Dentro

      В Норе было просто замечательно, особенно в сравнении с тем, что приходилось терпеть на Тисовой улице. Гарри искренне наслаждался гостеприимством четы Уизли и атмосферой в доме. Дни летели быстро, до школы оставалось все меньше и меньше. Это было даже как-то несправедливо, что восприятие времени так меняется в зависимости от того, хорошо тебе или плохо.       Первые дни он все никак не мог успокоиться и постоянно находился в напряжении, но Лорд молчал, и мальчик не мог уловить даже отголоски его эмоций, а заговаривать почему-то не решался. Да и странно бы он выглядел, если бы сидел и шептал что-то в пустоту, привыкнуть к мысли, что этот собеседник его услышит и без слов он еще не мог.       Нет, Гарри не тешил себя снова глупыми мыслями, что это все ему показалось, знал он и что должен принять какое-то решение, но медлил, откладывал. Как будто потом могло быть легче или проще. ***       Утро для поездки в Косой переулок выдалось просто чудесное, Гарри искренне радовался, что снова прогуляется по этой прекрасной магической улочке, заглянет в такие удивительные магазинчики. Это ведь было первое место магического мира, которое он увидел в своей жизни!       А еще он очень соскучился по Гермионе и хотел поскорее ее увидеть.       Некоторые опасения вызывал только способ передвижения, идея потеряться в каминной трубе как-то не сильно вдохновляла, если уж быть честным, даже немного пугала.       То, что плохие предчувствия были не зря, Гарри понял, как только вывалился на пол в какой-то явно магической, но абсолютно незнакомой лавке. Очки при падении треснули и запачкались в саже, мальчик кое-как протер их рукавом и огляделся.       От ассортимента, разложенного на витринах, его аж невольно передернуло. Чего стоила только высушенная человеческая рука!       Поспешно выбравшись на улицу, Поттер недоуменно уставился на табличку "Лютный переулок", легче от этого не стало, а когда он огляделся вокруг, то и вовсе почувствовал, как по спине бегут мурашки.       «Не пялься и не стой на месте», - голос Вольдеморта зазвучал неожиданно и, кажется, действительно встревоженно.       - А что делать? Я не знаю, куда идти, - Гарри хотел рассказать, что случайно закашлялся от золы и невнятно произнес адрес, хотя Лорд это и так наверняка знал, но его довольно грубо прервали:       «Для начала перестань разговаривать вслух! Ты привлекаешь внимание! Посмотри вокруг - тебя здесь на ингредиенты для зелий распотрошат и бровью не поведут».       - Что мне делать? - На этот раз он произнес эту фразу лишь в мыслях, но ответ пришел незамедлительно.       «Подними воротник, опусти голову и иди прямо. Слушай меня! Здесь недалеко, не стой только столбом...»       Гриффиндорец не стал спорить, а послушно зашагал, не теряя надежды выбраться невредимым. Промелькнула, правда, мысль, что Темный маг может куда-то заманивать его, но...       «Не желаю я тебе смерти! И все вопросы потом».       Поттер только кивнул и зашагал по возможности быстрее, едва не переходя на бег, послушно повернул налево и, не рассчитав расстояния, практически влетел в какую-то старую каргу, которая стояла с подносом человеческих ногтей.       - Ты никак заблудился, дорогой? - отвратительно прошепелявила она ртом полным полусгнивших зубов.       - Не-нет, я спешу, извините, - он попытался как можно скорее обойти неприятную старуху, но она ловко ухватила его костлявыми пальцами за рукав.       - Да не торопись так, мой мальчик, - ведьма продолжала улыбаться, но от этого становилось только более жутко.       Вольдеморт в его голове выругался.       - Это кто тут у нас? - неожиданно подошел потрепанного вида волшебник, лица не было видно за капюшоном, но кажется, это был один из тех, кого Гарри увидел, как только вышел из первой лавки. Ведьма практически толкнула мальчика в руки подошедшему:       - Да вот, маленький мальчик, гуляет здесь совсем один, - и рассмеялась.       Гриффиндорец инстинктивно развернулся и стал отчаянно вырываться. В какой-то момент капюшон упал с головы мужчины, и они встретились взглядами. К немалому своему удивлению мальчик увидел, как волшебник просто побелел от ужаса, как расширились у него зрачки и с вскриком он практически отскочил в сторону.       «Беги!» - тут же грянул в голове голос Вольдеморта, и Гарри не стал ни спорить, ни задерживаться хоть на секунду. Поворот, еще один переулок, снова поворот и вот впереди стало совсем светло и выросло огромное здание из белого мрамора - банк "Гринготтс".       Гарри остановился и облегчённо выдохнул, сердце все еще бухало в груди.       - Гарри! - мальчик оглянулся и увидел спешащих к нему Уизли.       «Нам надо поговорить, ты же понимаешь, до того как ты поедешь в школу».       - Да. Спасибо... - больше он ничего не успел даже подумать, потому как подоспевшие друзья окружили кольцом, расспрашивая о произошедшем и занимая все внимание.       