Границы безумия

      …Массивный статный мех неспешно, размеренным шагом шёл по направлению к главному помещению своей огромной лаборатории, чтобы там продолжить интересующие его пытливый ум исследования. Фиолетовая броня, плотно и надёжно покрывающая корпус, на котором виднелась яркая подсветка ядовитого цвета, время от времени тускло сверкала в свете ламп длинного коридора. Алая линза единственного окуляра смотрела вперёд себя холодно, цепко и… равнодушно. Никаких эмоций не наблюдалось в этом тяжёлом взгляде. Совершенно. Ведь Шоквейву было чуждо всё то, что мешает работе и трезвомыслию.       Прошло не так уж много времени с тех пор, как десептиконский учёный добровольно прибыл на мёртвый Кибертрон, оставив на Земле остальных членов своей фракции. На такой шаг загадочный мех пошёл по вполне логичным причинам, которые после были предоставлены потребовавшему объяснений от непревзойдённого и признанного всеми гения Лорду. Для Шоквейва всё было очевидно. Во-первых: вопреки последствиям страшной войны лаборатория и оборудование здесь, несомненно, намного лучше тех, что есть на «Немезиде», и если привести всё в надлежащий вид (что Шоквейв первым делом и сделал), то можно спокойно этим пользоваться в своих целях. Во-вторых: тишина и спокойствие. Важный аспект. Никто не мешает, не путается под сервоприводами, не донимает расспросами и не пытается нарушить установленный и чёткий график. И в-третьих: свобода передвижения, выбора материала, неограниченный простор и отсутствие необходимости участвовать в стычках против автоботов, тратя драгоценное время на задания, успех которых весьма и весьма сомнителен. Именно благодаря почти точно таким же условиям в своей ссылке, когда его бросили здесь на произвол судьбы, великий учёный и добился успеха с проектом «Предакон». Да, разумеется, на фоне всех этих плюсов отчётливо просматривались и существенные минусы, такие, как, скажем, риск подвергнуться нападению одичавших образцов или других тварей, коих здесь после войны в изобилии, потерять связь с базой, не обнаружить вовремя энергон и многое, многое другое, но… Это были мелочи, причём незначительные, и они уж точно не могли заставить логика отказаться от своих планов. О, нет-нет! Ведь это было бы нелогично. Совсем.

***

      …Уже собираясь набрать код доступа для открытия створок, скрывающих за собой нужное помещение, Шоквейв неожиданно зафиксировал постороннее ЭМ-поле. Когтистый манипулятор завис над панелью, антенны слегка приподнялись, и мех, едва заметно качнув шлемом, сбросил настройки сенсоров, откорректировав их работу по новой. Было логично сослаться на погрешность в получаемых данных, поскольку здесь посторонних просто не могло быть, но... Чужое ЭМ-поле никуда не делось. Более того - его обладатель находился где-то совсем рядом. Возможно, даже в этом корпусе, поэтому стоило немедленно найти незваного гостя и обезвредить. Учёный так и поступил.

