Сиренами рождаются

Майя смотрит на Лилит: расслабленную, почти спокойную — только спокойную, как закрытый кипящий чайник, сними только крышку, чтобы булькающий кипяток рванул на свободу. Понимает это метафорическое состояние не только она: Мордекай и Брик тоже стараются не подходить к боевой подруге, а другие Искатели из «нового эшелона» вообще пытаются как можно реже попадаться рыжей на глаза, справедливо полагая, что с сиреной лучше всего справится другая сирена. Обвинять их в малодушии бесполезно: во-первых, своя шкура к телу ближе, а во-вторых — посреднице выплачивали какие-никакие проценты. В комнатке на втором этаже штаба Алых Налетчиков, несмотря на открытый балкон, как-то жарковато и душно, словно на Пандору пришло нормальное, обыкновенное лето, но Майе думается, что на самом деле это подсознание играет с ней дурные шутки. Ничего удивительного, что вместе с Воином из Хранилища выпала целая куча спрятанных там пушек, щитов, реликвий — и эридий, обработанный и нет, пусть и меньше, чем Гиперион потратил на зарядку ключа. Синеволосая полагала, что после произошедшего Лилит перестанет выносить даже упоминание этого минерала, но… нет. Наследство эридианцев оказалось очень прилипчивым наркотиком, который свою жертву так просто отпускать не собирался. Сколько уже раз в истории вселенной убивали, лгали, клеветали на друзей и коллег ради власти — так что ситуация отнюдь не новая. Разве что чуть необычная. Теперь, когда они понимали, чем именно связаны сирены и Хранилища (осознавать себя чем-то вроде провода между электрическим прибором и розеткой было неприятно, поэтому мечталось о чем-то более возвышенном: жрицы, например, или хранительницы), возможность открывать эти сокровищницы практически полностью перешла в руки Алых Налетчиков. Мало кто станет ждать двести лет, чтобы ключ зарядился сам — а Майя сомневается, что на всех планетах подойдет один и тот же ключ. Две сирены из известных четырех были убиты, и, если новые девушки с татуировками рождаются сразу, они все равно еще слишком малы, чтобы брать их в расчет. У них в руках сосредоточена власть, такая, о какой Красавчик Джек только мечтать мог. Но синеволосая сирена думает совсем не о том, глядя на Лилит. Она видит, как легко сдается рыжая под напором «ломки», малейший повод — и она уже лезет в свой личный запас за очередной «дозой». И видит, как легко ей становится повелевать силой, они как-то вдвоем разгромили бандитский лагерь. Лилит металась между противниками, появляясь на считаные мгновения, чтобы на следующем выдохе оказаться на противоположном конце лагеря. А потом она сожгла все. Едва ли не щелчком пальцев — просто вихрем промчавшись среди хлипких построек с развернутыми огненными крыльями, небрежно отмахнувшись от предложенной огненной пушки вкупе с помощью. Майя привыкла контролировать происходящее, но рыжую сирену она контролировать уже не может — ни в пылу боя, ни в мирной жизни в Убежище. Может, от характера и способности зависят, или наоборот, но синеволосой очень хочется, чтобы у Лилит поубавилось норова и заодно силы. Она становится непредсказуемой, а от этого — опасной, причем не только для остатков работников «Гипериона» и местных бандитов, но и для своих же. Майя боится потерять контроль не только над ней — над собой. Боится уступить ревности и даже зависти более сильной за счет эридия подруге, сдаться и самой попробовать минерал. Раньше ведь она никогда не пыталась с ним взаимодействовать — вдруг и с ней сработает? Она снова вспоминает запертую в бункере Ангел — почти полупрозрачную от истощения, державшуюся только (как иронично) на эридии и силе воли. Золотая клетка — надежные стены, системы защиты, мнимая забота со стороны отца, но все равно клетка. Клетка из инжекторов и частей ключа. Майя просидела за стеной монастыря почти всю свою жизнь и успела понять, что быть певчей птичкой, цепной собакой или даже предметом поклонения ей не по душе. Строить себе лилово-розовую темницу, которая даже прочнее, чем железная — значит похоронить не только себя, но и свои мечты. Сирена к этому не готова. Снова оказаться в чей-то власти, под чужим контролем, на самом деле страшно.