зато Чонгук нагнетает, давит мастерски, не давая и шага ступить. — Я знаю, что ты просто защищаешь меня, не пойму только от чего… — От себя, — у Кима начинается ломка. Он сжимает кулаки, лишь бы прямо сейчас не схватить свою добычу. Чонгук переходит в наступление вновь, скользя ладонями вниз по рукам альфы и касается сжатых кулаков. — Ты единственный, кто не причинит мне боли, — Гук каким-то образом расслабляет чужие сжатые пальцы и медленно тянет на себя. — Остановись, прошу тебя, котёнок… — Прости, но я тебя не отпущу.       Горячая ладонь Тэхёна касается нежной кожи изгиба талии Чонгука. Альфа с каждой секундой чувствует все больше чужое тепло, через прикосновение они обмениваются собственными душами. Мальчишка поднимает слегка затуманенный взгляд на мужчину, убивая в нём сомнения одно за другим, скользя пальчиками к вороту рубашки.       Тэхен в рубашках невероятно притягательный, но сейчас хочется лично стянуть вещь с его тела, чтобы прикоснуться к чуть смуглой коже подтянутой груди. Чонгук чувствует, как альфа начинает исследовать территорию. Скользит по бокам, переходит на спину и спускается вниз, так медленно, что застывает кровь. Омегу пробирает резкая боль внизу живота, и он, прикусывая губу, отводит взгляд. Течка каждые несколько часов переходит в активный режим, снося крышу, но раньше такого не было, либо, просто не было Тэхёна рядом. — Тэхён, — побитым щенком смотрит Чонгук и срывает последние тормоза Кима. — Тшш, котёнок, всё пройдёт, — наверное, это вошло в привычку у Тэхёна, поднимать Чонгука на руки, крепко держа за бедра. Да, видимо, и сам мальчишка не против такой инициативы от альфы.       Голос Тэхёна бархатный, растворяется в воздухе комнаты успокаивая. Ему хочется довериться без остатка и Чонгук не сопротивляется. Кровать прогибается под весом его тела, когда альфа кладёт его на красные шелковые простыни. «Как же это божественно выглядит. " — И всё-таки, тебе нравится красный, — говорит омега и Тэхён понимает, что сказал в слух, да и плевать. Этот парень явно знает насколько привлекателен в глазах такого как он.       Тэ еще раз скользит взглядом по обнаженной фигуре перед ним, и во рту собирается слюна. Кто же знал, что Чонгук так невероятно красив без одежды. И сколько бы Тэхён не представлял его голым, всё это ни в какое сравнение не идёт с действительностью. Оставшиеся несколько пуговиц своей рубашки, Тэ расстегивает продолжая пожирать глазами юное тело. — Мне нравишься Ты в красном, — альфа избавляется от рубашки, тут же опускается на кровать, захватывая Чонгука по обе стороны в оковы своих рук и приближается к его лицу. — Манипулируешь мной, как хочешь.       Целовать Чонгука никогда не надоедает. Его отзывчивость в каждом движении губ. С каждым вздохом океан чувств захлестывает все сильнее. Были бы силы, Тэхён бы вечно целовал эти губы. — Ты по-другому не поддаешься, — Чонгук укладывает свои руки на широкие плечи альфы. — Я не остановлюсь, понимаешь? — вновь серьезный тон содрагает воздух. — Не отпущу тебя после ни на минуту. С ума сойду, но от тебя не откажусь. Я ведь старый уже для тебя, зачем тебе эти проблемы. Секс — это одно, течка — это уже совершенно другое. — Именно поэтому я хочу, чтобы это был ты. Только ты, всегда, — тонкая ладонь с изящными пальцами скользит по щеке, слегка покрытой щетиной. — И да, ты старше, но я не хочу опять говорить о том, что мне всё равно… — Я люблю тебя, — перебивает Тэ и сердце замирает у обоих. Тэхён говорит смотря в глаза, впервые. Эти слова так долго формировались в его сознании, так долго откладывались на потом. Сейчас звучат так сладко, так вовремя и невероятно нежно. — Не думал, что так сильно полюблю.       Чонгук не отвечает, да и не за чем. Вновь мягкий поцелуй в губы, ленивые движения, словно впереди еще миллион лет такого наслаждения, но мальчишка прерывается на сдавленный стон, чувствуя повторную боль внизу.       Аромат мёда наполняет каждый сантиметр комнаты, вытекая из приоткрытого окна на улицу. Не хочется выпускать и капли этого сладкого запаха, Тэхён готов в нём задыхаться, но уж точно не делиться с остальными.       Чонгук ерзает, чувствуя как природная смазка начинает выделяться в полной мере, создавая странные ощущения между ног. Он громко дышит ртом, вздрагивая от нового поцелуя альфы. Резкий, мокрый поцелуй распаляет и даёт определенный старт. Тэхён проникает в ротик омеги языком, совершая им головокружительные движения. Он удобнее устраивается на кровати, перенося опору на ноги и касается руками молочной кожи Чонгука. Его тело словно оголенный провод, при каждом касании покрывается мурашками. Такой невинный, чистый омега. Тэхён улыбается в губы любовника, за что его тут же тянут за отросшие волосы. — Не смейся… — Ты такой милый, — вновь улыбается Тэ. Сразу две улыбки подряд от этого альфы. Копилка Чонгука внезапно пополняется. — Хочу тебя всего зацеловать. — Сделай хоть что-нибудь… — младший приподнимается, крепче держась за шею и утыкается носом в пульсирующую на ней вену. — Мне сейчас так тяжело думать. Тэхён втягивает носом медовый воздух: — Даже не представляешь как мне тяжело. Но, хочу, чтобы ты был полностью в нирване от своей первой течки, чтобы даже не задумывался о других.       