Она все равно будет моей

Войдя в квартиру, Рогозина почуяла запах свежезаваренного кофе, она сразу поняла, что папа не спит. Ее догадки мгновенно подтвердились: из своей спальни вышел отец, увидев очередной букет в руках дочери, Рогозин нежно улыбнулся и сел на пуфик в прихожей. - Пап, ну чего ты не спишь? – На работе Галина была строгим начальником, но дома, с отцом она была в первую очередь дочерью. - А ты как думаешь?! – Мужчина явно был недоволен. – Мало того, что ты работаешь до ночи, так еще и телефон вне зоны. - Ой, и правда, сел. – Рогозина несколько раз нажала на кнопку мобильника, потом подошла к отцу и нежно обняла его. – Не волнуйся так. - Слушай, я, конечно, предполагал, что если у тебя появился ухажер, то ты будешь приходить позже, но не под утро же! И, кстати, попроси его в следующий раз подарить тебе не букет, а вазу. Я завтра еду на рыбалку, а все ведра заняты. – Его взгляд снова упал на букет ромашек. – Так он еще один подарил! – Галочка, дорогая, я очень за тебя рад, но у нас цветов уже больше, чем в некоторых магазинах города. Пусть хоть перерывы делает. Рогозина густо покраснела и машинально обняла букет. – Пап, нет у меня никакого ухажера! Я тебе уже две недели об этом говорю. Цветы просто от коллеги. Думаешь, мне приятно? – Галина Николаевна прекрасно понимала, что врет сама себе: мысль о том, что Николай дарит ей цветы, грела ей душу уже несколько дней. - Думаю, приятно. Ты сама веришь в то, что говоришь? Галь, ты взрослый человек, я не против твоих отношений… Кстати, а кто он? - Папа! - Ладно, перефразирую, кто тот коллега, который дарит тебе цветы? Я его знаю? – Отец явно не собирался сдаваться. - Круглов это, мой зам. – Рогозиной явно претил этот разговор. Она очень устала, букет, который она держала в руках, был очень тяжелый, к тому же чувства, бушевавшие в ее голове, не давали ей покоя. – Пап, я есть не буду, не хочу. Я понимаю, что наш дом уже похож на оранжерею, но, может, есть куда поставить эти? Николай забрал из рук дочери цветы и направился в сторону кухни. Он знал своего, пускай взрослого, но все же ребенка. Рогозин не мог не понять, к чему все это идет: последний раз Галю он видел такой счастливой перед прошлым замужеством. Убедившись, что дочь в душе и не слышит его, он сказал: «Галина Круглова, звучит». Подняв себе настроение этой мимолетной мечтой, Николай последовал примеру дочери и отправился спать. ****************************************************************************** Утро главы ФЭС обещало быть обычным: проснувшись, как обычно в шесть часов утра, Галина нанесла легкий макияж и подошла к шкафу. Там все как обычно: блузки, брючные костюмы и пара парадных нарядов, которые женщина надевала в особых случаях. Она как раз доставала очередную блузку, как в дверь постучали. - Пап, входи. - Ты сегодня не спала? - С чего ты взял? – на этой фразе на щеках полковника появился густой румянец. - Ну, я слышал шорохи у тебя в комнате, свет у тебя был включен, а потом бродить по квартире начала. Подожди, ты в этом пойдешь? Могла бы и платье надеть, все равно опять после работы с Кругловым пойдешь гулять. - Пап, не начинай, пожалуйста! - Слушай, я не привык лезть в твою личную жизнь, но мужик каждый день цветы дарит, еще ни разу не повторился. Могла бы и поощрить его как-то. А то все в костюмах, да в костюмах. На этой ноте отец удалился. ****************************************************************************** В офисе Рогозина появилась во время. Все сотрудники сразу заметили на начальнице лавандовое платье и небольшие каблуки, а волосы были аккуратно уложены в локоны. Быстро расписавшись и мельком поприветствовав всех, полковник стремительно прошла в свой кабинет и … Никакого букета не было. Галина так привыкла к цветам от своего коллеги, что не могла представить все утро по-другому. Она грустно посмотрела на пустую вазу, которую на две недели постоянных подарков перестала убирать, а только меняла в ней воду. В голове сразу всплыло теплое воспоминание: пятнадцать алых тюльпанов, почти не распустившихся, ждали ее в вазе в первый день, а белые лилии во второй. И так тринадцать дней подряд. На все вопросы начальницы Амелина, которая с делом Аверина почти ночевала на работе, просто улыбалась и не могла ответить ничего внятного (или не хотела отвечать). Рогозина уже сама не заметила, как стала ехать на работу, гадая, что же сегодня будет ее там ждать. А теперь, когда она не могла представить что может быть как-то по-другому, ее главная радость была отнята от нее. - Сегодня, значит, без сюрпризов. - почти шепотом произнесла она. Женщина так погрузилась в собственные мысли, что не услышала шаги сзади нее. - Ну, это как сказать. Повернувшись, Рогозина замерла: перед ней стоял Круглов во всем своем великолепии. В руках он сжимал букет темно-бордовых пионов, перетянутых белой шелковой лентой. Он улыбался так, словно ничего странного не произошло. Они обменялись взглядами, и Галина, смущаясь, как первокурсница, робко приняла букет. - Коля, ты же должен был выйти завтра. - Должен был, но решил сделать сюрприз. Тем более, я соскучился. – Круглов по-хозяйски положил руку ей на талию. - Сюрпризов и так, предостаточно. Коль, не надо, я хотела тебе сказать, чтобы ты не дарил мне больше цветов, не нужно. - Больше не сработает. – Николай не собирался сдаваться: он так часто смотрел на свою начальницу, пока она проводила допросы, заполняла отчеты, и переживал за нее на задержаниях. Женщина давно была той причиной, по которой он приходил на работу. После того, как она ринулась за ним в тот злосчастный пансионат, он наконец-то понял, что добьется ее. Чего бы ему это ни стоило, но Рогозина будет с ним. – Ты столько раз мне отказывала, я действительно подумал, что ты ничего не чувствуешь. Я только сейчас, глядя в твои глаза, все увидел. Ты тоже не безразлична ко мне, и отрицать это теперь бесполезно. Галь, нам, правда, надо поговорить, давай после работы пройдемся и все обсудим. Отказываться даже не пытайся. Похищу и в багажнике увезу. - Коль – Галина, конечно, хотела отказаться, но поняла, что в этот раз отпираться бесполезно. – Ладно, давай, но, сразу говорю, что это ничего не значит. Коля был доволен ответом и, молча, удалился, оставив полковника наедине с букетом пионов.