Кольца, что на тех спутниках

Резкую пропажу связи с Андреем парни поначалу списали на полетевшую связь в целом, и это было логично, поскольку аналогично не было звонков с Земли, не было какой-либо информации о том, что вообще вокруг творится. Казалось, они остались одни в целой вселенной, а всё окружение тупо вымерло из-за какой-нибудь Звезды Смерти или ещё чего, словно их одинокая база — сраный Ноев ковчег, только не каждой твари там пара была, хоть Славу и напрягала излишняя радость в лице Светло. — Ты такой радостный бываешь, когда кого-нибудь выебешь, — заключил как-то Машнов. — А я и выебал. Твою мамашу, — протянул Ваня, зубоскаля. — Главное, что не папашу. И такая тишина казалась странной и ненормальной, потому что не слабо пугала. Они неоднократно пытались выйти на связь с Замаем, который тупо пропал. Был пацан — и нет пацана. И в первую очередь их волновало далеко не то, что теперь у них не будет важных деталей — да даже Мирон с Рудбоем о других вещах твердили, будто знали Андрюху больше нескольких дней. Первая мысль: «А если что случилось?» Вторая: «Бля, а если те парни его не приняли?» Мирон рассказывал, что отправил его к совершенно ебанутому парню, у которого крыша едет, если ему кто-то не нравится. Слава и Ваня ему охотно верили, про себя отмечая, что и Андрей не из робких. Но потом Фёдоров пояснил, что тот чувак находится в списке пятидесяти самых отпетых говнюков, и в его случае — за дело. Тогда уже парни напрягли булки, даже будучи уверенными в силах друга. — Если с ним что-нибудь случится… — начал Ваня, пялясь на пропавший значок Андрюхи на экране. — Диз мой хороший друг, — возразил Мирон. — Но у Замая язык острый! — Тогда они станут лучшими друзьями, блять. Однако даже говоря это, Мирон и сам думал не о светлом и хорошем — очевидно было. Как-то так и родилась теория о том, что у них где-то что-то сломалось. Ваня и Слава вспомнили, что и в своём доме нужно было пару неисправностей наладить — собственно, зачем их сюда и отправили, — но среди них уж точно не было проблем со связью. Вентиляция, холодильные камеры, оружие, часть пульта управления и исследовательские шняги — да и точно да. Конечно, повреждения могли возникнуть после столкновения и их недавнего ЧП, но очень сомнительно. Поэтому, положив на корабль залётчиков, товарищи-земляне решили разобраться со своим добром — а то как сапожники без сапог. У папани Славы была замечательная цитата: «Жену отдай дяде, а сам ступай к бляди». К слову, они уже долгое время тусили в чужом борделе, забыв о своей драгоценной даме. Но дама их не забыла. В итоге было выяснено, что проблема не в этом. И они вернулись к начальной мысли, где бедняжку Замая кто-то похитил, убил, изнасиловал и так далее. Слава и Ваня, которым помогал один из их гостей — Охра, — доделали больше половины работы по станции, когда нехватка деталей ударила по затылку. Андрей должен был вернуться четыре земных дня назад. Витя, их куратор и просто душка-кексик, связывался с ними раз в два дня. Он не знал, что Андрей улетел, что на станции два головореза и что на ней вообще пиздец творится. Они подделали данные, отправляемые на базу, прятали залётчиков, а про Андрея говорили «в сортире» или «спит». Витя им почти верил, что было видно по его напряжённому лицу, но молчал, потому что достаточно было того, что ремонтные работы идут, а эти два долбоёба на месте. Уже праздник. Ещё причина, почему парни решили, что их локатор полетел: Витя и сам им не звонил несколько дней. Позже он пояснил это как «органы трясут начальство — заебали». Но Витя с ними связался. А от Андрея по-прежнему не было ни слуху ни духу. Ваня однажды зацепил на радаре его маячок, сонно пялясь на экран, но тот мгновенно пропал. И похожая ситуация была со всеми, но связаться с Андреем было всё ещё нереально. — Если есть значок, то он точно цел! — Или его поймали пираты. За правительственную шлюпку можно было немало бабла получить. За их новую модель — тем более. И умная мысля всегда приходит опосля. Мирон понял, что можно