***

      Лёгкая, изящная фемма крутилась вокруг одной из бакта-камер, где находились зародыши будущих предаконов, этих великих и внушающих трепет охотников. Жидкость, заполняющая капсулы, казалась неподвижной, но при лучшем рассмотрении можно было заметить крошечные пузырьки газа, которые необыкновенно медленно перемещались в толще раствора. Белоснежный корпус гостьи совсем не вписывался во всю эту отчасти пугающую, может, даже для кого-то жутковатую картину и выделялся на фоне мрачного окружения броским светлым пятном. Некоторые его детали, преимущественно золотистого и кое-где чёрного цветов, непривычно весело блестели в свете точно таких же ламп, какие освещали коридоры лаборатории. «Бесподобно… Потрясающе… Они невероятны. О, это просто чудо науки! Прикоснуться! Я хочу прикоснуться к ним… Да… Ощутить пульсацию под их пока ещё тонкой бронёй… Почувствовать в них жизнь…» — мелькали в процессоре хаотичные мысли, перемешиваясь между собой. Но… — М?.. Заслышав едва различимый шорох позади себя, фемма опустила хрупкий манипулятор, когти которого тянулись к толстому стеклу камеры, и медленно обернулась. Сиреневая оптика, подведённая чёрными узорами, устремилась прямо на того, кто стоял в проходе… Глубокие линзы странно блеснули. Это был мех. Внушительный, с тёмной, насыщенной бронёй, единственным окуляром, полыхающим алым огнём, и опасным плазменным оружием, заменяющим своему владельцу весь левый манипулятор. И это оружие сейчас было наведено прямо на незваную гостью. Заметив угрожающее дуло пушки, смотрящее на её грудной отсек, фемма искренне удивилась и вскинула аккуратные оптограни. — В чём дело?.. — В мелодичном и ровном голосе гостьи были слышны нотки неподдельного негодования и искреннего непонимания. — Медленно отойди от бакта-камеры, — безэмоциональным тембром пояснил учёный, внимательно глядя на незнакомку. Обнаруженное им ЭМ-поле принадлежало именно ей, и Шоквейв всё ещё не мог понять, откуда она взялась здесь, в его лаборатории. Её пребывание на его территории выходило за рамки логики. — Ты бы не выстрелил, — отозвалась гостья, нехотя делая шаг в сторону. — Слишком высока вероятность задеть зародыши, верно? Но, как видишь, твою просьбу я всё-таки выполнила, чтобы ты не нервничал, так что своё оружие можешь уже убирать. Взгляд алой линзы быстро скользнул по белому корпусу гостьи, вызвав у последней лёгкую гримасу недовольства на лицевой, и мех снова посмотрел прямо в сиреневую оптику нарушительницы привычного спокойствия лаборатории. Да, она была права – стрелять Шоквейв не собирался. По крайней мере, сейчас. Но если придётся… Учёный готов был пожертвовать одним-двумя зародышами, чтобы деактивировать хрупкую фемму и устранить риск успешного развития остальных клонов. Именно поэтому дуло пушки не дрогнуло, оставшись в прежнем положении. — Кто ты и что делаешь здесь? — был наконец-то озвучен вполне уместный вопрос со стороны логика. Любопытно, что его монотонный голос усмирил недовольство феммы, и она, кивнув своим каким-то мыслям, согласилась ответить, забыв о направленном на неё оружии. — Я не автобот, а нейтрал, так что угрозы никакой не представляю для тебя… Десептикон. — Фемма скосила взгляд на «остромордый» знак принадлежности меха, расположенный на пушке. Для этого пришлось чуть-чуть отойти в сторону, пусть Шоквейв и быстро взял гостью опять на прицел. — А здесь я просто смотрела на зародышей. В моих планах не было нарушать их развитие или целостность камер. Не переживай. — Неопределённая улыбка тронула губы гостьи, и оптика, эта кажущаяся учёному странной, нездоровой, оптика, вновь сверкнула. — Если не веришь мне, можешь использовать своё изобретение, известное как психо-кортикальное соединение. Шоквейв мигнул окуляром и, проанализировав слова и ЭМ-поле незнакомки, мысленно признал отсутствие необходимости держать и дальше оружие наготове. Пушка опустилась, и фемма, вновь неопределённо улыбнувшись, отвернулась обратно к камерам. — Да, я узнала тебя, — донеслось до аудиосенсоров логика. — Не сразу, правда, только после того, как прогнала твои отличительные характеристики по доступной мне базе данных, оформленной на десептиконов, но… Узнала. — Коготки всё-таки прикоснулись к поверхности бакта-камеры, и их обладательница от удовольствия, понятного ей одной, даже прикрыла оптозатворы. — Всегда хотела лично познакомиться с великим гением Кибертрона. Говорят, тебе нет равных… Но я верю исключительно тому, что проверила на деле. Так какой, говоришь, у тебя позывной?.. Фемка всё так же медленно повернулась вновь, сталкиваясь с мехом вплотную, и подняла голову, чтобы заглянуть в алую линзу. — Шоквейв, — безэмоционально отозвался логик. — Мой позывной – Шоквейв.