Dentro

      На оставшиеся до каникул несколько недель Гарри снова умудрился стать самым обсуждаемым учеником. Потому что, конечно же, о произошедшем в Тайной Комнате стало известно по всей школе, без деталей, но все же.       И для мальчика было большой загадкой, откуда именно. Джинни вряд ли могла кому-то рассказать, она ходила как никогда молчаливая и грустная, несмотря на все уверения, считая себя виноватой во всех ужасных событиях.       Конечно, он рассказал все друзьям (все, что мог, не раскрывая своего секрета), но они клятвенно пообещали молчать, а сомневаться в их искренности не было причин.       «Практически вся школа завидует тебе».       - Чему тут завидовать? Что меня чуть не сожрал змей, и я в очередной раз выжил каким-то чудом?       «Но ты выжил и теперь герой. Победил чудовище, спас девочку. Самый популярный и знаменитый в школе. Тебе завидуют, на твоем месте мечтают оказаться».       - Ты же не просто так это говоришь? - Гарри как раз зашел в пустой коридорчик на первом этаже. Он действительно уставал от повышенного внимания к себе и был рад, что большинство учеников предпочитало проводить последние дни перед отъездом домой на свежем воздухе, наслаждаясь ласковыми солнечными лучами, и можно было найти такое вот уединенное местечко. - Ты к чему-то клонишь!       «Всего лишь хочу намекнуть о том, кому было нужно, чтобы о произошедшем стало известно в школе».       - Ты имеешь в виду Профессора Дамблдора?       «Да. Видишь ли, подавляющее большинство было бы радо такой славе. Очевидно, он думал, что это укрепит тебя на твоем пути борца со злом».       Звучало довольно бредово, но мальчик невольно задумался. Директор дважды уже вызывал его к себе в кабинет для беседы. Каждый раз у Гарри тряслись все поджилки и подгибались от страха колени, но его ждала лишь лекция (весьма пространная, надо отметить) о добре и зле, о том, как важно сохранять в себе свет и бороться всеми силами с темной магией.       Гарри пока не очень четко даже понимал, по каким именно критериям магия делится на светлую и темную, и еще меньше понимал, что же хочет от него добиться этими беседами директор, но почему-то после них начинал чувствовать себя использованным. И весьма поспособствовал этому документ, который он из чисто природного любопытства пробежал глазами, пока Дамблдор отходил забрать письмо у прилетевшей совы. Это был пергамент из Министерства Магии. Из прочитанного Гарри узнал, что отныне согласно решению Отдела об Образовании директорские права расширяются, и школа выходит из-под прямого надзора попечительского совета. Мальчик не понял всех политических и управленческих тонкостей, но главное до него дошло: в Министерстве удачное разрешение ситуации с Тайной Комнатой, и победу над столь опасным врагом сочли заслугой безупречного руководства директора.       Это вызывало только новые вопросы, а ответов ему никто не давал. Том, не желая рисковать из-за итак повышенного внимания директора, практически не говорил с ним. А когда Гарри всерьез стал обижаться и злиться на это лишь с мягкой усмешкой напомнил:       «У нас впереди еще все лето у твоих родственников, успеем наговориться. Или ты предпочтешь беседовать с ними?»       Возразить было нечего, до летних каникул и вправду оставались считанные дни, и каникулам Гарри, в отличии от подавляющего большинства учеников, был им снова не рад. **       Мерно стучали колеса Хогвартс-экспресса, проносясь мимо полей, огородов и магловских деревень. Том всегда любил этот поезд, полюбил с первой поездки в школу. И всегда, даже теперь, бег поезда навевал задумчивость. А подумать действительно было о чем.       Поттер в который раз удивил его, приятно удивил. В Тайной комнате он действительно доверился ему, только благодаря этому Тому и удалось сотворить столь серьезные заклинания.       Вторым сюрпризом стал магический потенциал Гарри. Он просто не мог пожертвовать своим крестражем, и помимо того, что остановил попытки воплощения крестража, но присоединил осколок к своей душе. Это был не столько сложный (для мага его уровня, конечно) ритуал, сколько трудоемкий и требующий больших сил. Не попробовать это сделать Том просто не мог, хоть и всерьез опасался, что не сможет сделать этого, колдуя через Гарри, и был практически готов к тому, что в случае успеха мальчик свалится с магическим истощением. Для его возраста и ничтожного опыта нагрузка была просто колоссальная.       Но мало того, что все удалось как нельзя лучше (что даже и не верилось), так Гарри и тут поразил. Да, он проспал почти двое суток после произошедшего, еще дня три чувствовал слабость, но это были мелочи.       