Не злите любимых.

Девятый месяц беременности Чимина все дружно именуют девятым кругом ада. Вечные капризы, слёзы, истерики — всё это стало обычным для Чонгука, который вскоре нашёл способ для успокоения своего ангела: без лишних слов подходишь, целуешь, гладишь животик, и — воаля! — сразу ласковый котик, а не истеричная стерва. Единственные, на кого Пак не срывался, это Феликс и близнецы. Джису и Дженсу действовали как успокоительное и антистресс, а Ли, теперь уже Со, априори бесить не может. И вот всё вновь вроде хорошо и радостно, но демоны в срочном порядке улетают в Америку. Командировка, будь она проклята. И Феликс остаётся один на один с Чимином, которому рожать со дня на день.

***

— Нет, Джису, нельзя кидаться едой. Это плохо, — Пак со своим большим животом отчитывает одного из близняшек и мягко улыбается, ибо на это маленькое чудо нельзя долго злиться. — Чимин-а, — слышится из кухни голос Феликса, старший встаёт и берёт ребенка на руки, отправляясь к другу. — Тебе когда рожать? Надо же всё подготовить, не то как я поедешь, — усмехается Со, продолжая помешивать что-то в кастрюльке. Тишина со стороны Чимина вдруг напрягает, очень напрягает. — Кажется, я поеду, прям как ты, — нервно говорит Пак и, отпуская Джису, садится на стул и тяжело выдыхает, начинает поглаживать свой живот и поскуливать от боли. — Феликс! Звони в скорую, я рожаю! Ли на мгновение выпадает в астрал, а потом, как антилопа, мчит в комнату за телефоном. Набирая скорую, точно так же, как и Пак во время его родов, орёт на бету, что отвечает на звонок. Когда со спорами и криками покончено, блондин решает, что позвонить Гуку не такая уж и плохая мысль. — Чон мать твою Чонгук! — как только старший поднимает трубку, начинает Ли. — Феликс, у нас тут совещание. Ты что-то хотел? — шёпотом говорит Гук, мысленно трясясь от обращения младшего. Феликс в гневе страшнее любой Горгоны, он же из под земли достанет. — У тебя тут муж рожает, — кратко говорит Со и скидывает трубку. Через мучительные тридцать минут скорая всё-таки приезжает, и орущего и матерящего всех и вся Пака утаскивают в карету и везут в роддом. Следом, конечно же, поехал Феликс, но уже на своей машине и с детьми, забыв со всем этим, что не переодел домашние штаны и не снял мягкие тапочки.

