Глава 21. Напряжение.
14 июня 2018 г., 22:07
Август радовал солнцем, долгими днями, звоном сверчков, первыми яркими листьями на траве Центрального Парка. Ма и Па заботились о нас обоих, будто я тоже был их сыном, и это было просто удивительно. Ма заглядывала в мою комнату, чтоб пожелать спокойной ночи перед сном, готовила нам обоим прекрасные завтраки, собирала с собой в парк идеальные корзинки для ланча, вырезая из овощей фигурки на сендвичи, пекла пироги на ужины и радовалась, когда мы с Джерри хором просили добавки. В свободное от домашних забот время она уезжала гулять с подругами, посещая то выставки, то театральные постановки.
Па тоже не отставал. Он свозил нас и на Соленое Озеро, и на рыбалку на побережье. Мы гоняли птиц в Центральном парке, я хвастался Джерри, что лазаю по деревьям лучше, чем он. Днем Джерри учил меня играть в баскетбол и теннис, а еще некоторым приемам рукопашного боя, которым он учился в начальной школе. Вечером мы или резались в игры на его домашнем компе, или смотрели с Па старые фильмы в гостиной.
Кем Па работал, Джерри не объяснил, только в общих чертах рассказал что-то про крупные сделки и контракты с правительством. На работу Па не ходил, всем занимаясь с компа в своей комнате, правда при этом его могли отвлечь от любых дел даже ночью, когда случалось что-то срочное.
Иногда к Па приходили люди. Ма каждый раз охала и, если мы вдруг оказывались дома, либо закрывала нас в комнате Джерри, либо выгоняла погулять. Эта секретность интересовала меня так сильно, что я всё время пытался хоть одним глазком посмотреть, кто же приходит к Па и что они делают.
А вот Джерри вообще не выглядел заинтересованным. Когда нас в очередной раз экстренно выставили «на принудительную прогулку» в Центральный парк, не забыв, однако, снабдить корзинкой с ланчем, я остановился за дверями квартиры, раздраженно пнул дверной косяк и спросил:
— Ты не хочешь выяснить, чем таким занимается твой отец?
Джерри остановился, растерянно помахивая корзинкой.
— Когда я был маленький, он ужасно ругался, если я мешал ему работать, — протянул он. — Мы с Ма сперва переживали, но потом Па собрал нас всех за столом и пообещал, что его работа никогда не принесет нам проблем, а мы просто не должны вмешиваться. Он много зарабатывает, его не гоняют в командировки через гипер, он постоянно дома и пробыл рядом со мной всё мое детство — я решил, что этого достаточно. И перестал лезть.
Я ковырял носком ботинка пружинистое покрытие коридора.
— Бро, а ты не думал, что он может оказаться каким-нибудь бандитом? Всё это чертовски подозрительно! Если он не занимается ничем противозаконным, то зачем скрывать дела от собственной семьи?
— У него может быть куча других причин! — обиделся Джерри. — Не называй моего отца бандитом! Вообще я же говорил: я думаю, что он работает на правительство!
— Шпион? Тайный агент? — я скептичеки хмыкнул, представив себе грузного Па, скрывающегося в тенях и убегающего по крышам. — Может, разведчик?
— Может быть, — набычился Джерри. — Уж точно не бандит!
— Спорим, Большой Дядя, который сейчас у него, окажется кем-нибудь очень подозрительным? — предложил я азартно.
Джерри надул нижнюю губу, но посмотрел с интересом.
— Не спорим! Это глупо… Погоди, а как ты определишь, кто пришел к Па и насколько он подозрительный?
— Проследим за ним, вот и всё, — ответил я шепотом. — А определение… если это не кто-то известный, то найдем его в Сети по фотороботу! Уж мне-то не составит труда его нарисовать!
Мы спустились на первый этаж. Там, после лифтовой площадки и перед выходом из подъезда, был огроменный холл с лавочками, какими-то скульптурами в нишах и вазами в человеческий рост. На одной из лавочек сидели мужчина и женщина, с виду не примечательные: средний рост, среднее телосложение, нейтральная одежда. Но мой взгляд сразу за них зацепился.
