Dentro

      «Гарри»       Мальчик практически подпрыгнул на кровати и огляделся вокруг. В комнате кроме него была только запертая в клетке Букля. Да и откуда здесь было взяться кому-то еще, если он был заперт? Может, ему просто показалось? Немудрено в такой обстановке дойти до галлюцинаций. Но зов повторился:       «Гарри»       На этот раз гриффиндорец посмотрел в шкафу, под кроватью, даже заглянул в тумбочку и выглянул в зарешеченное окно. Мало ли его решил навестить еще один домовой эльф или какое другое магическое создание.       «Не там ищешь» – казалось, в словах слышался смех. И это было действительно жутко, потому как на этот раз Гарри точно был уверен, что голос не звучал в прямом смысле. Он словно возникал у него в мозгу, но это были не его мысли! Это был именно голос. Глубокий, бархатный и словно чуть шипящий...       Это нешуточно напугало его, мальчик зажал уши руками и сильно потряс головой, как будто это могло вытрясти из нее все постороннее. Он бы с удовольствием засунул голову под ледяную воду, но дверь заперта. И раньше утра в ванную его не поведут.       - Мне это кажется. Точно, кажется, - попытался Поттер успокоить себя. - Это все от того, что меня заперли, и я все дни наедине со своими мыслями. Мне померещилось! Надо просто выспаться...       «Не померещилось. Ты знаешь».       - Где ты? Кто ты? - Гарри отвечал шепотом, боясь разбудить дядю и тётю. Если Дурсли поймут, что он не только волшебник, но еще и слышит несуществующие голоса, то это может стать для них отличным предлогом упрятать его в какой-нибудь дом для сумасшедших.       «Если говорить несколько упрощенно, то в твоей голове», - ответил голос. – «Мы с тобой давно знакомы, даже связаны. Хотя и не были официально представлены друг другу, Гарри», - казалось, он усмехался или даже издевался. И это стало по-настоящему плохо, потому что в этот момент Гарри какими-то необъяснимым образом узнал этот голос, хоть сейчас он звучал не так резко. Но, как и в прошлый раз, его буквально обдало ледяным холодом, прошиб озноб, и он буквально осел на пол.       - Нет-нет-нет-нет... - отчаянно зашептал мальчик, судорожно ощупывая свой затылок, и больше всего на свете боясь обнаружить там уродливое лицо Вольдеморта. На затылке, однако, были только его собственные волосы, которым и положено было там находиться.       «Успокойся».       - Нет! Убирайся! Немедленно! - от ужаса и отчаяния по щекам текли слезы, но Гарри ничего не мог с этим поделать. Ему было действительно страшно, страшнее, чем когда его душили дьявольские силки, страшнее, чем пить ледяное зелье и идти сквозь пламя, страшнее, чем когда у Квиррелла оказалось два лица. Потому что одно дело - видеть врага, даже драться с ним, а совсем другое понять, что в собственном теле ты уже не один и ничего не можешь с этим поделать.       «Это так не работает. И мне некуда идти, тело верного мне Квиринуса ты практически обратил в пыль, а снова быть духом я не хочу».       - Нет! - Гарри бессильно стукнул кулаком по полу. - Нет! Этого не может быть. Просто НЕ МОЖЕТ... Это кошмар, да точно... Кошмар, - он отчаянно цеплялся за эту идею, повторяя и повторяя как мантру, надеясь, что все это ему просто снится: - Кошмар-кошмар-кошмар... - мальчик отчаянно стукнул кулаком по полу.       В дверь зло забарабанили, и раздался недовольный голос дяди Вернона:       - Чертов мальчишка! Если сейчас же не замолкнешь, то завтра останешься вообще без еды! – саданув для верности еще раз кулаком по двери, Дурсль удалился.       А Гарри со слепым отчаянием понял, что все это происходит наяву. А ему даже некому об этом рассказать! Родственники ему не поверят, а письмо друзьям или кому-то из учителей он даже не может отправить, на клетке с Буклей был замок.       