Хотелось что-то ответить, но Тэхён начинает исполнять сказанное. Целует в висок, в щёку, оставляет след своих губ за ушком. Чонгук прикрывает глаза чуть откидывая голову, открывает для Кима свою шею. От одного лишь вида на неё, хочется впиться зубами, оставляя метку. Вспоминается Мёнсу, чтоб его, который ещё давно, на продаже, описывал шею Чонгука, как лакомый кусочек для любого альфы. Так и есть. Тэхён скользит от подбородка вниз носом, оставляет поцелуй на дернувшемся кадыке. Целует ложбинку между ключицами и слышит тихий стон с просьбой. — Т-тэхён… Пожалуйста, там так тянет внизу… — хнычет Чонгук и от этого даже странно как-то. Всегда спокойный, уравновешенный и редко эмоциональный, сейчас чувственный, возбужденный, такой требовательный.       Тэхён проводит языком по губам словно специально игнорирует мальчишку. Чонгук впервые чувствует такое возбуждение во время течки, понятно дело ему все это в новинку, но ни во что плохое это явно не выльется.       Грудь у Чонгука вздымается быстро, поддаваясь вверх, Тэхён цепляется взглядом за ареолы затвердевших сосков. Они так и манят его прикоснуться, и он сдается на их милость, захватывая один сосок в плен влажных губ. Чонгук давится воздухом, путаясь пальцами в волосах альфы. — Т-тэхён…       Он вновь и вновь повторяет имя, пытаясь оставаться в своем уме. Прохлада улицы ни на градус не остужает его горящее тело, охваченное пламенем прикосновений альфы. Кажется, что ещё немного и загорится нависший над кроватью балдахин. Когда Чон распахивает глаза, видит ткань тёмно-зеленого цвета, кажется, это бархат или что-то похожее. В глазах плывет и зелёный цвет словно расплывается повсюду, никак не сфокусироваться на отдельных предметах. Тэхён делает всё, чтобы мозг отключался медленно, но с какой-то ненормальной резкостью и вспышками перед глазами.       Длинные пальцы альфы переходят на бедра, скользят к коленям по внешней стороне, пока Ким оставляет поцелуй на тазовых косточках. Чонгук эстетично прекрасен, чтобы быть с кем-то, но Тэхён его уже забрал себе и точка. Чтобы в одиночку наслаждаться таким произведением искусства, смаковать каждым дюймом.       Аккуратный порозовевший член Чонгука уже стоял, ожидая внимания альфы. Тэхён спускался к нему мучительно долго, его руки расстегивали ремень собственных штанов. Казалось, он издевается. Смазка пачкала бедра и простыни, Чонгуку хотелось сгореть до тла, лишь бы не чувствовать того, что он испытывал, пока ждал чужих прикосновений.       Когда Тэхён покончил с брюками, Чон мог полностью рассмотреть обнаженного мужчину. Солнце всё ещё освещало комнату, никак не желая покидать небо. Да и к лучшему это, сейчас хотелось видеть всё. — Какой сладкий ракурс, — вновь облизывая губы, Ким смотрит на, чуть раздвинувшего колени в стороны, Чонгука. Его блестящие черные глаза, были окутаны пеленой возбуждения, ещё немного потянуть и он сам набросится на альфу. Тэхён таким результатом доволен. Его котёнок станет ещё соблазнительнее дальше.       Внутренняя сторона бедра намного чувствительнее. Чонгук вздрагивает от касаний, и задерживает дыхание, когда пальцы касаются влажного входа. — Столько смазки, Гукки. Так сильно хочешь меня? — влажными пальцами Ким проводит по члену омеги. — Я. Я же… Не… — запинается Чон и вновь вздрагивает от резко наклонившегося к нему Тэхёна. — Может, мне войти в тебя сразу, раз уж ты так течешь, — шёпот в область шеи, отвлекает от, проскользнувшего внутрь Чонгука, пальца. Он почти вскрикивает, но смазка максимально избавляет от боли. Тэхён выцеловывает шею, оставляя наливаться засосы. Пусть не полноценные метки, но этого пока достаточно. — Котёнок, ты такой нежный внутри, — сейчас Тэхён решил для себя, что пора уже открыться. Сколько тайных желаний и фантазий связанных с Чонгуком посещало его голову, что в пору писать романы. Чонгука хотелось всегда, везде и медленно. — Не говори… Этого. — Смущаешься? — Тэхён вновь обхватывает сосок губами, посасывая и вводит второй палец, слушая стоны младшего. — Н-нет… — Уверен? — Ким начинает раздвигать внутри пальцы, двигая ими активнее. — Даже так? — Ахх. — Чонгук, — Тэхён приподнимается над мальчишкой, устраиваясь между его ног, все ещё раздражая нутро пальцами. Чон концентрирует внимание на зовущем его альфе, что выходит крайне трудно. — Я тебя хочу.       Он входит быстрым движением, чтобы не приносить лишней боли своему мальчику. Чонгук прикусывает губу и комкает в кулаках простынь. Сердце вырывается из груди так сильно, что еще немного и вот-вот покинет своё место. Тэхён двигается медленно, давая привыкнуть, сам наслаждаясь метаниями омеги. Всё это кажется нереальным, запредельным и каким-то сводящим с ума. Они оба погружаются в происходящее с головой и понимают, что обратной дороги больше не будет никогда. Она исчезла как и солнце, скрывшееся за горизонтом. Тьма принесла с собой лишь атмосферу бескрайнего удовольствия.