Dentro

Квиррелл кинулся на Гарри и сбил его с ног. Гарри не успел опомниться, как Квиррелл уже оказался на нем. Руки профессора держали его за горло. Боль в голове была такой сильной, что Гарри почти ослеп. Тем не менее он отчетливо слышал, как Квиррелл завыл от боли.       - Повелитель, я не могу держать его — мои руки, мои руки!       Квиррелл выпустил шею Гарри и с ужасом уставился на свои ладони. Гарри, к которому начало возвращаться зрение, заметил, что они покраснели и выглядели сильно обожженными. Казалось, что с них слезла кожа.       - Тогда убей его, глупец, и покончим с этим! — хрипло выкрикнул Вольдеморт. Квиррелл поднял руку, собираясь наложить на Гарри смертельное заклятие, но Гарри инстинктивно рванулся вперед и ударил Квиррелла по лицу, метя в глаза..       -А-А-А-А!       Квиррелл свалился с него. Все его лицо тоже покрылось ожогами. И Гарри внезапно понял. Каждый раз, дотрагиваясь до него, Квиррелл испытывал жуткую боль. Так что у Гарри был единственный шанс.       Он не должен был выпускать Квиррелла из рук, чтобы тот от боли позабыл обо всем на свете и не смог наложить проклятие.       Гарри вскочил на ноги и вцепился профессору в руку. Квиррелл заверещал и попытался стряхнуть его с себя. Но и сам Гарри, только коснувшись Квиррелла, ощутил, как острая боль пронзила голову. Он снова почти ослеп. Но он слышал дикие крики Квиррелла, слышал голос Вольдеморта, вопившего: «УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!» А потом пришли другие голоса, выкрикивавшие его имя. Но возможно, они ему только почудились.       Гарри ощутил, как Квиррелл выкручивается из его захвата. Он понял, что все кончено, и провалился в темноту. Он летел все ниже, и ниже, и ниже... * ***       Боль Квиррелла он чувствовал практически как свою, острую, режущую, разъедающую. Когда разум профессора отключился, Вольдеморт попытался перехватить контроль над телом, но это оказалось невозможным, оно было настолько поражено магией мальчишки, что буквально рассыпалось.       Хотелось заорать от разочарования, от осознания своего поражения, только это вряд ли могло что-то изменить. Подумать только! Он был так близок к осуществлено планов, в одном шаге, на расстоянии вытянутой руки от камня и от возвращения своего собственного тела. И вновь ему помешали! И снова Поттер!       Оставаться в теле Квиррелла больше не имело смысла, и Темный Лорд покинул останки.       Бессилие и злоба. Злоба и бессилие.       Он понимал, что нужно покинуть школу и скрыться, пока не явится Альбус. Том никогда не испытывал особой радости при мысли о встрече с директором, а будучи лишенным тела и подавно.       Да, нужно отступить, выждать, и непременно появится новая возможность. Он еще вернется. Но как же не хотелось снова скитаться без тела! Это угнетало больше всего. Даже паразитизм на Квиррелле и то гораздо лучше, чем пребывать духом или овладевать крысой или змеей.       И тут он заметил то, что раньше ускользало от него. Мальчишка Поттер. Теперь, когда он был без сознания, Темный маг отчетливо почуял в нем самого себя, дико, странно и невероятно, но Поттер был его крестражем!       Это было практически невозможно, но все же было. Глубоко в мальчишке уже сидел осколок его души. Чувствуя, что время на исходе, Вольдеморт последовал какому-то внутреннему порыву и устремился к бессознательному мальчику.       В случае с Квиринусом ему необходимо было согласие и не самый простой ритуал, чтобы пробраться в чужое тело хоть подселенцем. Еще несколько ритуалов помогли заиметь хоть жалкое подобие лица. С Поттером все было проще! Он мог просто слиться со своим крестражем, а сейчас, когда гриффиндорец был в глубоком обмороке, сделать это становилось еще проще.       Да, это было опасно, затевать такое под самым крючковатым носом Альбуса, но если уж тот почти за год не обратил внимания на Квиррелла, то в своём «золотом мальчике» уж точно не догадается его искать.       Да, пока он не сможет полностью завладеть телом Поттера, но это пока, да, риск велик и возможные трудности не малы, но и перспективы... ***       Солнце яркими теплыми лучами врывалось в окна больничного крыла, Гарри поморщился и поскорее перевернулся на другой бок. Но заснуть не удалось. Ну и ладно, все равно все последние дни он только и делал, что спал или лежал, или читал, последнее, правда, пресекала Мадам Помфри, уверяя, что ему нужен только отдых и любые нагрузки во вред.       