Потому что я видел их раньше — мельком, но видел. В один из разов, когда нас выгоняли гулять до этого, женщина точно так же сидела на лавочке, а мужчина стоял у дверей. Через несколько минут они поменялись. Сейчас они сидели вдвоем, а у дверей был третий, до того мне незнакомый, но тоже явно связанный с ними.
Специально я за ними не наблюдал ни тогда, ни сейчас, но всё равно запомнил. В этом не было моей воли. Это всегда получалось само.
Мы с Джерри сели на лавочку напротив этой парочки. Я начал с максимально непринужденным видом гадать вслух, что Ма положила нам с собой в этот раз, Джерри же сидел как на иголках, то и дело оглядываясь по сторонам. Мне пришлось даже слегка двинуть ему в бок локтем, чтоб заставить вести себя как обычно.
Двое на лавочке напротив смотрели прямо на нас. Я избегал даже коситься в их сторону.
Они сопровождали того, кто сейчас пришел на встречу с Па — это было ежу понятно. Телохранители? Может, из отставных военных? В гражданском, чтоб никого не пугать.
Джерри нервничал всё сильнее. Я сосредоточился на попытках представить себе, с кем таким важным может вести дела Па.
Они встречались в реале, не в Сети, хотя там можно было найти кучу площадок для безопасных встреч. Глубокая Сеть, о которой я пока только слышал, но не был там лично, а еще частные системы связи военных, не полагающиеся на транспортные корабли, передающие Сеть через гипер — вариантов для общения без свидетелей было достаточно, даже со своим крошечным жизненным опытом я понимал это.
Насколько важной должна быть встреча, чтоб рискнуть всем и приехать лично? Возможно, конечно, здесь не сам Большой Дядя, а его шестерка, посланная для безопасности…
Звякнул лифт, загорелось цифровое табло над ним, показывая этаж, где жили Ма и Па. Цифры начали медленно меняться, лифт ехал вниз.
Двое на лавочке поднялись со своих мест. Женщина подошла к нам и встала в паре шагов, держа руки в карманах. Сквозь ткань даже такой дилетант, как я, мог разглядеть очертания чего-то вроде пушки, но пристальный взгляд был куда большим предупреждением.
Сидеть на местах. Не дергаться. Не шуметь.
Опасно. Я вцепился в край лавки. Джерри с трудом проглотил слюну и сжал ручку несчастной корзинки для ланча.
Мужчина у дверей переглянулся с тем, что остался у лавочки. Женщина бросила на обоих короткий взгляд, оставила нас и подошла к лифту. Всё без слов, без жестов, как давно сыгранная команда, хорошо подогнанные друг к другу шестеренки.
Еще одни винтики в этой военной машине?
Двери лифта открылись, оттуда вышел высокий мужчина. Женщина явно пыталась его заслонить, но он был шире ее раза в два и на голову выше. Он бросил в нашу сторону короткий взгляд, улыбнулся и широким шагом прошел через холл. Мужчина у дверей открыл их ровно в ту секунду, когда это потребовалось.
Остальные не медля вышли следом. Я был уверен, что снаружи ждет еще парочка таких же неприметных телохранителей со страшными взглядами.
Но больше всего сейчас меня заботило то, что вышедшего из лифта Большого Дядю я уже видел.
Джерри соскочил с нашей лавочки, корзинка с ланчем полетела на пол с его колен.
— Ну, чувак, ты доволен?! — спросил он в истерике. — Я думал, нас тут прикончат! Видел, как та баба на нас таращилась?! Они знают, что Па мой отец, я уверен, и что мы следили за ними! О черт, а если мы наделали ему проблем, и теперь этот мужик больше к нему не приедет?!
Джерри схватился за голову.
Я оставался спокоен. Настолько, вашу мать, спокоен, что едва мог дышать, как нормальные люди. О дыхании приходилось думать специально, и это были единственные разумные мысли. Остальные пришлось выжимать из себя силой, потому что в голове стало пусто, как в космосе вдали от любых небесных тел.
— Оставить панику, боец, — ровным голосом приказал я. — Ничего страшного не произошло. Конечно, они сразу поняли, что мы следим, они же не лохи. В мои планы не входило скрывать это от них. Могу тебя поздравить: твой отец вряд ли бандит, беру свои слова назад. Прости, пожалуйста, я был не прав.