сделать иначе, и набрал Диза сам. Сперва ему не ответили, но на следующий день его друг с ним связался. Слава тогда сидел чуть поодаль, но уже там слышал громкий восторженный возглас на непонятном языке. Мирон, тихо смеясь, ответил ему, на что голос из динамиков стал ещё громче. — Да чё там? — в итоге не выдержал Слава, становясь позади Мирона. На экране он увидел синекожего парня со странной кожаной маской на лице. — Что за бабайка, и куда он дел Андрея? — Да подожди ты! — тут же шикнул Мирон, а потом продолжил трындеть с другом. Диз активно жестикулировал, носился по дому, отчего у Славы голова закружилась. — У него шило в жопе или да? — удивился Машнов. Такую гиперактивность он ещё не видел. — Да говорил — женится, — пояснил Фёдоров, — ну и мы давно не виделись. — Женится? Кто согласится за такого выходить? Он же страшный, как ядерная война! Мирон медленно обернулся, что-то сказав Дизу, — Слава решил, что попросил подождать, потому что энерджайзер ненадолго затих. «Диз — да его даже зовут странно!» — подумалось Машнову, когда Фёдоров выразительно взглянул на него. — Слушай, а кто тогда в твоём понимании не страшный? — поинтересовался Мирон. — Охра страшный, Диз — урод. Что у тебя за стандарты вообще? — Просто я считаю дам слишком нежными, чтобы выбирать таких чувырл! Фёдоров поначалу легонько улыбнулся, а после — в голос заржал. — А ты у нас нормальный? — успокоившись, спросил Фёдоров. — Ну я ещё более-менее. Мирон тихо крякнул, возвращаясь к Дизастеру. Тот, заметив на себе внимание, вновь активировался. — У вас нормальные отношения вообще? А то, по-моему, он тебя слишком трепетно любит, — решил Слава. В этот раз Фёдоров, очевидно, решил промолчать, как промолчал и про «более-менее» Славы. Машнов хотел было спросить, сколько лысый вообще языков знает, раз так спокойно болтает с синелицым, но отвлёкся на внезапно знакомый затылок за спиной Диза. — Осьминожка, ну-ка стой! Мирон обернулся ещё раз, вопросительно дёрнул бровями, на что Слава тыкнул пальцем на экран туда, где за спиной стоял по пояс голый Андрюха. — Это чё за хуйня? Алё! — заорал Слава. — Куда? Бля, спроси, что это за хуйня! Замай не то чтобы выглядел побитым или несчастным — он улыбался, да так, что рожа едва не трескалась. — Это. Что. За. Хуйня. Мирону показалось, что он сейчас оглохнет. Дизастер объяснил, а Мирон потом перевёл Славе, что вот, мол, невеста моя — то есть жених. У глуконов для обозначения этого существует одно слово. Сам Замай даже не подозревал, что по ту сторону экрана его товарищ, готовый разбить мобилу, как говорил Диз, «Акси», рвёт и мечет, а ещё разбудил Ваню и Охру. Светло сонно поскрёб живот, зевая. Поняв смысл слов, что выкрикивал Слава, Ваня заржал. — Андрюха! — крикнул Светло. Но Андрюха не услышал, потому что Диз сидел в наушниках. Замай расхаживал по комнате, подбирая шмотки и ругаясь на глуконском (успел же выучить). У него на половину спины были забиты какие-то этнические узоры, походящие на роспись у Диза на предплечье. Слава и Ваня давно видели, Андреем названное, родимое пятно, которое заебало расти. Конечно, их смущало, что оно уж больно на татуху смахивает — причём хорошо сделанную, но и врать Андрею было незачем. Сейчас они смотрели на предплечье синерожего, понимая, что что-то тут не так. — Передай своему корешу, чтобы позвал этого пидораса! — в который раз повторил Слава. — И пусть ракушки свои стащит. Мирон быстро заговорил, после чего Дизастер окликнул Замая, стягивая наушники. И тогда началось веселье — до этого всё скучной постановкой казалось. Лицо Андрея вытянулось, глаза испуганно метнулись вбок. — Приве-ет, Андрей, — запел Светло. — Ну, где же ты? Ну, обними меня скоре-ей! Пидор, блять! Сказать не мог, что замуж выходишь? И нас не позвал! Говна кусок! Диз широко улыбался, что-то спрашивая. Мирон перевёл это как «о, ты их знаешь?». Когда Андрей кивнул, улыбка синерылого стала ещё шире. Ведь улыбались и Слава с Ваней, по сути, злобно скалясь, но Дизастер-то не знал. Тот едва в ладоши не захлопал, хотя Андрей