Он уселся на кровать и обхватил колени руками, опустив на них голову. Как будто эта поза могла защитить от его беды.       Голос молчал, и постепенно мальчику удалось успокоиться, даже кое-как стереть подсохшие солёные дорожки слез со щек. Было сложно, но Гарри пытался думать логически...       Если его не хватятся в школе, то он останется здесь запертым, наверное, навсегда и Вольдеморт в его голове не сможет никому причинить вреда. И вернуть себе тело и могущество не сможет. О том, что темный маг может каким-то способом захватить контроль над его телом гриффиндорец старался не думать. А если, он вернется в школу, то там...       «Думаешь рассказать обо всем Альбусу Дамблдору? Крайне не советовал бы...»       - Потому что ты его боишься? Я знаю! - шепот получился злым, несмотря на то, что был тихим, нарваться повторно на гнев дяди мальчику совсем не хотелось. - Он сможет уничтожить тебя!       «Нет. Меня невозможно уничтожить, не теперь, когда я не вполне существую на физическом плане», - голос Лорда звучал спокойно, даже словно самую каплю скучающе. – «И я не боюсь его, он достойный соперник, но слабее меня. А вот он действительно ненавидит. И без особых сомнений убьет тебя, просто в надежде, что хоть сколько-то заденет этим меня...»       - Ты врешь! Профессор Дамблдор умнейший из волшебников! Он что-нибудь обязательно придумает. И он...       «Беспокоится за тебя?» - на этот раз это совершенно точно была усмешка. – «Не будь столь наивен, по-настоящему он беспокоится только о себе и сохранности своего авторитета», - небольшая пауза. – «Может, еще о своём "всеобщем благе", только вряд ли кто-то кроме него самого доподлинно знает, что старик вкладывает в это понятие. И если бы он так беспокоился о тебе, то разве позволил бы произойти с тобой всему тому, что случилось? Тебе ведь приходило в голову, что он знает обо всем происходящем... Крайне верные мысли».       - Главное, что он сможет что-то сделать с тобой! - Гарри упрямо насупился, хотя совсем не был уверен, что Вольдеморт может его видеть.       «Я повторюсь, мне он ничего не сделает. А ты так хочешь умереть в двенадцать лет? Неужели ты настолько не ценишь свою жизнь, Гарри?»       - А разница!? Я не дурак, и понимаю, что ты не вечно собираешься просидеть бесплотным голосом в моих мыслях. Ты хочешь вернуться... Вернуть себе могущество и силу. И если сделаешь это, то уж точно убьешь меня. И еще огромное количество людей. И если я хоть как-то смогу отсрочить это время...       «Гарри, это слишком серьезные и напыщенные речи для двенадцатилетнего мальчика. Тебя я убивать не стану. Да, вероятно, будет война, но не бойня, не драматизируй!» - на этот раз Лорд говорил крайне серьезно.       - С чего ты так подобрел?       «А ты можешь сравнивать? Ты был новорожденным младенцем, когда я был еще жив в полной мере. И тебе просто рассказали то, что сочли нужным рассказать», - и снова тишина, но прежде чем Поттер успел придумать ответ, Вольдеморт заговорил снова. – «И знаешь, у меня было очень много времени, слишком много, целых одиннадцать лет, чтобы обдумать все».       - Не говори, что ты изменился.       «Не думай, что знаешь меня. Для твоих родственников - ты псих, хотя они и знают правду, просто не хотят ее принять. Может, не будешь им уподобляться?»       - Замолчи. Не хочу тебя слушать! - Гриффиндорец упрямо сжал кулаки и замотал головой, хотя и понимал, что это не поможет.       «Мне кажется, я сказал пока достаточно, тебе есть о чем подумать».       - Не собираюсь я даже думать о твоих словах!       «А что, у тебя так много интересных занятий здесь?»       Гарри обвел взглядом комнату с заколоченным окном, полупустым шкафом и парой маггловских книг на тумбочке. Ответить было нечего.       