Нас всё ещё можно спасти

Карета скорой помощи ждала Кристиана у самого трапа. С ним поехали врачи Лав Айленда, а девушек отправили отдыхать, пообещав непременно позвонить им, как только Кристиан окажется в руках доктора Тео Руже. Джоанна и Лали, поддерживая друг друга, вышли из аэропорта Орли. Наконец-то этот безумный полет остался позади, но две «смерти» Кристиана за последние три часа выбили из равновесия их обеих. И оба раза Матис и Франк вытаскивали его с того света, а Лемье сопровождал свои действия уговорами:  — Давай, парень! Ты можешь! Ты сильный. Ты посмотри на свою Джоанну, на ней же лица нет! Вот так, Крис, молодец! Ты будешь жить долго и счастливо, а я буду крестным у твоего первенца. Лали повертела головой по сторонам в поисках такси, но вдруг резко остановилась. Она, бледнея на глазах, смотрела куда-то вдаль и беззвучно шевелила губами.  — Ты привидение увидела? — устало усмехнулась Джоанна. Но та её словно не слышала. Джоанна посмотрела в ту же сторону, ища глазами причину поведения подруги. И, наконец, увидела. К ним быстрой походкой шёл Себастьен. Он подошёл к девушкам и молча обнял обеих. А они, словно сговорившись, уткнулись ему в грудь, едва сдерживая слезы.  — Как Крис? — наклонился Себастьен к Джоанне. Та отстранилась:  — Неважно. Дважды за последние три часа пытался умереть.  — Откуда ты узнал? — Лали сделала шаг назад и посмотрела на парня.  — Мне позвонил Николя, попросил помочь вам. Я на машине, так что поехали. Вам нужно отдохнуть. Он взял тяжёлые сумки, девочки подхватили те, что полегче, и направились на стоянку. Загрузив вещи в багажник, они расселись по местам, Себ тронул машину и сразу же встал в пробку на выезде с территории аэропорта. Дорога обещала быть долгой, и Джоанна разнервничалась. Ей хотелось как можно скорее оказаться в больнице Сальпетриер, где Кристиану будет проводиться операция. Она закрыла глаза и прислушалась к себе, своим ощущениям. Голова была совершенно пуста, свободна от мыслей, потому что зловещий страх за жизнь Кристиана проникал в каждую клеточку её организма, медленно расползаясь по телу, сковывая и леденя сердце и душу. Джоанне хотелось снова держать его за руку, стараться не заплакать, чтобы нечаянная слеза не потревожила его, упав на его кожу, хотелось кричать о своей любви и боли, разрывавшей на части все её существо. Да что там кричать! Она едва сдерживалась, чтобы не завыть от тупой безысходности и немого, яростного отчаяния. После того, как Кристиан дважды умирал и возвращался, её уверенность и оптимизм стремительно испарялись, оставляя после себя лишь дымку скромной, слабой надежды. Это было невыносимо! Джоанна всеми силами, на которые она ещё была способна, пыталась возродить в себе веру в лучшее, но образ бездыханного Кристиана, мертвенно-бледного, несчастного, то и дело вставал перед глазами, отгоняя все её попытки поверить в лучшее. Девушка открыла глаза и попыталась отвлечься от мрачных мыслей. Пробка закончилась, и машина уже мчала их по до боли знакомым улицам города. Ах, этот весенний Париж! Джоанна его обожала. Она прильнула к окну, разглядывая бурно цветущие деревья и клумбы. Яркая зелень травы ласкала взор, давая отдых уставшим глазам. Наконец, показалась и одна из главных весенних достопримечательностей Парижа — цветущая сакура. И Лали, и Джоанна, соскучившись по этому великолепию, не сводили глаз с белых и бледно-розовых облаков, которыми были покрыты деревья. Казалось, что нежнейшими цветками усеяны и их ветви, и стволы. Нигде даже не проглядывала листва, лишь маленькие, махровые лепестки нежились под тёплым весенним солнцем. Они ещё долго ехали молча, находясь под впечатлением от сказочного вида. Восторг смешивался с воспоминаниями, личными и одними на всех, унося ребят в далёкие студенческие годы, весёлые и беззаботные. Наконец, молчание нарушила Лали. Она, сидя рядом с Себастьеном, повернулась к нему и тихо спросила:  — Куда ты нас везёшь?  — Ко мне. — пожал плечами тот. — Поживете пока у меня.  — Это неудобно… — протянула Джоанна. Но Себ перебил её:  — Мне кажется, вариантов у вас немного.  — У нас их нет вообще. — потупила взгляд Лали.  — Тем более. Джоанна вдруг встрепенулась:  — Себастьен, пожалуйста, отвези меня в Сальпетриер. Я должна быть рядом с Кристианом!  — Об этом не может быть и речи! — воскликнула Лали, повернувшись к подруге. — Тебе нужно хорошо отдохнуть. Или ты собралась последовать примеру своего Кри-Кри и лечь в кому, чтобы как следует выспаться?  — Я. Должна. Быть. С. Ним.  — Ты. Должна. Отдохнуть. Лали была непреклонна, а у Джоанны совершенно не осталось сил на споры с ней. Поэтому она замолчала и снова отвернулась к окну. Ещё минут пятнадцать они колесили по улицам Парижа, и наконец Себастьен остановил машину у одного из домов спального района. Они поднялись на четвёртый этаж и вошли в квартиру Себа. Тот, словно извиняясь, тихо сказал:  — Квартира небольшая, но, думаю, места хватит всем.  — Брось! — Джоанна положила руку на его плечо и благодарно улыбнулась. — Ты нам очень помогаешь. Мы постараемся найти себе жильё как можно скорее, чтобы не стеснять тебя.  — Перестань! Мы — друзья, и кто вам поможет, если не я? Можете жить, сколько захотите, я буду рад. С этими словами Себастьен внимательно посмотрел на Лали, но та сделала вид, что не заметила этого взгляда.  — Джоанна, я приготовил для тебя комнату для гостей. Лали поживёт в моей…  — Вот ещё! — фыркнула та. -…а я переберусь в гостиную. Лали вдруг стало стыдно. Себастьен искренне хотел помочь им, делал все, что от него зависит, а она… Просто дура! Девушка взяла Себа под руку и с нежностью посмотрела ему в глаза:  — Ты просто душка! Спасибо! Чмокнув оторопевшего парня в щеку, она схватила свой чемодан и вопросительно взглянула на него.  — Прямо и налево. — пояснил тот. — Давай помогу с чемоданом.  — Справлюсь. И Лали скрылась в глубине квартиры.  — Не переживай. — Джоанна улыбнулась. — Она вот-вот сдастся. Только будь немного настойчивее.  — Постараюсь. Пойдём, я провожу тебя в твою комнату. Пока девочки располагались и по очереди принимали душ, Себастьен накрыл стол и ждал их к ужину. Но от усталости они не могли даже держать ложки. Через несколько минут бесплодных попыток перекусить у Джоанны зазвонил телефон. Увидев на дисплее номер Франка, её сердце сначала ухнуло куда-то вниз, потом, подскочив, бешено забилось где-то в горле. Она несмело поднесла трубку к уху и выдохнула:  — Слушаю. Лали и Себастьен, затаив дыхание, не сводили с неё глаз.  — Джоанна, твой Кристиан в надёжных руках. — пробасил в трубку Франк. — Тео его осмотрел, изучил документы и решил не откладывать операцию. Она только что началась.  — Но почему Вы?.. -…да потому, что делать тебе здесь нечего! — перебил он, предвосхищая её вопрос. — Никто не знает, сколько продлится операция, а тебе нужно отдохнуть. Завтра в полдень Тео ждёт тебя у себя. Он все тебе расскажет. А мы с Матисом отбываем обратно. Счастливо оставаться. И да, помни, все будет хорошо! Не сдавайтесь, ребята. И Франк положил трубку. Джоанна, глядя в одну точку, долго сжимала телефон в руке, а потом тихо, в пустоту, прошептала:  — Спасибо. Лали вдруг вскочила и помогла ей встать:  — Пошли, я помогу тебе лечь в постель. Тебе нужно поспать. На вот, возьми! — уже в комнате она протянула подруге какую-то таблетку и стакан воды. — Выпей!  — Что это?  — Снотворное.  — Мне не нужно.  — Нужно! Джоанна послушно проглотила таблетку, запила её водой и залезла в постель. Несколько минут, и она забылась крепким сном без мыслей и сновидений. Лали вернулась в гостиную и устало опустилась на диван. Ей тоже тяжело дался этот перелёт с Лав Айленда в Париж, но ещё тяжелее ей было переживать за своих друзей. Кристиан, находящийся при смерти, и Джоанна, в случае беды готовая отправиться вслед за ним, — они не давали ей покоя. И самым страшным для Лали было чувство безысходности и бессилия. Она проклинала себя за то, что ничем не может им помочь, но изменить ничего не могла, хоть и была готова на все. Себастьен молча наблюдал за девушкой. Он чувствовал, в общем, то же самое, что она, и это объединяло их. Он знал, что Лали очень устала, но не мог заставить себя предложить ей пойти отдыхать, потому что все ещё не насмотрелся на неё, не надышался ею. Ему так хотелось, чтобы она была рядом всегда! И пусть прошлого нельзя изменить, но он до конца жизни будет корить себя за то, что однажды сделал выбор не в пользу Лали, тем самым закрыв её сердце от самого себя навсегда. Лали тем временем допила чай и поднялась:  — Давай уберём тут все. Я устала и хочу отдохнуть. Себастьен тоже вскочил и, взяв из ее руки стакан, тихо сказал:  — Я сам все сделаю. Отдыхай.  — Нет уж. Раз уж мы так вероломно ворвались в твою жизнь, нужно же чем-то это компенсировать. Начнём с малого. И Лали, собрав со стола тарелки, пошла с ними в кухню. Себастьен слышал, как зашумела вода, как тихо забрякала посуда, и поторопился следом, собрав остатки утвари. Закончив, девушка вытерла руки и вдруг замерла у открытого окна, засмотревшись на вечерний Париж, густо усеянный фонарями. Она вдыхала давно забытый запах большого города, от которого совершенно отвыкла на Острове Любви. Она даже не представляла, как скучала по Парижу, особенно по весеннему, залитому солнцем и теплом, пропитанному выхлопными газами, запахом магнолий и цветущей сакуры. Сердце бешено забилось от нахлынувших на неё воспоминаний, тело обдало жаром от приблизившегося Себастьена.  — Начали с малого, теперь пора переходить к более серьёзным компенсациям. Этот его шёпот пробежал мурашками по коже Лали. Она повернулась к нему и, как раньше, утонула в небесно-голубых глазах, в этих двух бездонных озёрах, влекущих её в бездну страсти. Когда руки Себастьена скользнули по её телу, прикрытому лишь лёгкой тканью халата, по телу Лали пробежала дрожь. Она снова, как и много лет назад, возбуждалась от одного лишь его прикосновения, взгляда, дыхания. Себ щёлкнул выключателем, и кухня погрузилась в полумрак. Свет далёких фонарей разгонял кромешную тьму. Лали всем телом подалась к Себастьену, уже не сопротивляясь своим чувствам. Сегодня она хочет быть счастливой, а потом… Будь что будет! Себастьен крепко прижал её к себе, нашёл губами её губы. Это казалось сумасшествием! Через мгновение шёлковый халатик Лали, скользнув по разгоряченному страстью телу, упал к её ногам. Она почти разорвала на парне рубашку, не справившись непослушными, дрожащими руками с маленькими пуговицами. Себастьен поцелуями спускался все ниже и ниже по нежному телу. Как же он жил без неё? Как мог подавлять в себе желание обладать ею? Как мог отдать её другому? От этих мыслей ему стало не по себе, и из его груди вырвался глухой звук — полустон, полурык. Он приподнял девушку и усадил её на стол. Себ чувствовал, как трепещет тело Лали под его умелыми ласками, и это возбуждало его ещё больше. Поцелуи и ласки Себастьена заставляли тело Лали выгибаться дугой, прижимаясь к нему плотнее, срывали с её губ тихие, протяжные стоны. Головокружительная страсть, жгучее желание, водоворот возбуждения и бурного наслаждения — это все он, любимый! Их тела то сплетались воедино, то, дразня друг друга, отстранялись, но безумные ласки и бездна сладострастия то и дело накрывали их с головой. Они потеряли счёт времени, уже не боясь разбудить Джоанну, громко стонали в этом безумном танце неукротимой страсти. На пике наслаждения Себастьен крепко сжал бёдра Лали, а она впилась острыми ногтями в его мокрую спину.  — Ненавижу тебя! — отдышавшись, с ласковой улыбкой взглянула Лали на своего нечаянного любовника.  — Плевать! — рассмеялся Себастьен. — Зато теперь мне не придётся спать в гостиной.  — Уверен? Лали бросила на него лукавый взгляд, легко соскользнула со стола и метнулась в комнату. Но Себастьен настиг её на пороге, втолкнул в спальню и плотно прикрыл за собой дверь.  — Я теперь буду рядом всегда! — шепнул он, увлекая её на кровать. — А ты только моя.  — Я совершенно не против! — улыбнулась Лали, удобно примостив голову на его груди. Она, забыв о прошлом, о настоящем, стерев из памяти боль, граничащую со смертью, с наслаждением слушала ровное биение сердца Себастьена, и приятнее этого не было ничего на свете.