Она все равно будет моей

Снег, который еще недавно покрывал землю толстым слоем, почти растаял. На асфальте в свете первых весенних лучей весело блестели лужи. Прошло почти две недели со дня банкета по случаю выписки Круглова, но изменения произошли существенные. В самой ФЭС стало как-то теплее, уютнее. Все коллеги уже давно были семьей, но такого уюта не было никогда. За все это время Рогозина ни разу не пришла на работу в плохом настроении, ни разу не повысила голос. Самым большим шоком для всех стало то, что товарищ полковник проспала ЦЕЛЫХ ДВА РАЗА!! ЗА НЕДЕЛЮ! За десять лет службы Галина Николаевна опаздывала всего три раза, и то, потому что была в министерстве. На самом деле все было предельно просто: она почувствовала себя женщиной: хрупкой, нежной и беззащитной. После того разговора с Николаем Рогозина поняла, что он готов бороться за нее. Битва обещала быть крайне впечатляющей, так как бороться за Галину майору предстояло с ней самой. Глава ФЭС прекрасно знала обо всех своих недостатках: она была крайне строгой, с типичным комплексом отличницы, местами занудной и довольно чопорной. Тем более, ее пиджаки и брюки явно не прибавляли ей женственности (хотя и очень шли). Самой главной проблемой Галины Николаевны была ее фобия. Фобия семьи, фобия замужества. Она насмотрелась на опознания, истерики, обмороки, бесконечные допросы, на которых мужья признавались в убийствах жен и наоборот. Причины всегда были разные, но итог в большинстве случаев был такой: еще один постоялец в холодильнике Антоновой. А похищения?! Сотни раз она ловила уродов, похищавших детей с целью получить что-то от их родителей. Сколько раз обвиняемые спрашивали ее: «А у Вас есть дети?». Каждый раз она отвечала абсолютно честно и открыто: «Нет». Она сделала из себя некое подобие робота: идеальный сотрудник без намека на слабости, всегда пунктуальна, всегда принципиальна, всегда права. А Круглов был готов вытащить ее из такого состояния любыми путями. Через два дня он должен вернуться из отпуска, а его действия уже приносили плоды. Вот и сегодня она спешила на работу. Ее встретили улыбчивые взгляды сотрудников. Полковник расписалась в журнале, как тут на ее плечо упала чья-то рука. Галина повернулась и увидела подругу. - Валя, Господи, ты поаккуратнее, а то я и прием в следующий раз применить могу. - Ой! Боюсь, боюсь! – с ухмылкой ответила коллега. Для нее видеть подругу такой было одним удовольствием. Антонова видела ее после похорон мужа, смотрела на то, как Галина сама себя медленно заковывает в панцирь. А сейчас ее второй начальник и, по совместительству, хороший друг, был готов вытащить Галю из этой скорлупы. - По делу Аверина вскрытие закончила? Что скажешь? - Я все сделала, отчет у тебя на столе. – Эту фразу Валя сопроводила загадочным радостным взглядом, и ничего больше не сказав, быстро удалилась. На лице начальницы появилась теплая улыбка, она прекрасно поняла, о чем говорил этот взгляд подруги. Ее догадки подтвердились, как только она вошла в кабинет. Душистый запах вмиг наполнил легкие. Круглов, как всегда, был в своем репертуаре. Он заказал на имя любимой во всех смыслах начальницы ежедневную доставку цветов. Так что уже тринадцать дней подряд Рогозина покидала свой кабинет в компании букетов. Всегда разных, но всегда потрясающе красивых. Причем цветы постоянно оказывались в ФЭС раньше, чем сама полковник. Первые пять дней Галина Николаевна удивлялась, находя их на своем столе, но потом ехала на работу, гадая, что же находится у нее в офисе: розы, тюльпаны или ирисы. Она, конечно же, понимала, кто делает ей такие приятности, и в свойственной себе манере пыталась это прекратить. Полковник не раз набирала номер своего зама, но ответа не получала. Подруга не соврала: на столе в желтой папке лежал тот самый отчет. Но самое хорошее за сегодняшнее утро стояло в вазе рядом: огромный букет ромашек, такой большой, что взявший его в руки мгновенно за ним исчезал. Мелкие, но очень душистые они наполнили ее кабинет прекрасным запахом, а ее сердце радужным чувством. Она полностью зарылась головой в букет и сильно вдохнула, вспоминая, про своего коллегу. Коля ей давно импонировал, но признаться она в этом боялась даже самой себе. Он и раньше давал ей знать о своих чувствах, но она всякий раз, боясь, что ответит взаимностью, то уводила тему, то мягко намекала Круглову, что ничего не получится. Каждый раз она выигрывала, и ее зам откладывал этот разговор еще на какое-то время, но, похоже сейчас не тот случай: он наконец-то понял, что добиваться ее надо издалека. Причем во всех смыслах этого слова. И, действительно, план был идеальным: от цветов, которые она получала не от него самого, она отказаться не могла, так как они были оплачены, и курьер не мог их унести, а попросить его больше так не делать ей тоже не удавалось, потому что он заблаговременно заблокировал ее контакт в своем телефоне, а проводить свой отпуск уехал в Подмосковье. Теперь его начальнице приходилось принимать ухаживания, и она понимала, что проигрывает: еще никто не добивался ее так рьяно и так необычно. Прокрутив все мысли, что роились в ее голове, она наконец-то села работать. День прошел в штатном режиме: несколько допросов, экспертизы, совещания, самым главным стало долгожданное задержание преступника, за которым эксперты бегали уже неделю. Взглянув на часы Рогозина ахнула: «Уже половина второго! А впрочем, что тут удивительного? Пора домой». Галина Николаевна закрыла папку с делом, надела свою куртку и, расписавшись в журнале, пошла на улицу. Она уже подходила к машине, как вдруг в ее голове сверкнула мысль и, резко развернувшись, глава ФЭС пошла обратно. На столе женщину ждал ее букет из ромашек (и как она могла о нем забыть?) Она спешно взяла его и поспешила обратно на парковку.