мрачнее тучи был. — Ребят, я всё объясню, — сразу ответил Замай. — И этими губами ты целовал мать? — выплюнул Слава. Чувства были двоякие. С одной стороны, парни реально радовались, что их друг жив, а с другой… Можно же было хотя бы какой-то маячок послать, чтобы не переживали, не искали, ночами не плакали. Выражение лица Андрея — лучшая реакция на их излишне большую агрессию. Замай шумно выдохнул, пялясь на свои руки, но потом, оправившись от давления неожиданных лиц, взглянул на них с упором. По коже прошёл холодок, потому что взгляд был страшен и особо серьёзен. Неспроста оно. — Свяжусь позже, — кивнул Андрей. И лично на что-то нажал, отключая связь. На определённый момент в зале застыло время. В звенящей тишине было слышно лишь собственное дыхание: тихое, судорожное и какое-то болезненное даже. Слава судорожно сглотнул. Ваня слегка откинулся назад, натыкаясь спиной на твёрдую грудь Охры. — У них есть предание, — казалось, голос Охры звучал очень громко и непривычно, — что можно найти родственную душу. У родственных будет одинаковый орнамент на теле, причём раса может быть вообще любая. Типа, это для того, чтобы потомство было генетически сильнее родителей. По сути, случается это редко и, как правило, с самыми сильными представителями — понятно почему. Слава почесал затылок, вдумываясь в его слова. Ваня нервно хохотнул. — У Замая же нет того, чем обычно рожают это их сильное потомство, — решил Ваня. — Ну, может, сбой какой? — предположил Охра. — Потому что орнамент более чем похож, да и я сомневаюсь, что Андрей бы кинул вас просто забавы ради. — И Диз жениться не собирался, — кивнул Мирон, — на мужике так вообще. Они недолго знакомы, так что ясно одно — традиции и связь вынуждают. Ваня невольно представил, как бы выглядели дети Замая и Дизастера, из-за чего вновь хохотнул. Охра положил ладонь ему на плечо, погладил, успокаивая. — Мир в пизду катится, — решил Слава, когда на экране таки появился значок корабля Замая. И значок двигался.

***

Слава держал у постели тяжелую, острую палку. Не сразу Мирон узнал, что его ждёт в его следующую ночь в одной комнате с Машновым, но у того были свои методы воспитания блудных тентаклей. Стоило Славе ощутить шустрого парнишку на себе, он хуярил его, как в последний раз. Мирон тут же просыпался и видел картину: яростные щупальца, изменив цвет, пытаются атаковать серьёзно настроенного Славу. И они таки атаковали с успехом, потому что на третий раз умные щупальца связали парня и держали до тех пор, как Фёдоров, с трудом сдержавшись, не утянул их обратно. Первый план был провальным. Окей. План «B». Слава забаррикадировался невысокой ширмой, обернулся в два одеяла, пряча все входы и выходы. Внезапно длинные щупальца обогнули ширму и развернули кокон и Машнова. Второй план оказался ещё хуже. Окей. План «C». Щупальца легко размотали себя и Мирона, который позволил связать себя вопреки шуткам Светло про БДСМ игрища. План «D» привёл к тому, что Мирон не смог уснуть, поэтому решил больше не пить «ебать хорошо вставят» колёса, что ему даёт Светло. Даже под страхом смерти. Во время плана «E» пьяный Фёдоров вновь чуть не трахнул Славу. Внезапно пьяный Слава сопротивлялся меньше, однако, осознав происходящее, начал биться так, что потом синяки появились. В итоге Слава ходил побитый и злой, а Мирон — разочарованный и возбуждённый. Щупальца мешали жить, даже когда он не спал, часто касаясь Машнова, дрожа и краснея. И тогда в голове ржущего Светло родился план «F», за который ему едва не прилетело. — Да дай им, чего они хотят! — предложил Ваня. — Они ж не просто так тебе Вселенной даны — либо дерись, либо ебись, дядь. — Да они всегда такие! — возразил Фёдоров, уже в отчаяние впадая. Щупальца были напряжённые, твёрдые, а парням уже было наплевать на то, как непотребно это всё выглядит: «Все свои, дядь, камон». — Так ты им свободы не даёшь, — продолжил Ваня, — если тебя на привязи держать и не кормить, ты как себя вести станешь? Откинем вопрос разумности и оставим тупо инстинкты. Ты сперва