Empty

      Когда в здании раздались первые тревожные сигналы: непонятно откуда доносившийся гул сирен и какая-то дрожь, никто не мог понять, что случилось. Доктора, психологи, охранники, медбратья и медсестры продолжали работать, а пациенты вели себя как обычно. Все было как обычно. Но потом начался конец. — Внимание, персонал, просим вас незамедлительно пройти в зону эвакуации, больных просим оставаться в своих палатах. Повторяю, внимание, персонал… — раздался монотонный голос из динамиков, а через мгновение свет на этаже вырубился. Большая раздевалка погрузилась в тьму, а потом загорелись лампы, работающие от резервного источника энергии. Габриэлла недоуменно посмотрела на свою напарницу, тем самым будто бы спрашивая «Что происходит?», но та явно знала не многим больше её. — Ладно, я пойду, быстро возьму документы из своего шкафчика и вернусь, подожди меня, хорошо? — предупредила она подругу, направляясь в сторону своего рабочего кабинета. Стараясь не медлить, девушка быстро вытаскивала из шкафчика свои вещи, как внезапно за дверью раздался топот, а следом леденящий душу крик. Крик Сары. Паркер напряглась. Услышав, что кто-то дергает ручку двери, девушка, недолго думая, залезла в шкафчик для одежды, закрывая за собой дверь и молясь, чтобы ее не выдало прерывистое дыхание. Удивительно, что творил страх с агностической атеисткой, не знавшей ни одной молитвы.       Дерганье ручки сменилось шумом, звуками ударов и пыхтением. Кажется, дверь заклинило, и кто-то отчаянно пытался ее выбить. — Боже мой… — всхлипнула Габриэлла, тут же зажимая себе рот рукой, чтобы не издать ни звука. В помещение ворвалось сразу три человека. В одном по голосу Паркер узнала одного из своих пациентов — мужчина с множественным расстройством личности. Он был закреплен за ней, как и многие другие в этой больнице. На женщину постепенно находило понимание того, в какой глубокой заднице она находится. Двери самых опасных пациентов были под защитой не только замков, но и электричества, что не позволяло открыть их без карт доступа. Но теперь на волю могли вырваться самые ужасные из тех, кто не поддавался лечению. Тех, чьи кошмары не уходили, а напротив, сменялись самыми худшими. И один из них был прямо в этой раздевалке. Его дыхание Габи могла слышать совсем-совсем близко. Что-то невнятно бормоча, больной прошёлся по раздевалке, копошась в столах. Выудив фонарик, он, бегло озираясь, как крыса, резко выбежал из раздевалки, оставив медсестру наедине со своим страхом, бешено бьющимся сердцем и осознанием того, что до спасительного пункта эвакуации придется пробиваться. Боец из дамы был, мягко говоря, ужасный. Пацифистка по природе, Габриэлла ни разу не держала в руках оружия. А в рукопашной борьбе и вовсе была настолько плоха, что даже многочисленные и крайне усердные попытки ее отца обучить Паркер не увенчались успехом.       Светловолосая не знала, сколько времени она провела в шкафчике, но пора было выходить. Аккуратно приоткрыв дверцу, Габриэлла вышла из своего убежища, воровато оглядываясь, и прислушиваясь к звукам, что далеко не радовали. Вдалеке раздавалось улюлюканье, крики, визги, удары и выстрелы. Стоп. Выстрелы? Это, должно быть, охранники! Они точно должны были помочь! Паркер быстро подбежала к столу, хватая оставшийся один из трех фонарик и пару батареек. Возможно, впоследствии она поймет, как глупо было брать то, что могло ее выдать, но это будет потом. Не сейчас. Сглатывая, девушка медленно подошла к двери. Услышав мягкое хлюпанье под подошвами своих балеток, Габриэлла опустила глаза, и, увидев кровь, едва смогла сдержать крик, вновь прижав руку к губам. Было непонятно, кому она принадлежала, но тела не было — лишь кровавый след, что тянулся за поворот коридора. Габриэллу затошнило. Стараясь сдержать рвотные позывы, она аккуратно, прижавшись к стенке коридора, двигалась к спасительной лестнице, ведущей вниз. Прямо перед ней пробежал кричащий больной, скрываясь в темноте коридора. Не выдержав, Габриэлла поддалась панике и бросилась бежать. Почти также отчаянно, как бежал тот пациент.       