***

Ли всё же дозванивается до родителей Чимина и рассказывает им увлекательную историю о родах их сына. Спустя десять или пятнадцать минут после звонка по больничному коридору разносятся тяжёлые шаги и перед Феликсом появляются Пак Сокджин, доброй души ангел, и Пак Намджун, немного сумасшедший демон, но, несмотря на это, он был рассудителен. Джису и Дженсу в мгновение ока оказываются на руках у Джина, а Ли уже пьёт успокоительные вместе с Джуном*. Странно, что из родильного кабинета не слышно криков Чимина, это определённо пугает всех, но, как оказалось, мысли материальны и вскоре по коридору уже разносится крик «Чон Чонгук, чтоб я ещё раз на это подписался!» и ещё один «Вот только вернись из своей ебучей Америки, я тебе яйца вырву!». Видимо, не стоит Гуку возвращаться... Спустя ещё часа три страданий Пака и спустя двадцать бутыльков спирта, выпитого Джуном и Феликсом, из кабинета со свёрточком выходит бета-врач и оглядывает присутствующих... Видок его, конечно, не очень... — Кто отец? — интересуется врач и смотрит на единственного взрослого тут. — Видимо, это вы. Ну, что ж, поздравляю! — Спасибо, спасибо, но отец не он, а я! — доносится до слуха окружающих шепелявый голосок, что явно не принадлежит Чонгуку. — Ещё раз спасибо за то, что приняли роды, а теперь можете идти. Юнги подходит к человеку и под недоумённые взгляды забирает ребёнка, бета спокойно уходит — не его это дело, что происходит в этой семейке. — Что ты тут забыл? — почти рычит Феликс, если бы не ребёнок на руках Мина, он бы точно приложил альфу мордой об стенку. — Ну, Феликс, ты чего? Я просто пришёл навестить старого друга, — спокойно говорит Юнги, качая ребёнка на руках. — Сокджин, Намджун, здравствуйте. Джин отрешённо кивает и смотрит на мужа, что судорожно сжимает кулаки, как, впрочем, и Феликс. — Повидал и даже ребёнка подержал! Теперь вали, — почти кричит блондин, забирая младенца себе на руки, и, пользуясь случаем, пару раз легонько бьёт Мина по заднице. — И вот за что ты так со мной? — наигранно трагическим голосом спрашивает Юнги. — Я, может, с серьёзными намерениями! В мужья Чимина взять хочу! А ты так. Сказать, что у всех случился культурный шок и некультурный ахуй, это ничего не сказать. — Меня не было меньше трёх дней, а тут уже какие-то мужья припёрлись, — с ухмылкой говорит Гук и с удовольствием замечает, как дёрнулось тело Юнги. Чанбин уже смотался к своему ангелу и обнимает его, а ребёнка Чонгука благополучно отдали Джину. Джун же просто валяется где-то в отрубе. — И тебе привет, Чонгук, — поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, с кривой усмешкой говорит Мин. — Я тебе в тот раз нос сломал и сейчас могу. Хочешь? — так и не дождавшись ответа, Гук бьёт Мина в морду, после чего подходит к развалившейся на полу тушке. — Знаешь, я ведь и рёбра тебе сломать могу. Хочешь проверить? — после отрицательного кивка головой Чон усмехается. — Ну раз не хочешь, тогда убирайся из города. И чтобы я тебя рядом со своей семьёй не видел. С позором и разбитым носом Юнги покидает больницу, а Гук берёт у Джина своего ребёнка. — Какой ты у меня милый, — и не скажешь ведь, что буквально минуту назад этот человек грозился сломать кому-то ребра. — Думаю, нам с вами стоит прийти завтра. Уже поздно, да и близнецы спят уже. Часы посещения мы уже знаем, так что поехали все домой. Попрощавшись с родителями ангела, компашка во главе с Гуком направляется в квартиру. Чанбин, конечно же, ещё поржал со внешнего вида своего мужа, за что получил по голове. В весёлой и дружелюбной атмосфере, а так же под сопение детей, ребята доезжают до дома.

***

Только наступает одиннадцать утра, а у двери, той же неизменной, палаты номер семь, как котики, сидят Феликс, Чанбин и Чонгук. Детей четы Со отдали на денёк родителям ангела, Джисон пищал и прыгал, а Минхо просто улыбнулся, не забыв чмокнуть сына в лоб и пожелать удачи. Ну так, мы что-то отвлеклись от темы, одиннадцать утра, палата номер семь, в которой только что с петель слетела дверь... Феликс просто забыл, что двери надо открывать. — Чимин-а, — кричит омега со слезами на глазах, ведёт он себя явно не как человек, который только что сшиб головой дверь. — Я так переживал, ты бы знал, что вчера было, это тихий ужас! Ли завлекает Пака в разговор, пока демоны о чём-то оживлённо спорят. — Феликс, ну-ка отойдём? Я тебе шоколадку куплю, — говорит Со и утягивает младшего за собой, оставляя Гука и Чимина наедине. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — спрашивает Чон, получая кивок и ничего не понимающий взгляд Пака, и продолжает. — Ну смотри. Ты родил мне ребёнка, я тебя люблю, на тебе моя метка, живём мы вместе, — загибает пальцы демон, а Пак всё ещё нихуя не понимает. — Думаю, этого достаточно, чтобы сделать так. Чонгук берёт руку Чимина в свою и на безымянный палец правой руки надевает кольцо. — Теперь ты Чон Чимин, — улыбается Гук и утягивает в нежный поцелуй своего омегу.

***

Теперь все счастливы, теперь всё хорошо. Чанёль, Джису и Дженсу не дают покоя никому, родители ангелов во всём помогают своим сыновьям. Альфы очень сильно любят своих омег. Любовь и семья. Что ещё нужно для счастья?