Отдушина

Хозяин спал очень мило: раскинулся на подушках, одеяло сползло к ногам. Если бы здесь было хотя бы одно окно… Но, черт побери, ни одного окна не было. Лишь кондиционер и мягкая подсветка. Не знаю, для чего ему нужны были эти апартаменты, но спрашивать я не собирался. Как и возвращаться сюда. Очень бы не хотелось регулярно светиться перед его фирмой. Я порылся в холодильнике и выудил из него то, что моим организмом было опознано исключительно как закуски. Например, нарезка салями и сыра. Я взирал на перспективу такого завтрака с недоумением. — Что такое? — донеслось с кровати. — Я не хотел будить… тебя. Вас. Господин. Сэр… — Я сбился напрочь под его взглядом. — Хозяин во время сессий. Меня устроит. И Рустам в остальное время. — Хозяин, — я произнес это. — Удобно. Мне нравится. Тебе, Хозяин, сварить кофе? Он посмотрел на меня, как на диковинную зверушку. Я поежился: «Что опять не так?» — Вам. Я потупил, но потом дошло. Я кивнул. — Иди сюда. — Он похлопал по краю постели, потянулся за телефоном, набрал какой-то номер. Я подходил к нему медленно и настороженно. Он позвонил наверное охране, а может и своему секретарю… Хотя я сомневался, что его секретарь работает по воскресеньям. Судя по его разговору, вопрос с завтраком меня не должен был беспокоить. — Ну что стоишь. Иди сюда. Я сделал еще несколько шагов и сел на подушку возле кровати, то есть на отведенное им для меня место. Он посмотрел на меня устало и вздохнул: — Почему там? — Мне здесь спокойней, Хозяин. — Это не сессия. Мы должны обсудить детали, прежде чем начнем. Позавтракать. Привести себя в порядок. А раз это не сессия — ты можешь сесть на кровать рядом со мной. Я помотал головой: — Раз это не сессия, то тогда точно нет. — Упрямый. Ну, как знаешь. Тогда поменяем порядок. Я в душ. А ты можешь подглядывать, — он подмигнул мне. Я смутился, так и остался сидеть спиной к этой чертовой прозрачной кабине. Пока он мылся и возился в душе — полчаса целых, и я не преувеличиваю! — в студию позвонили. — Посмотри в видеоглазок и, если никого нет, забери пакет, — он выглянул из душа. Я быстро отвел взгляд в сторону и направился разбираться с этим самым видеоглазком. На крыльце под дверью никого не было. Как и возле машины Хозяина, которая попала аккурат на изображение с камеры — он специально так припарковался? Я высунулся и забрал пакет, а когда вернулся, Хозяин уже устроился на постели, вытирался полотенцем и капал с волос на постель. Я достал коробочки с лапшой, разложил их содержимое по тарелкам, потом извлек упаковку с двумя чашками сделанного на вынос кофе и нашел на кухне вилки. — Где желаете есть, Хозяин? — я старательно отводил от него взгляд, пока он не запахнул халат плотнее и не уселся в постели. — Здесь, неси сюда. Я поджал губы, составил все на поднос и принес к нему в постель. — Есть же стол… Стулья… — проворчал я. — Вдруг попадет на простыню… — Ты сейчас выглядишь, как старый крепостной, приставленный в услужение к молодому барину. — Я зарделся от гнева и смущения одновременно. — Мне тридцать пять, я могу себе позволить есть там, где хочу. — Мне двадцать девять, и я ругаю своих детей, если они пытаются притащить еду в кровать, — проронил я. Он взял с подноса свою тарелку и вилку, одним движением ею ставя точку в нашем споре: — И поэтому нам и нужны правила. — Я понимаю. Ты хочешь анкету? Я заполню. Я уже делал это с другими. — Я сел обратно на подушки и для начала снял крышку со своего стаканчика кофе, пробуя его на вкус. — Тогда точно нет. Я заполню твою анкету сам. Постепенно. Я буду расспрашивать тебя, а ты должен честно отвечать. После каждой сессии и, вероятно, перед сессией, если будет нужно. — Ты не доверяешь моим ответам? — нахмурился я. — Я исхожу из того, что увидел и услышал, и я не уверен, что ты знаешь себя достаточно хорошо. И что твое мнение не может измениться в первые же минуты. — Я не понимал его, но пожал плечами. — Например, ролевые игры. Барин и крепостной, лорд и его охранник. Может быть, пет-плей. Как тебе? — Нормально. Правда, у меня опыта нет. Он поморщился: — Подозреваю, что ты так ответишь на большинство вопросов. И вдруг я будто в стену врезался: так резко дошло до меня, насколько он был прав. Я вздохнул. Сгорбился над чашкой, которую чуть не смял в руке. Это не укрылось от него, говорить, что он прав, мне не хотелось, но молчать было еще поганей: — Вам противно, что я — неопытный? Может, вы первый заполните анкету, а я выберу, что я хочу попробовать? Он отставил тарелку назад на поднос и посмотрел на него так, будто видел впервые. Задумался, что ли? Наконец, он перевел взгляд на меня: — Мне не противно. Просто расскажи хотя бы