Кажется, ей повезло — на лестнице находилось два вооруженных охранника. — Мисс, что вы здесь делаете? Вам следует немедленно пройти в зону эвакуации. Вам ясно? В зону эвакуации! Внизу все чисто, можете идти, — проговорил один из них, отходя в сторону и пропуская девушку. Паркер, даже не особо вдаваясь в подробности, ринулась вниз. А вот и спасительная дверь. Но Габриэлла даже не ожидала того, что та может быть заперта. На лестнице раздались крики и выстрелы. — Нет… — пробормотала она, с усилием дергая ручку, — Нет, нет, нет! *** Услышав раздавшийся звук сирены, который разносился по всей территории больницы, достигая даже закрытых камер для особо опасных пациентов, Глускин поднялся и подошел к двери своей «камеры», пытаясь понять, что же происходит, и смотря через маленькое окошко в двери. Когда из динамиков раздался голос, приказывающий всем работникам пройти в специально отведенную для них зону, которую можно было считать «безопасной», свет отключился, как и все электричество в здании. Практически все двери открылись, что позволяло пациентам психиатрической лечебницы выбраться из своих камер на свободу и отправиться на поиски выхода. Конечно же, Эдди не упустил такую возможность, которая могла бы больше не предоставиться, и, открыв дверь маленькой комнаты, вышел в коридор, освещенный тусклым светом ламп, работающих от дополнительного источника питания, находящегося, скорее всего, где-то в подвале.       Несомненно, длительное заключение в подобном месте не принесет никакой пользы, а ежедневные процедуры, основанные на причинении боли пациентам — тем более, поэтому, почувствовав некоторую свободу от всех этих докторов, медсестер и прочих, мужчина направился в сторону комнаты, где обычно ночевал медперсонал и хранилась одежда. Зайдя в эту относительно небольшую комнату, Глускин осмотрелся, стараясь найти хоть какую-нибудь одежду, не похожую на ту, в которой он был сейчас. Вскоре им было найдено несколько рубашек, одна из которых всё же подошла по размеру мужчине, и классические штаны. Быстро переодевшись, он вышел обратно в коридор и, повернув направо, прошел тем же путем, которым его вели на большинство процедур.       Вдруг вдали мелькнула чья-то фигура и скрылась в одной из многочисленных палат. В этот момент Эдди почувствовал необычайную злость на всех, кто окружал его — врачей, медсестер, пациентов, — всех, кого он когда-либо встречал в своей жизни. Буквально добежав до комнаты, в которую и зашел тот человек, темноволосый распахнул дверь и осмотрелся по сторонам. В углу, сжавшись то ли от страха, то ли от холода, сидел молодой человек и заплаканными глазами смотрел на пришедшего пациента. Видимо, перепутав Глускина с одним из своих коллег, он поднялся с пола и подошел чуть ближе и спросил, не знает ли он, что происходит. Этот, вроде бы совершенно нормальный для испуганного человека вопрос, вызвал у Эдди внезапный порыв ярости и он, схватив за горло бедного доктора, прижал его к стене. Тот только сейчас осознал, какую ошибку он допустил, пытаясь начать разговор с психически больным человеком , и попытался оттолкнуть его, что, конечно же, не удалось. После определенного курса «лечения» Глускин получил не только еще несколько психических расстройств, но и его физическая сила увеличилась, что не давало неудачливому доктору ни единого шанса на спасение. Чуть сильнее сжав горло молодого человека, Эдди потащил его к рабочему столу, на котором он заметил несколько канцелярских ножей. Заставив парня практически лечь на стол, Глускин разрезал его одежду, откидывая её остатки на пол и осматривая парня со стороны, но всё же не позволяя ему никуда сбежать. — Грязная шлюха… — полушепотом произнес он, оставляя несколько достаточно глубоких порезов на груди парня, а после втыкая нож между его ребер, наслаждаясь криками и хрипами задыхающегося парня, ощущением теплой крови, вытекающей из ран на его теле. Еле заметно улыбнувшись, он чуть сильнее сжал горло юноши, полностью перекрывая доступ кислорода и ожидая того, когда он всё же умрет. Откинув в сторону только начинающее остывать тело доктора, Глускин медленно вышел из комнаты, держа в руке окровавленный нож и спустился на один этаж по пожарной лестнице, дверь ведущая на которую была открыта, скорее всего, из-за общей тревоги. Первой же комнатой, в которую он вошел, была раздевалка. Почувствовав резкий металлический запах крови, Эдди осмотрелся и увидел огромную лужу и след, уходящий куда-то вдаль коридора. Решив, что делать здесь больше нечего, темноволосый вышел из раздевалки и отправился в ту сторону, куда вела эта кровавая дорожка. Вдруг из одной двери резко выскочил охранник в руках у которого был пистолет, который он незамедлительно направил в сторону Глускина и выстрелил, но из-за дрожи в руках, промахнулся, что стоило ему жизни. Быстро подойдя к мужчине, Эдди толкнул его в сторону стены, а после воткнул ему в шею канцелярский нож, принесенный с собой из кабинета врача. Стянув с охранника куртку, еще почти не испачканную кровью, Глускин надел её, а мужчину, истекающего кровью оттолкнул в сторону шкафчиков и ударил его головой об дверцу одного из них. Внезапно он услышал женский голос, доносившийся с нижнего этажа, где должен был находиться запасной выход, и поспешил туда. Спустившись по лестнице