ослабнешь, потом кукухой поедешь и сопротивляться начнёшь. — Вряд ли… — А с ними так! Ты им ни вдохнуть, ни пёрнуть не даёшь — естественно они страдают и ещё агрессивнее становятся. Логикой его слова пахли, так что Мирон даже задумался. Он облизнулся, переводя взгляд на Славу, от чего щупальца легонько дёрнулись. — Пошёл на хуй! — сразу возник Слава. — Тебе жалко что ли, Слав? — спросил его Ваня. — Я, в отличие от тебя, жопу кому попало подставлять не собираюсь! — решил Машнов. Светло заткнулся моментально, но зато Фёдоров решил ответить: — Так я не кто попало! Слава захотел как-то обидно пошутить, но промолчал. Мирон уже не смотрел на него, но явно задумался над словами Вани. Драться тут не с кем — факт. А вот с сексом легче было, хотя, казалось, как раз нихуя не проще. Фёдоров логику в его словах видел, но как с этим действовать — чёрт знает. Он почесал нос, смотря в пол и видя один выход. — Нет, это не вариант, — заключил Мирон, — не хочу причинять неудобства, но что-нибудь придумаю. Может, найдём другой способ. Он подумал, что с этим работать можно, но не в тех условиях, в которых он находился сейчас. Потом, когда они с Охрой улетят, он обязательно снимет себе кого-нибудь и устроит долгий марафон, вымотает ребяток, чтобы потом поучиться их контролировать. Скорее всего, так он и научится, но сейчас придётся искать что-то другое. После слов Мирона Слава долго и упорно смотрел на него, явно не ожидая такой исход, но сдержал порыв согласиться. Почему-то Слава, привыкший класть на помощь окружающим, если на то не было выгоды для него самого, сейчас, как и раньше, не мог спокойно смотреть на то, как этот парень с ума сходит. Как бы не было неприятно самому Машнову, потому что ему доставалось едва ли не больше всех. И своим неким благородством Мирон только хуже делал, пробуждая в Славе не только желание помочь, но и лёгкий трепет. По факту ему это вообще не всралось, потому что у них отношения чисто деловые: доделают им корабль, и они улетят — баста! Но то ли общие переживания, то ли на примере активной дружбы (или что у них там?) Ваньки с Рудбоем, — Машнов заражался какой-то привязанностью. Казалось, он сто лет их знал. Однако и жопу на растерзание давать для такого — простите, блять, но нахуй! Поэтому, лишь поставив пару галочек напротив имени Мирона, Слава вернул себе трезвость ума. Хмурый Мирон напрягал, но, да, возможно, они найдут способ попроще? Может, Славе не придётся даже думать о том, что Осьминожке остро нужна такая помощь? Все последующие планы аналогично летели в пизду. У них ничего не выходило, и даже сублимировать лишнюю энергию Яновичу было некуда. Слова Славы про йогу Мирон благоговейно проигнорировал. — Всё, бля, — твёрдо решил Светло, — спать по отдельности будете! Это мы ещё не пробовали. Спорить они не стали, потому что им с Замаем радости прибавилось, а тут такой бедлам. Вспоминая про Замая, парни думали, что им нужно будет не только принять нового хахаля Андрея, но и как-то объяснить то, кем являются их залётчики. Одно накладывалось на другое, и этот сраный клубок секретиков стал чем-то почти глобальным. Было решено, что без бутылки не обойтись, хоть запасы их и были скудны. Машнов прямо обозначил, что поставит рамки хотя бы внутри себя, потому что происходящее там ему не нравилось от слова «вообще». После очередного покушения на свою задницу он согласился спать по отдельности, но оказалось, что Ваня имел в виду не временное «по отдельности», а пространственное. На диване в гостиной было шумно, жёстко, а ещё неприятно, потому что Слава, притворяясь спящим, лично видел, как Охра кладёт ладонь Ване за задницу. Пусть Светло и сбросил её, шипя, — но Слава-то развидеть это уже не мог! Мирону, видите ли, на диване щупальца свои не разложить, а в спальном отсеке не уснуть, потому что «эти пидорасы заебали жужжать». В итоге, Слава вернулся обратно. — Слав, потерпи чуть-чуть. Через неделю мы улетим, — тоскливо сказал тогда Мирон. И Славу в очередной раз подбросило. Вот хули он жалостливый такой, а?