Рай / Человечность

Молчание. Что оно скрывает? Что обнажает? Что определяет? Это золото? Или правда, обличенная в безмолвье, отрешенное и тишиной говорящее само за себя? Какие мысли звучат зыбкой пеленой абсолютной тишины? Какие планы, догадки, какие помыслы роятся в голове того, кто молчит? О, и эти глаза. Створки окошек наших грешных душ, которые покажут нам, чего боишься. Кого любишь. Кого ненавидишь. Но глаза помощника не выражают ничего, кроме внимательности смотрящего. Они раскрыты, но не удивленно распахнуты, не устало прикрыты. Он сам весь как эти глаза — немного скованный, но все же прямой взгляд, слушающий и внимающий, даже если не равнодушен к тому, что видит, даже если бесконечно виноват. Чувствует ли помощник стыд? Или, быть может, любовь? Ощущает ли он Бога? Слышит, понимает ли он Его? Или все были правы в том, что помощник до безобразия слеп и глух, в том что он истинный грешник, пропитавшийся кровью тех, кто верил в Господа, верил в лучше будущее, в котором их дети были бы счастливы, верили в новый мир? Примет ли его таким тот, кто все видит, кто наблюдает и следит за нами? Иосиф не отрывает взгляда — в его молчании слышатся тысячи мыслей, в отличии от его сына, который словно не здесь, смотрящий на него этим беззлобным, но так и ничего не понимающим взглядом. Нет. Может, он и его дитя, может Отец простит его за все то, что тот творил, не ведая и не понимая, но он уверенно закрывал собственные глаза, не желая видеть хоть что-нибудь, отличающееся от его первоначальной миссии, что могло бы поколебить его уверенность, но дитя лишь тот, кто делает, но не думает. Он следует приказам, давая собой управлять и направлять в нужную другим сторону. Идет и творит зло, не понимая этого, поверив чужим словам, доверившись не тем, кому нужно. Возможно, дитя видит обе стороны и принимает ту, к которой тянет его грех, но он все равно слеп. Не поймет. Не остановится. Не подумает. Конечно, Иосиф будет стараться заботиться о том, чтобы помощник все понял, не притаив змею на своей груди, которая в любой момент может отравить его рассудок и унести не одну, а две жизни… Отец будет стараться, как старался со всеми теми, чье место теперь занял новобранец. Ведь он сам знает, каково это — быть слепым и потерянным. Он ведь нашел свет. Мир родится новым, словно брошенный младенец, которому нужна забота и защита от тех, кто отравлял его в прошлой жизни. И отец, и его дитя, который станет старшим братом, они вместе станут теми, кто вырастит чадо. Кто создат новый, благодатный и идеальный мир. Они приведут мир к Раю.