Не так уж и ошибался старик, когда нарекал мальчика "избранным". Особенным он был точно. Правда, Лорд предполагал, что причиной всего этого является крестраж, но так ли это важно? Куда важнее, что удача, кажется, впервые за много лет повернулась к нему лицом, преподнеся особый талисман в виде зеленоглазого мальчишки. Единственное, что порядком раздражало - это поток наивных детских мыслей. Нет, для своего возраста Поттер соображал очень и очень неплохо, глупым или посредственным его точно нельзя было назвать.       Но он был всего лишь ребенком, и Темного волшебника изрядно достали постоянные мысли о межфакультетской вражде, скучности предметов, пироге с патокой и бесконечном квиддиче. И хоть Гарри и не "говорил" ему об этом напрямую, Лорд знал, что мальчику не по себе от того, что его мысли как открытая книга. Оно и понятно, от такого вряд ли кто-то был бы в восторге.       Но теперь, после того как он присоединил осколок души из дневника, сил значительно прибавилось. А поскольку ментальную магию Министерство засечь не могло, то Риддл намеревался построить в разуме Поттера что-то вроде стены. Обращения к себе он услышит, самое важное все равно почувствует, а вот ежедневная незначительная ерунда мешать перестанет. Да и мальчику это пройдет на пользу.       Если уж после всего произошедшего Гарри не сдал его Дамблдору, значит бояться пока точно нечего, контакт налажен.       Нужно только сдерживать себя на каникулах и постараться не отправить к праотцам или не превратить в слизней родственников мальчишки. Хотя, тут у Лорда не было однозначного мнения, может, это наоборот укрепило бы их с Гарри отношения. **       - Не знаю, что бы я без тебя делал... - Гарри осторожно подул на только что дописанные строки, и свернул свиток с готовым сочинением.       «Вскрывал бы замок шпилькой и писал по ночам под подушкой», - с легкой усмешкой в голосе произнес Том. За усмешкой было проще скрыть ярость. Нет, он злился не на Гарри, на него просто не за что было злиться, но на саму ситуацию и обстановку, в которую попал мальчик. И на Альбуса, который обо всем прекрасно знал, но ничего с этим не делал. Что стоило отправить Поттера хоть к тем же Уизли, которые после спасения своей дочери были готовы только что не с опахалами бегать за ним? Тогда бы и не пришлось вскрывать замки, выворачиваясь чуть ли не наизнанку, чтобы магию при этом не засекли в Министерстве и надиктовывать эссе по истории магии.       Но, конечно же, у директора всему была причина - кровная защита. Удачная отговорка. Нет, защита действительно была, но стоила ли она своей цены?       Темного мага просто выводило из себя как эти маглы смеют обращаться с Гарри, бесило, что мальчик их боится (хотя и не удивительно, учитывая, что он полжизни провел в чулане, неделями голодал, терпел всевозможные наказания и ограничения). И больше всего Тома бесило, что он ничего не может с этим поделать, но Лорд четко пообещал себе на будущее, что уж этих людей он лично проклянет с огромным удовольствием.       - Нет, я серьезно, без тебя я бы вообще ничего не смог подготовить к школе. Я даже не думал, что ты столько всего помнишь... - не унимался в своих искренних благодарностях Гарри.       - В смысле, что это всего лишь программа третьего курса…       «Знания - самая главная сила волшебника. И тренировке своей памяти я уделял немалое внимание».       - А ты дорасскажешь мне те истории о войне гоблинов, которые начал вчера?       «Ладно...» - они почти каждый вечер беседовали, это стало своеобразным ритуалом. Первую неделю они обсуждали ситуацию с Тайной комнатой. У Гарри было множество сомнений относительно верности своих поступков, мальчик никак не мог отделаться от мысли, что если бы сразу рассказал обо всем директору, то нападений бы не было. Тому стоило больших усилий убедить Гарри, что его слова ни на что бы не повлияли, и на самом-то деле маг уровня директора мог бы и после первого нападения принять действенные меры по защите учеников. Тем более информации у него было более чем достаточно, мог бы и догадаться, что за монстр прячется в недрах школы. Да о чем говорить, если подружка Поттера почти догадалась, что это змей? А будь у нее в руках самый завалящий бестиарий, она бы и на василиска вышла. При всем этом маг старался не давить сильно на мальчика, понимая, что к выводам тот должен прийти сам, только тогда все это действительно будет иметь смысл.       - Знаешь, - заговорил Гарри в один из вечеров, - я много думал обо всем этом. И даже если бы тебя не было в моей голове, то я все равно бы влез во все это. Просто не смог бы по-другому. Попытался бы разгадать загадку Тайной комнаты, и неизвестно, чем бы это кончилось. А еще я бы потащил за собой Рона и Гермиону, снова подверг бы их опасности. И знаешь, - на какой-то момент мальчик замолчал, собираясь с мыслями, Том не вмешивался. - Совсем одному мне было бы просто страшно и дело тут даже не в том, что они мои лучшие друзья и выбрали сами разделять все опасности со мной...       Несмотря на ментальную стену, Темный маг буквально почувствовал стыд мальчика, настолько сильным он был.        И что-то было в этом стыде противоестественное, неправильное для двенадцатилетнего мальчишки, как и в непомерном, порой саморазрушительном, желании спасти всех вокруг. Решив, что сейчас еще не время в этом копаться, Лорд просто сообщил Гарри, что теперь он может смело идти на все авантюры, не утягивая за собой друзей, один он точно не будет.       Гарри не знал даже, что ответить на такое заявление, а пока подбирал слова, за окном отчетливо захлопали крылья, и в комнату влетело сразу три совы.       - Откуда столько!? - искренне удивился Гарри, который из-за запрета Дурслей даже не мог переписываться с друзьями все лето.       «С Днем Рождения, Гарри. Завтра могу продиктовать тебе эссе по зельям, это сойдет за подарок?»       Гарри засмеялся, осознав, что почти умудрился забыть, что ему исполнилось тринадцать. **       Приезд тетушки Мардж по праву мог считаться самым отвратительным подарком на День Рождения, оставляя далеко позади таких конкурентов, как вешалка для куртки и старые носки дяди Вернона.       Гарри старался контактировать с ней как можно меньше, но, к сожалению, одним из любимых занятий мисс Дурсль было ругать его. И никак нельзя было лишать ее этого удовольствия.       Когда она начинала разглагольствовать о том, какой он неблагодарный паршивец, многих сил стоило сдержаться и не ответить ей так, как она заслуживала. Помогала мысль о Хогсмиде (разрешение на посещение, которого дядя подпишет только в том случае, если он будет хорошо себя вести) и Том. За одним из ужинов Лорд обстоятельно так провел сравнение тетки и южноавстралийской пятнистой жабы, найдя при этом лишь пару отличий, слушая это Гарри едва сдерживал смех и должно быть выглядел не вполне адекватно, так как Мардж решила, что ко всему прочему у него еще и проблемы с психикой. Правда уже к пятому дню пребывания мисс Дурсль на Тиссовой улице Гарри понял, что Риддла она выводит из себя даже больше, чем его самого. Временами мальчик просто физически чувствовал эту ненависть, смешанную с презрением, она была так сильна, что полностью не помогали ни ментальные щиты, между их разумами, ни самоконтроль Лорда.       - Том, я понимаю, почему я ее терпеть не могу. Она мне даже не родственница, но меня всю жизнь заставляют называть ее тетушкой. Меня раза три кусал ее бульдог, подзатыльники я никогда и не считал... Но ты-то за что ее так ненавидишь?       Лорд долго молчал, обдумывая ответ. Он не любил рассказывать, да и просто вспоминать о тех днях, когда еще был известен под именем Тома Риддла. Но таких людей как мисс Марджори Дурсль он повстречал в жизни. И искренне ненавидел: злых, упертых, глупых и ограниченных в своем маленьком мирке и старающихся уничтожить все, что не вписывается в границы принятой ими «нормальности». И как объяснишь это Гарри, ничего толком не объясняя? Пришлось ограничиться общей фразой о том, что он имел дело с подобными ей людьми. Возможно, настанет время, когда он расскажет Гарри о своем прошлом, но явно не сейчас.       - Ну, значит нам обоим осталось пережить два дня, - невесело усмехнулся Гарри, что-то внутри подсказывало ему, что будет непросто. Нехорошее предчувствие.       На прощальном ужине он как-то держался, до того момента, как подвыпившая вина и запившая это изрядным количеством брэнди Мардж принялась рассуждать о его родителях. Это было слишком. Гарри чувствовал, как против воли глаза начинает щипать от подкатывающих слез, внутри все словно сжалось. Но при этом поднималась словно обжигающая волна, его практически начинало трясти от гнева.       - Заткнись! – это вырвалось словно против воли, но было уже плевать. На все. На Хогсмид, на взбучку, которую он получит от дяди. На все.       Тетушка Мардж кажется хотела высказать ему в ответ много всего, но не успела – ее начало раздувать.       Том, кажется, пытался его успокоить, но в этот момент Гарри овладела паника напополам со злостью, он точно не желал оставаться ни минуты под крышей этого дома, смотреть на раздутую тетку, слушать крики дяди и ждать, пока прилетят совы из Министерства с письмом, которое сообщит о его исключении из школы.       Отперев взмахом волшебной палочки чулан, где хранились его вещи и, волоча за собой чемодан, вышел за дверь.