Голос молчал. ***       Том облегчённо выдохнул, хотя это было скорее просто выражение, своей собственной грудной клетки у него не было.       Первый раунд за ним. Далось это сложно. Не привык он кого-то в чем-то убеждать, с этим зачастую куда эффективнее и быстрее справлялись "Круцио" и "Империо", чем слова.       Еще сложнее было от того, что общаться приходилось с ребенком. С детьми Темный маг последний раз разговаривал хоть сколько-то серьезно, когда и сам был еще школьником.       И следовало действовать осторожно, потому что с мальчишки сдастся действительно рассказать обо всем Альбусу. Нет, старик действительно не мог его убить, пока оставался цел хоть один его крестраж, но вот заточить на не вполне определенное количество лет в артефакт вполне мог, или ослабить еще больше. Хотя иногда Лорду казалось, что больше уже некуда, и он пал так низко, как только можно. Одно было неплохо, за счет того, что Поттер сам был крестражем, даже Дамблдору было не по силам "вытрясти" его из головы мальчишки. Естественно, если не убить Поттера.       Правда, если действительно дойдет до столкновения со стариком, то тот не раздумывая пустит юного Поттера в расход, хотя бы затем, чтобы уничтожить крестраж. В этом Риддл не сомневался. Осталось только убедить в этом Поттера и убедить, что идея жертвенности ради блага, которую старик уже успел заложить в юную голову, не так уж и хороша.       Но одно его приятно поражало – то, каким был мальчишка. Стойкий, упертый в наилучшем значении этого слова, преданный и храбрый. Мало кто мог похвастаться такими качествами в столь юном возрасте. Прекрасный материал для работы, Лорд уже сейчас представлял сколь незаменимого и прекрасного сподвижника он сможет воспитать и вырастить из этого мальчика. Но рано забегать вперед, до этого еще слишком далеко...       Пока же следовало действовать ненавязчиво, торопиться тут точно нельзя, сначала склонить его к сотрудничеству или хотя бы к не сопротивлению. Еще можно было начать действовать через крестраж, который за десять лет уже стал почти частью души самого Поттера, но опять же осторожно, чтобы упертый мальчишка не почувствовал, что на него влияют магически.       Но одно Томас для себя решил четко - врать Гарри он не станет, если уж только в совсем крайних случаях. Ему и так врали или говорили правду урывками все вокруг, должен же он хоть чем-то выгодно отличаться? ***       Несколько дней была тишина, Гарри лежал практически целыми днями, иногда просто ходил от стенки до стенки в своей маленькой комнатке. И волей-неволей думал, и о словах Вольдеморта тоже...       Он поймал себя на совсем странной, стыдной и недостойной мысли, что если он кому-то скажет о том, что Вольдеморт влез ему в голову, то на него будут смотреть со страхом или ненавистью, или презрением. Как после того случая, когда их с Гермионой и Невиллом поймали ночью и лишили Гриффиндор 150 баллов. Только гораздо хуже, ведь это куда серьезней, чем соревнование между факультетами.       Он тут же одернул себя, что не это самое важное, и какая разница кто и как будет смотреть, если, рассказав, он убережет их от опасности... Но мысль от этого никуда не делась, только будто отползла на второй план, продолжая подгрызать как вредоносный червь.       Лорд молчал. И еще через день Гарри начал опять сомневаться, а действительно ли ему это все не померещилось в ужасном кошмаре. *       - Эй,.. - нерешительно позвал он, не вполне понимая, как и кому обращаться, слышит ли вообще его Лорд. Подумалось, что это несколько странно, что он обращается к Темному Лорду на «ты», но сам факт того, что кто-то другой поселился в его голове, был еще более странным.       «Да», - Вольдеморт откликнулся почти сразу. – «Тебе не обязательно говорить вслух, просто подумай и я отвечу».       - Ты можешь читать мои мысли? Или думать за меня?       «Твои мысли действительно не секрет для меня, но разум у меня свой собственный. И твои мысли – это твои мысли. Ты хотел что-то спросить?»       - Наверное, больше убедиться, что мне это не показалось. Я все еще надеялся…       «Ты подумал над моими словами?»       - Да. И я не знаю, - Гарри пожал плечами, не зная даже, может ли Вольдеморт каким-то образом видеть его движение. Но все это было слишком для него, и у него было множество вопросов, но он не знал, может ли задать их Темному магу и может ли хоть сколько-то полагаться на достоверность ответов.       «Но нам надо будет обсудить происходящее, ты же понимаешь», - на этот раз в голосе не было ни тени насмешки или издевательства, только спокойствие.       - Да… ***       В следующий раз Гарри обратился к своему соседу по телу, когда в один из вечеров он просто не мог встать с кровати от слабости, Букля недовольно ухала над плошкой с остатками овощного супа. До конца каникул оставалось чуть меньше трех недель, и теперь ему четко казалось, что он просто умрет от голода или слабости, из-за не самого радужного детства богатырским здоровьем он не отличался.       - Слышишь меня?       «Да».       - Я понимаю, что это странно, но может быть, ты можешь наколдовать еды или как-то помочь мне отправить письмо… Мне бы хотелось поесть или выбраться отсюда. Может, я ошибаюсь, но пока это и твое тело в некотором роде, - мальчик поежился.- Я не знаю чувствуешь ли ты голод…       «Не так как ты, но все же. Я не пробовал колдовать без тела, думаю, у меня могло бы получиться, но Министерство все равно приписало бы это тебе. А после случая с эльфом тебя может ждать исключение. А это не нужно ни тебе, ни мне».       - А этот эльф, Добби, ты не знаешь, о чем он говорил. Что за опасность в школе?       «Понятия не имею, но мы разберемся».       - Если попадем туда, и я не умру от голода. И обо мне вспомнят в школе и пришлют кого-нибудь, - Поттер забрался на кровать и натянул одеяло.       «Я могу кое-что попробовать», - на этот раз голос Лорда казался даже обеспокоенным, но Гарри постарался отогнать от себя эту мысль, слишком дикой казалось то, что маг, убивший его родителей, может заботиться или беспокоиться о нем, даже учитывая теперешнюю непростую ситуацию. Но что ему оставалось?       - Что это?       «Это своеобразная магия, ее не засечь Министерству, но я могу попробовать ввести тебя в что-то вроде анабиоза. Знаешь, что это такое? Ты будешь почти все время спать, меньше уставать, просто будешь несколько медленней. Это на время. Это единственное, что я могу сделать».       - Я подумаю.       К счастью, решать ему так и не пришлось, когда через несколько часов он проснулся после очередного кошмара, то через окно на него смотрело веснушчатое лицо Рона Уизли. Первой реакцией была радость, но, уже передав в окно сундук, добытый из чулана и клетку с совой, он остановился около окна. Его вдруг посетила ужасная мысль, что если оказавшись рядом с друзьями он тем самым навлечет на них опасность, просто за счет того, что теперь в его мозгу сидит какая-то часть темного Лорда Вольдеморта.       Он начал судорожно придумывать, что сказать, чтобы убедить друзей, что ему нужно остаться, и что это будет действительно лучшим решением. В голову ничего не шло.       «Не дури! Никого я не трону! Да и как я могу?».       Из коридора раздались тяжелые шаги дяди Вернона, времени больше не оставалось, и Гарри запрыгнул на заднее сиденье висящего в воздухе старого фордика Англия. * - я немного изменила длительность заключения Гарри у Дурслей, несколько удлинила его.