Нас всё ещё можно спасти

Джоанна в последний раз окинула взглядом дом, в котором она пережила так много счастливых мгновений, так о многом думала и мечтала. Она вдруг вспомнила, как они с Лали на заре своей деятельности в сфере недвижимости нашли этот дом для одного из первых клиентов, но сами влюбились в него. Это место стало для них родным, и покидать его было нелегко.  — Какой же он тяжёлый! — в гостиной показалась Лали, толкая перед собой внушительных размеров чемодан. — Я и представить себе не могла, что у меня столько вещей первой необходимости. Джоанна с нежностью смотрела на подругу, пока та катила свой багаж к выходу. Она сама собрала для себя лишь маленький чемоданчик и сумку с вещами Кристиана. Она с превеликим трудом попала в его номер в отеле. Пришлось вызывать полицию и доктора Меро — главного врача больницы. То, что она сейчас не брала с собой, Элен и Николя вызвались отправить им багажом.  — Ты уверена, что хочешь полететь с нами? — уже в который раз спросила Джоанна.  — Слушай, я устала повторять тебе, что это не обсуждается. В этой сложной ситуации моё место, как подруги, рядом с тобой. Я делаю это по велению сердца, а не по принуждению.  — Спасибо тебе! — от избытка чувств Джоанна обняла подругу.  — Все будет хорошо! Я это чувствую, а ты знаешь, что интуиция меня никогда не подводит.  — О, Лали! — закатила глаза Джоанна. — Прошу тебя, не начинай.  — Ты всегда так! А что ты скажешь о Жозе и Бене? Разве предчувствие меня обмануло?  — Элен и Николя приехали. Пошли. Девушки, похватав свои вещи, с трудом вышли из дома. Николя помог им донести сумки до машины. В аэропорт ехали молча. Джоанна была в таком напряжении, что у неё сводило мышцы, нещадно стучало в висках, холодели ноги, а ладони, наоборот, были горячими и влажными. Консилиум врачей пришёл к выводу, что Кристиана необходимо перевести в одну из парижских больниц под наблюдение одного из лучших нейрохирургов Франции. Однако, никто не мог дать гарантий, что перелёт пройдёт без последствий для его ослабшего организма. Но Джоанна была непреклонна, взяв всю ответственность за состояние Кристиана на себя. И вот, спустя два дня, ушедшие на подготовку, их уже ждёт чартерный рейс до Парижа. Аэропорт встретил их своей повседневной суматохой. Друзья прошли сразу к стойке регистрации, и Джоанна и Лали выложили свои паспорта:  — Чартер до Парижа. Их багаж отправился в багажное отделение, а девушки, попрощавшись с друзьями, направились к самолету, где их уже ждал доктор Дюбуа.  — Как Вы себя чувствуете, Джоанна? — спросил он, пожимая ей руку.  — Спасибо, хорошо. Скажите, как Кристиан?  — Без изменений. Хотел Вам сказать… Вы — отчаянная девушка, раз решились все это провернуть. Ему с Вами очень повезло.  — На самом деле, мне очень страшно. — шёпотом призналась доктору Джоанна. — Я до смерти боюсь этого полёта.  — С вами будут лучший нейрохирург и лучший реаниматолог нашей больницы. Они стольких людей достали буквально с того света… Дюбуа, поняв, что сказал лишнее, запнулся и замолчал. К счастью, эту неловкую ситуацию сгладил подъехавший к трапу самолёта реанимобиль. Доктор отошёл и тихо о чем-то заговорил с коллегами, Лали поднялась в салон, а Джоанна, не сводя глаз, наблюдала за двумя санитарами, резво выскочившими из машины и, обойдя её, открывшими дверь. Когда показались носилки, на которых лежал Кристиан, по телу девушки пробежали мурашки, а по спине прошёлся неприятный холодок. Она едва сдержалась, чтобы не броситься к нему. Она следила, как его поднимали в салон, как следом тут же прошёл один из врачей, кажется, реаниматолог. Шедшие за ним Дюбуа и его коллега остановились перед ней.  — Вы готовы? — поинтересовался последний. Когда Джоанна кивнула, он продолжил: — Меня зовут Матис Шеро. Я — нейрохирург, и буду сопровождать вас до госпиталя в Париже. Так сказать, передам вас Тео Руже из рук в руки.  — А кто это?  — О, Тео — отличный нейрохирург! Уверен, что его золотые руки помогут месье поправиться.  — Надеюсь. Джоанна разглядывала доктора Шеро и понимала, что его внешность настолько невзрачна, что она забудет, как он выглядит, сразу же, как только он попрощается с нею в Париже. Обычные задумчивые глаза, прямой, обычный нос, губы, плотно сжатые при молчании и едва заметно двигавшиеся при разговоре. Впрочем, плевать на внешность, главное, чтобы он был высококлассным профессионалом. Матис вывел её из задумчивости, слегка приобняв и указав на трап:  — Нам пора. Джоанна кивнула, тепло простилась с доктором Дюбуа и поднялась по трапу. Войдя в салон, ей в глаза сразу бросился Кристиан, уже увешанный всевозможными проводами, датчиками, капельницами. При виде него, такого беспомощного, у неё защемило сердце. На его лице не было ни кровинки, и оно своим цветом ничуть не отличалось от простыни, которая покрывала его тело. Джоанна присела рядом с ним и, взглянув на реаниматолога, осторожно положила ладонь на его руку. Доктор лишь едва заметно кивнул и вернулся к своим обязанностям. Доктор Шеро примостился рядом с Лали, и они тихо о чем-то переговаривались.  — Меня зовут доктор Лемье. — реаниматолог исподлобья взглянул на Джоанну, вешая на Кристиана очередной датчик. — Но можно, и даже лучше просто Франк.  — Очень приятно. Я — Джоанна. Голос девушки дрожал, поэтому Франк, закончив колдовать над аппаратурой, коснулся своей большой ладонью её плеча:  — Не переживай. Лететь, конечно, долго — шутка ли, одиннадцать часов! — но он справится, я уверен. И он, не дожидаясь реакции, вышел к стюардессам, чтобы те передали пилотам, что с их стороны к полету все готово. Едва он вернулся и опустился в кресло рядом с Кристианом, как заработали двигатели самолёта, а ещё через несколько минут он, разбежавшись по взлётной полосе, устремился в небо, оставляя под собой райское место под названием Остров Любви. Лали прильнула к иллюминатору, а Джоанна с тревогой вглядывалась в безжизненное лицо Кристиана. Она не сводила с него глаз, то и дело бросая взгляды на различные датчики вокруг него, впрочем, ничего не понимая в их показаниях. Она покосилась на Франка. Тот, как и Лали, наблюдал за набором высоты, лишь изредка поглядывая на показания приборов. Джоанна стиснула руку Кристиана так сильно, что у неё побелели костяшки пальцев. Когда она, осознав это, ослабила хватку, ей показалось, что он слегка сжал её ладонь. Она вздрогнула, перевела удивлённый взгляд на доктора, который тоже следил за ней. Увидев лицо девушки, он тут же переместился к ней поближе.  — Что случилось? На тебе лица нет.  — Он… Кристиан только что сжал мою руку.  — Возможно, это просто судорога. Так бывает.  — Я уж было подумала…  — Все может быть. Сейчас сложно с уверенностью сказать, что это было. Джоанна кивнула, предпочитая думать, что это не судорога, а знак того, что Кристиан скоро придёт в себя, поправится. Это был самый долгий полет в её жизни! Джоанне казалось, что время остановилось, а самолёт почти не движется. В какой-то момент она просто перестала смотреть на часы, целиком и полностью отдавшись Кристиану и мыслям о нем. Как несправедлива жизнь! Неужели она обрела его вновь только для того, чтобы потерять навсегда? Нет! Нет!!! Кристиан, ты нужен мне! Я люблю тебя! Джоанна мысленно говорила с ним, будучи уверенной, что он все чувствует. Она снова и снова сжимала его руку, но больше ответной реакции не было. Девушка оглядела салон. Лали, опустив спинку кресла, сладко дремала, доктор Шеро читал книгу, Франк… Когда Джоанна перевела глаза на реаниматолога, то встретилась с его взглядом. Она удивленно-вопросительно посмотрела на него, а он показал глазами на поднос с едой, стоявший рядом с ней:  — Ты бы поела.  — Не хочется.  — А что хочется? Прилечь рядом с Кристианом? Тебе силы нужны, а твоя жертвенность здесь поможет. Ешь давай. Джоанна вздохнула. Уже не первый день она не ела ничего, только пила. Просто кусок не лез в горло. Ей отчего-то казалось кощунством кушать тогда, когда Кристиан находится между жизнью и смертью. Но под цепким взглядом Франка она сдалась, протянула руку и отщипнула кусочек хлеба. Доктор придвинул ближе поднос и протянул ей вилку:  — Покушай нормально. Джоанна честно запихивала в себя все, что принесли бортпроводники — мясо, рис, овощи, — но вкуса не чувствовала совершенно. Ела только потому, что надо. Да и то не ей, а, наверное, Франку. Когда она, закончив, отложила вилку, доктор улыбнулся:  — Вот и умница. Девушка снова перевела взгляд на Кристиана. Ничего не изменилось, но она не могла ответить на вопрос, хорошо это или плохо. Наверное, на высоте двенадцати тысяч метров это вполне неплохо. По её телу вдруг разлилось тепло и расслабленность. Сытный ужин и монотонный гул двигателей самолёта сделали своё дело. Джоанна изо всех сил боролась со сном, но Морфей оказался гораздо сильнее. Её веки налились тяжестью, в голове зашумело. Она закрыла глаза и, не выпуская из ладони руку Кристиана, откинулась на спинку кресла. Всего лишь пять минут, уговаривала она себя, уже проваливаясь в чёрную пустоту. Сон овладел ею мгновенно. Джоанна сквозь сон почувствовала, как её ладонь опустела, не ощущая больше руки Кристиана. Она резко выпрямилась и открыла глаза. Зачем-то взглянула на часы — лететь осталось около трёх часов. И только после этого она заметила суету. Франк и Матис были рядом с Кристианом, до неё доносились лишь обрывки их фраз.  — Давление упало… Сердечно-легочная реанимация… Это уже бесполезно… Он и так «искусственник»… Давай дефибриллятор… Джоанна посмотрела на Лали, которая, приложив подрагивающие ладони к лицу, наблюдала за действиями врачей, а потом перевела взгляд на приборы вокруг Кристиана. Она не слышала и не видела ничего вокруг, кроме непрерывного звука кардиомонитора и ровной линии на нем. Она, не моргая, затаив дыхание, наблюдала, как эта линия, разрезая экран пополам, бежит по монитору, чувствуя, как и её сердце холодеет, перестаёт биться от ужаса, которым сковало её тело. А монотонный писк прибора сводил её с ума.