какие БДСМ ролики тебя возбуждают. Я подумал. Потом подумал еще. Еда резко перестала быть привлекательной, кофе словно изменил вкус. — Мне не нравится копро. Пепельницы. Когда меня раскрашивают и одевают как шлюху… Изнасилования… И… — я произнес последнее шепотом на выдохе, — стояние на коленях. Кажется, я озадачил Хозяина своими ответами. Я прокрутил в голове еще раз его вопрос и свой ответ. Да, это мало походило на то, что он спрашивал. Я поставил стаканчик на поднос и закрыл лицо руками. — Хорошо. Поговорим о табу. Вчера ты встал на колени передо мной. Если тебе это не нравится, почему ты это сделал? — спросил Хозяин, мягко беря меня за руку и убирая ее от моего лица. Было чертовски трудно ответить. Ему. Все словно снова скатывалось к предыдущему разговору, мучительно ободравшему меня вчера. — Вы не оставили мне выбора: если бы я это не сделал, я бы, наверное… Он положил пальцы мне на губы, заставляя молчать. Вовремя, потому что я чувствовал, что могу разрыдаться прямо перед ним также, как вчера. — Я тебя понял. И это выглядело безумно и возбуждающе одновременно, — признался он. Что я был ошеломлен его словами — это ничего не сказать. — Я не жалею, что потребовал от тебя это. Жалею только о месте и возможных зрителях. Я смотрел на него жадно, запоминая каждое его слово, забыв, что мог всего лишь секунду назад снова расклеиться: — Вы любите эту позу? Он кивнул. И это было так непривычно: знать о нем что-то, кроме того, что он офигенно порет ремнем и возбуждается от этого. Словно я тоже сделал какой-то шажок по направлению к нему. Словно происходящее между нами было по-настоящему… отношениями. — Публичные унижения? Любишь, когда кто-то смотрит? — он словно специально выбил у меня почву из-под ног тогда, когда я наконец успокоился. Я замотал головой: — Если бы кто-нибудь из знакомых увидел меня в тот момент, у меня бы наверное сердечный приступ случился. — А незнакомых? — тут же поинтересовался Хозяин. — Не знаю, — я пожал плечами и сгорбился. — Но я вообще до ужаса боюсь опозориться. Поэтому и побеждал на соревнованиях, пока травму не заработал. Просто не мог представить, что будет, если я проиграю. — Какая травма? — Колено повредил. На тренировке. Уже вроде давно зажило, хотя иногда на погоду его ломит, — я осекся, не хотелось ныть, как какая-нибудь баба. — Больше никаких… Крепкая рука Хозяина легла мне на голову и зарылась в волосы. Он трепал меня, как собаку, а потом сдвинул поднос ближе ко мне и приказал: — Открой рот. Бежевая ленточка широкой лапши в его руках меня удивила. Я приоткрыл рот, впуская его пальцы, втягивая в себя предложенное и облизывая его руку. Он подцепил еще одну и повторил свое предложение. Я съел и ее и до меня дошло то, как же я голоден: — Это вроде позитивное подкрепление? — Да. И еще проверка на то, не являешься ли ты фуд-фетишистом. — Похоже, что и фут, и фуд… — фыркнул я, но отказываться от очередной полоски лапши не стал. Он неторопливо кормил меня с руки, а я забыл обо всем и просто ловил языком и губами сначала ленточки, потом кусочки мяса и чего-то еще. Когда моя порция закончилась, я тщательно вылизал его руку, каждый его палец и ладонь до самого запястья. У меня стоял: остро, до боли в пальцах, до дрожания коленей. С момента нашей первой сессии я подрочил нормально всего пару раз, вспоминая свистящие в воздухе замахи и трогая следы от ударов. И теперь вынужденное воздержание сказалось. Он присвистнул, глядя на меня и моего дружка, потом толкнул ногой в плечо, заставляя откинуться спиной на подушки. Провел ступней от плеча к паху и положил ее на мой хер. Чуть шершавая, она ритмично вжимала его в меня. Я тихо постанывал и не мог отвести взгляда от того, что он делал. Потом он убрал ногу и поднес ее к моему рту. Его пальцы были в скользком и прозрачном секрете, пахли мной, и это было слишком развратно. Я потянулся и облизнул их также, как до этого лизал его ладонь, потом втянул пальцы в рот и пососал. Его нога подрагивала. Я догадывался, что он тоже возбужден, но старался не смотреть ни на него, ни на то, как раздвигались полы его халата. Все происходящее ухнуло меня в самую низину существующего представления в моей голове о том, что такое разврат. Я лизал его пальцы и чувствовал, как он дотронулся до моего хера второй ногой, стараясь прижимать его в том же ритме, что я сосал и лизал его пальцы. «Грязно… Я извращенец… Блять, как же хорошо…» — я мычал и дергал бедрами, толкаясь в его ногу. Потом он зажал мой хер между ступнями, и я смог толкаться в них бедрами, стонать в голос и просить еще. Я чувствовал себя шлюхой. Самой грязной и развратной шлюхой на свете. Его шлюхой. И это было охрененно.