вниз, мужчина увидел медсестру, стоящую около того самого выхода, который, видимо, был закрыт. Тихо подойдя сзади, он положил руки на плечо девушки и негромко произнес: «Здравствуй, дорогая. Я так долго искал тебя…»       Габриэлла была в панике. Даже не в панике — в отчаянии. Девушка продолжала дёргать ручку, отказываясь верить в то, что дверь забаррикадирована. Стараясь успокоиться, она попыталась вспомнить курсы психологии из колледжа, где она училась буквально еще несколько лет назад. Что там писали эти скучные книжки? Вдох-выдох, сосчитай до пяти и прими решение? Что же, хорошо. Раз. Два. Три. Четыр…       Голос за спиной и руки, внезапно опустившиеся на плечи, явно сбили «мантру» Габриэллы, заставив ее ноги подкоситься. Удивительно, но ей удалось устоять. Только вот сердце заколотилось предательски громко, а голос пропал. Как же она не заметила его?! Паркер медленно повернула голову, но увиденное ею вызвало смешанные чувства: облегчение, смешанное с недоверием. Нарушителем её «спокойствия» являлся довольно высокий и крепкий мужчина, который был ей не знаком. Одежда, абсолютно точно не больничная, должна была свидетельствовать о «нормальности» незнакомца. Однако, смущали его слова. Зачем охраннику искать её? Тем более, в здании было еще полно не успевших уйти с верхних этажей. Почему она? И… ей показалось, или он назвал девушку «дорогой»? Все это было слишком странным. Как и лицо его, покрытое кровью и чем-то еще, на котором застыло странное выражение. Многовато странного… Или ей кажется? «Ты сходишь с ума, это паранойя! Может быть, в нем кроется твой путь наружу?», — мысленно попыталась убедить саму себя девушка, принимая желаемое за действительное. Искренне принимая психически больного за охранника, что спасся чудом, как и она. — Вы… Вы мне поможете? — Габриэлла подняла взгляд серых глаз на Глускина. Забавная ирония судьбы: пропавшая и, скорее всего, уже убитая Сара могла бы предостеречь Паркер. Она знала досье Эдди как свое собственное. Но увы, ее тело наверняка уже варилось по частям в котлах кухни, где орудовал безумный каннибал.       Громкий звук лифта, который спускался вниз, заставил девушку вздрогнуть. Судя по приглушенным возгласам, что раздавались оттуда, находившиеся внутри люди были совсем недружелюбными. Габриэлле не хотелось умирать сегодня. Ей вообще не хотелось умирать в этом месте. — Нужно уходить отсюда! — дрожащим голосом воскликнула блондинка, разворачиваясь и хватая «охранника» за плечи, даже не понимая, что этим загоняет саму себя в ловушку, — Сейчас же! Они убьют нас! Все то время, пока девушка молчала, Глускин рассматривал ее, всматриваясь в каждую деталь — выражение лица, складки на униформе, — все это притягивало внимание мужчины и, скорее всего, из-за такой сосредоточенности, выглядел он, как минимум, странно, со своей немного ненормальной улыбкой, почти не сходящей с лица. Услышав вопрос медсестры, он лишь улыбнулся чуть шире и кивнул. — Конечно же я тебе помогу. И мы уйдем отсюда вместе… Только ты и я, — все еще продолжая улыбаться и смотреть на девушку, произнес «охранник». Посмотрев по сторонам, мужчина пошел в сторону еще одной лестницы, по которой его несколько раз вели на процедуры. Несмотря на то, что это было давно, у Глускина была хорошая память, да и проблем с ориентированием на местности у него никогда не было, поэтому он спокойно и уверенно шел вперед, ведя свою новую «невесту» за собой. Несомненно, эта медсестра нравилась Глускину, а особенно эти большие, наполненные страхом глаза. По его мнению, эта небольшая деталь придавала милому лицу девушки некоторое обаяние, что не могло не привлечь внимание Эдди. — Тебе не о чем беспокоиться, дорогая. Ты ведь со мной. Они тебя не тронут, — обернувшись и взглянув на светловолосую девушку, идущую следом, сказал он. Все же дойдя до той самой лестницы, Глускин пропустил свою спутницу вперед, тем самым защищая ее сзади.  — Сейчас мы поднимемся на второй этаж и зайдем в какую-нибудь комнату, где нас никто не найдет. — несмотря на сложившуюся ситуацию, голос темноволосого был необычайно спокойным и уверенным, что убеждало девушку в том, что «охраннику» можно верить. Поднявшись на второй этаж и подойдя к первой же двери, Глускин попытался открыть ее, но ничего не вышло. И снова его охватил резкий порыв гнева и он, выбив не очень-то прочную дверь, вошел в комнату, оказавшуюся очередным местом, где оставляли свои вещи некоторые медработники. — Спрячься пока что в каком-нибудь шкафчике. Я скоро вернусь, — произнес мужчина, смотря на стоящую рядом с ним блондинку, а после, слегка подтолкнув девушку в сторону шкафчиков, вышел из комнаты, закрывая проход выбитой им же самим дверью.