Сегодня должен был состояться банкет в честь окончания года, и Гарри очень надеялся, что его отпустят, потому что четыре стены больничного крыла уже просто давили на него. Да и чувствовал он себя странно. Он не мог даже выразить это словами, чтобы рассказать медику, но после всех событий, которые последовали за прыжком в люк, он словно изменился, стал чуть меньше собой. Как бы странно это ни звучало. Единственная, с кем он попробовал поговорить об этом, была Гермиона. Но подруга с привычной рассудительностью заявила, что это наверняка последствия стресса и ему нужно просто отдохнуть, отвлечься от всего произошедшего. Что ж, банкет тут был как раз кстати.       - Как ты, дружище? - Рон приветственно похлопал его по плечу. – Декорации, конечно, так себе, но Фред с Джорджем пробрались на кухню и шепнули мне, что еда будет просто улетной!       - Вроде нормально, - Гарри улыбнулся и потер шрам. Он не болел, но словно самую капельку зудел. Хотя что-то было точно не нормальным. Или как объяснить непонятные вспышки недовольства, которые проскакивали внутри него при разговоре с профессором Дамблдором? Хотя, может быть, это и адекватная реакция, если допустить мысль о том, что на самом деле директор знал или догадывался обо всем происходящем и просто позволил всему произойти, устроив, таким образом, ему своеобразное испытание.       Еще, несмотря на очевидную радость после начисления последних баллов и при виде того, как сползают улыбки с лиц слизеринцев, а декорации в зале сменяют гамму с серебряно-зеленой на ало-золотую, промелькнуло странное ощущение недовольства. Как если бы он увидел что-то неприятное. Но Гарри постарался загнать это странное чувство как можно глубже и не обращать на него внимания. Сейчас он хотел только радоваться вместе со всеми, а чтобы подумать обо всем у него будет еще целое лето… ***       Он ждал. Терпеливо и упорно. Это было тяжело и странно, даже учитывая все магические эксперименты, которые он провел за всю свою жизнь. Но находиться в теле двенадцатилетнего мальчика было в новинку даже для него.       Еще большей дикости ситуации добавляло то, что родителей этого мальчика он убил собственноручно, что именно его называли «Избранным». Избранным, чтобы победить Темного Лорда. Ну что ж, что-то особенное в этом мальчишке было.… И защита, которой снабдила его мать, пожертвовав своей жизнью. И крестраж, который позволил Вольдеморту сделать то, что он сделал.       Сейчас Темный маг понимал, что это решение было отчасти продиктовано необдуманным порывом. Конечно, он мог в любой момент покинуть тело Поттера и искать путь к возвращению. Но это могло занять годы, годы скитаний по албанским дебрям в виде бестелесного существа, которое меньше чем призрак…. Так себе перспектива.       Пока он учился уживаться в чужом теле. И при этом никак не давал мальчишке узнать о себе, вначале это было ни к чему, когда Поттер был в школе, это могло быть просто опасно из-за Альбуса. А потом у него появился план… Тот, кому сулили победить его, поможет ему возродиться.       И торопиться было не нужно, он ждал момента… Чего-чего, а времени у него было предостаточно. А терпению он научился за прошедшие одиннадцать лет. ***       Атмосфера на Тисовой улице заставила позабыть все странные ощущения внутри себя, на это просто не осталось сил и времени. Все его школьные вещи были заперты в чулане, родственники не оставили ему даже книг, чтобы почитать перед школой.       И за постоянной работой даже сами воспоминания о школе словно расплывались, временами, когда было особенно тяжело, Гарри вообще начинало казаться, что все это прекрасный мираж и сон и никакого Хогвартса не существует на самом деле.       Он ужасно скучал по друзьям и просто ненавидел все, что с ним сейчас происходит. Это было страшновато, если уж совсем честно. Если раньше он мог просто сказать, что не испытывает к своим родственникам любви (что, впрочем, было взаимно), то этим летом иногда ловил себя на мысли, что просто их ненавидит. Это было непривычное, неприятное и темное чувство, которое словно волной поднималось внутри него, а потом гасло…       Совсем плохо стало после случая с Добби. Сидя взаперти, на голодном пайке, ему казалось, что он точно или умрет от голода или сойдет с ума. Что может быть хуже? Гарри искренне думал, что хуже может быть, только если в школе не заметят его отсутствия, или им будет просто наплевать и его так и оставят умирать в самой маленькой спальне дома номер четыре.       И именно в один из таких вечеров он услышал голос. Это было действительно жутко, потому что он звучал словно у него в голове. И называл его имя. * - отрывок взят из книги "Гарри Поттер и Философский камень"