Гарри честно рассказал, где его выкинуло, конечно, пришлось немного соврать, что он просто сбежал оттуда и ему повезло... Но с другой стороны не такая уж это была и ложь, он действительно только бежал. Остальное сделал Лорд, и мальчик понимал, что не будь Вольдеморта он бы вряд ли смог выбраться. По крайней мере, невредимым. ***       День выдался прямо-таки перенасыщенным, чего стоило столкновение с Малфоями в книжной лавке или вся шумиха с Локонсом. Нет, с тем, что он пережил в Лютном переулке это, конечно, не могло сравниться, но тем для разговоров им с Роном хватило на пару дней.       Дни до отъезда в Хогвартс прямо-таки таяли на глазах, когда остался один день, Гарри понял, что откладывать дальше некуда. После вкуснейшего и сытнейшего ужина от Миссис Уизли он поднялся и стал тихонько пробираться к выходу из комнаты, рассудив что в саду будет спокойней и даже если он начнет говорить вслух, этого никто не заметит. По счастью, Рон, очевидно, объелся и уже задремал.       В саду гриффиндорец нашел самый заросший и удаленный от дома уголок - за небольшим прудиком, в тени плакучей ивы около прогнившего и поросшего мхом и лишайниками забора.       - Я готов поговорить...       «Хорошо», - Лорд отозвался сразу. – «Ты обдумал мои слова насчет Альбуса?»       - Я не могу ... Или не хочу верить в это.       «Ты готов тешить свои иллюзии настолько, чтобы рискнуть жизнью, попытавшись довериться ему?»       - Я не знаю, - снова повторил мальчик, понимая, что это уже звучит несколько бестолково. - Мне все еще кажется ненормальным, что ты поселился в моем теле. Может тебе найти кого-то хотя бы взрослого? Я просто школьник. Сколько ты собираешься сидеть в моей голове?       «Сколько потребуется, Гарри. И не все так легко, я не могу просто влезть в любое тело».       Томас не лукавил, в подземельях в ходе сражения за философский камень он поступил порывисто, не вполне обдуманно. Известие о том, что Поттер - его крестраж шокировало, даже потрясло. Но после у него было время, чтобы все обдумать и прийти к выводу, что это открывает новые горизонты. Это была связь, крепчайшая связь душ, которая только может быть между двумя волшебниками и которой доселе ни у кого не было. И постепенно пришла уверенность, что именно эта связь, именно мальчишка поможет ему вернуться в истинной мере. Нужно было только найти подход к Поттеру, показать, что они должны быть на одной стороне.       - Это все так неправильно, я всю жизнь ненавидел тебя. За то, что ты убил моих родителей, а теперь словно связан...       «Всю жизнь? Еще год назад ты вообще не знал о моем существовании и думал, что осиротел в автомобильной катастрофе. Так когда же ты успел так сильно увериться в том, что я - вселенское зло, и что ты именно ненавидишь меня?»       Гарри и сам не знал. Он задумался, но не смог найти четкого ответа. Словно ему в голову была вложена эта идея о ненависти к Лорду (нет, конечно, причины на это были), но откуда она взялась... До Лорда, если задуматься, он никого не ненавидел, даже Дадли, хотя он тоже заслужил.       - Там в Лютном, ты спас меня. Это было только из-за того, что ты в моем теле? - Гарри сам не знал, зачем спросил об этом, потому что другой причины он не мог даже представить.       «Не только. Тебе, пожалуй, следует кое-что узнать...» - Лорд замолчал словно недоговорив. Несколько минут мальчик сидел, напряженный словно натянутая струна, все его нутро чувствовало, что сейчас ему откроется что-то крайне важное. – «Не знаю, как ты это воспримешь, но слушай. Я многое изучил за свою жизнь, и много экспериментировал. В том числе и с самим собой, особенно в области познания бессмертия. В частности той отрасли магии, которая называется Магией Душ. В тот момент, когда мое заклятье срикошетило от тебя, моя душа была нестабильна, не цельна», - объяснять это было сложно, особенно учитывая, что он сам до конца не разобрался. Да и сложно в чем-то разобраться, не имея возможности провести даже элементарные исследования. Но на все это еще будет время, сейчас ему нужно было просто объяснить сложнейшую и уникальнейшую с магической точки зрения ситуацию так, чтобы ее понял двенадцатилетний ребенок и при этом не испугался до полусмерти. Всего-то! – «И от нее отделился осколок. А так как душа изначально призвана обитать в живом организме, то он и проник в единственное живое существо, которое оставалось в доме. В тебя. В тебе всю жизнь был осколок моей души. Понимаешь? Поэтому мы связаны, а не из-за шрама, поэтому я смог так легко проникнуть в твое тело. Поэтому я не желаю твоей смерти. Ты важен для меня».       Гарри чувствовал, что дрожит, он сам не знал, что ожидал услышать, но явно не что-то столь шокирующее. Он очень и очень отдаленно понимал, насколько странны и могущественны те вещи, о которых говорил Лорд, но понимал - это что-то из ряда вон выходящее.       - И ты знал об этом? Тогда почему приказывал Квирреллу убить меня в подземельях?       «Я не знал. В подземельях я хотел завладеть камнем. И только когда ты потерял сознание, я почувствовал внутри тебя часть моей собственной души. Если бы я знал, даже не думал бы причинить тебе какой-либо вред».       Казалось, Вольдеморт говорил искренне, от всего этого становилось жутковато, дрожь так и не проходила.       «Тебе нельзя ничего говорить Дамблдору. Он, не задумываясь, убьет тебя, чтобы уничтожить часть моей души. Да, это ослабит меня, но не уничтожит, а для тебя станет бесповоротным концом».       - Почему ты вообще отправился убивать меня, тогда в детстве? Зачем тебе это понадобилось?       «Ты спрашивал об этом у Альбуса, и он сказал, что ты слишком юн для этого знания. Но я не считаю, что для правды есть противопоказания по возрасту. Ты можешь не все пока понять или принять, но знать имеешь право».       - Ты расскажешь мне?       «Тогда шла война, я побеждал, но не сказал бы, что победа давалась мне легко. И одна ведьма из, впрочем, весьма древнего рода сделала пророчество. Об избранном. Ребенке, рожденном на исходе седьмого месяца, чьи родители трижды бросали мне вызов. И ты подходил. Не то, чтобы я сильно верил во все это, но тогда мне хотелось доказать всему миру, что я ничего не страшусь, что нет того, кто мог бы победить меня...»       - Но получается, пророчество все же сбылось... - Гарри всхлипнул, по щекам текли слезы, в носу щекотало. Он пытался успокоиться, но не получалось, его родители умерли из-за пророчества. Он мало что знал о прорицании, в школе этот предмет входил только в программу более старших курсов, но почему-то заранее относился с недоверием.       Предсказательницы неизменно ассоциировались у него с толстыми тетками с нарисованными родинками и в экстравагантных одеждах, которые мелькали в дурацких телешоу или предлагали погадать в "хрустальном" шаре в развлекательных центрах, куда его изредка брали с собой Дурсли, когда выводили Дадли развлекаться.       «Нет. Меня победил не ты, а сгубила моя неосмотрительность. Я не учел жертву твоей матери и силу, которую она содержала...»       - Хватит! - мальчик старательно вытирал текущие слезы и старался глубоко дышать, чтобы успокоиться. Не хватало еще, чтобы его кто-то застал в таком виде. - Я не могу слушать от тебя про жертву моей мамы. Не от тебя!       «Хорошо», - голос звучал мягко, успокаивающе, словно невидимый собеседник понимал его чувства. И одному Мерлину известно, каких усилий это стоило Лорду. Нет, он мог испытывать эмоции, и не только темные, как приписывала ему молва, только вот уже очень давно не проявлял их. Он никому не сочувствовал, не жалел, не показывал какого-либо тепла, считая это неподобающим его положению. И все прошедшие месяцы удивлялся, как Поттер, выросший в таких нелегких условиях, перенесший крайне много для своего возраста, сумел остаться столь светлым, добрым и открытым. Это искренне удивляло Темного мага, и он понял, что простое человеческое отношение как к равному с теплотой и пониманием это и есть ключ к мальчишке: – «Но если ты захочешь еще что-то спросить, то знай - я честно тебе отвечу».       - Хорошо, - гриффиндорец последний раз шмыгнул носом и решительно стер слезы рукавом кофты. - Скажи, а там, в Лютном переулке, что ты сделал?       «Единственное, что мог - показал этому отбросу весь ужас, какой он только мог представить. Я умел вселять ужас в людей одним взглядом, попробовал и теперь – получилось».       - Раз ты в моей голове, то ты можешь управлять моим телом? - это, пожалуй, был едва ли не самый тревожащий вопрос, который не давал спокойно засыпать по ночам.       «Нет», - Вольдеморт словно задумался. – «Контролируешь все ты. Я могу перехватить контроль только если твое сознание не активно. Если ты в обмороке. Но каким-то образом побороть тебя я не могу. И не буду. Не беспокойся об этом».       - Это хорошо, - проскользнула мысль, что может и не очень вежливо так говорить, но поделать с собой ничего не мог. - А почему иногда я словно чувствую отголоски твоих эмоций, а иногда - нет?       «Иногда я не могу себя сдерживать, особенно вначале, мне тоже в новинку, такой способ...хм, соседства. Я научился закрывать их от тебя, не к чему это тебе постоянно чувствовать чьи-то еще эмоции».       - Спасибо...       «Хочешь еще о чем-то спросить?»       - Мне и так слишком много всего, - Гарри совсем не весело усмехнулся и встал с земли. Пора было возвращаться, пока его не хватились. Он только искренне надеялся, что по нему не особенно видно, что он несколько минут назад ревел. - Я не расскажу ни о чем профессору Дамблдору. По крайней мере, не сейчас... – мальчику было не по себе от произносимых слов, словно он подписывал контракт с Дьяволом.