— Чего ты сейчас сказал? — поразился Джерри, мигом позабыв про панику. — Ты извиняешься, реально, чувак?.. Ладно-ладно, это неважно, лучше объясни, почему не бандит-то?!
Это шок, вот что это. Ощущение, сходное с нырком в ледяную воду, хотя я ни разу этого не делал, но решил, что должно быть довольно похоже. Промозглый ветер гулял в черепушке, закручивая пыль давних мыслей маленькими недоуменными воронками-ураганчиками. Я наклонился и поднял бедную корзинку. Заглянув под крышку, я увидел, что все идеально нарезанные и разложенные Ма сендвичи съехали набок, но не особо пострадали.
— Не знаю зачем и почему, но, видимо, твой Па ведет дела с «Венера Энерджи», — вытащил я новую мысль из пустоты, продолжая глядеть на корзинку, будто она была сейчас важнее, чем Джерри. — Мужика, что вышел из лифта, зовут Свен Ларссон, он их какой-то там младший секретарь. Можно сказать, один раз я его уже видел.
Деталей общей картины вокруг меня становилось всё больше, но связей между ними я до сих пор не видел.
Джерри я про свои сны-видения не говорил с самого начала. Сперва думал, что это глупо, и он решит, что я просто фантазер, а потом, когда понял, что события из этих видений существуют в реальности, окончательно передумал рассказывать. Прослыть психом мне совсем не хотелось, это было бы дополнительным дурацким клеймом на моей без того странной личности.
Потому и про табличку в сером коридоре, увиденную в одном из снов от лица Первого, и про то, что человека с этой таблички я нашел в Сети, никто не знал. И даже сейчас я не стал рассказывать эту часть истории.
Мы вышли на улицу и прошли по одному из хрупких арочных пешеходных мостов, висящему, будто наплевав на гравитацию, над широкой многополосной дорогой. Остановившись в самом центре, там, где шум машин гарантировал отсутствие чужих ушей, я рассказал часть своих размышлений.
— «Венера Энерджи», как я давненько уже выяснил в Сети, занимается добычей галактиония в кипящей недружелюбной атмосфере Венеры и его поставкой сотне различных потребителей. В этой области они монополисты — никто, кроме них, не знает технологию добычи и очистки галактиония до мелочей. Я видел патент, но скорее всего там пропущены какие-нибудь важные мелочи, чтоб никто даже не пытался повторять за ними.
Даже тут, в Нью-Йорке, висят сотни их рекламных щитов, повсюду встречаются таблички о спонсировании соревнований и праздников, летают аэробусы с их логотипами — «галактионий» означает «будущее», выходит будущее только за «Венера Энерджи». Более влиятельной корпорации в Содружестве просто нет… да что там, во всей Ойкумене нет никого похожего!
На эту часть рассказа Джерри кивал, не перебивая. Я был уверен, что он в курсе всего, что я говорю — нужно жить в полном информационном вакууме, чтоб не узнать про «Венера Энерджи» хотя бы в общих чертах.
А потом я перешел к самому интересному.
— Свен Ларссон — их младший секретарь, какая-то мелкая сошка. Я видел его фотографию на официальном сайте, — сказал я, пытаясь не коснуться диковиных снов-видений. — Один раз в жизни, наверное, в далеком детстве, я был в каком-то сером коридоре около двери, а на ней табличка с его именем. Мне стало интересно, кто это, и я поискал в Сети. И нашел. Я уверен, он как-то связан с правительственными войсками и всей чехардой, что происходит сейчас в мире. А сейчас этот Свен Ларссон встретился с твоим отцом. Как раз в тот момент, когда я остановился у тебя на каникулы. Совпадение?
Джерри сложил руки на груди и задумался.
— Да, выглядит не очень, но, думаю, ты всё усложняешь. Па вполне может работать в «Венера Энерджи» каким-нибудь внештатным сотрудником, типа, по решению сложных вопросов, я не знаю. Почему ты думаешь, что всё, что происходит, обязательно связано с тобой?
— Потому что меня уже трижды пытались убить, — сквозь зубы ответил я. — После такого невольно начинаешь думать, не будет ли новой попытки. Я не могу объяснить, но даже если сейчас Свен Ларссон был у твоего отца просто по работе, а не из-за меня, то в общем и целом он всё равно связан с моей историей. Кроме того, он на кого-то похож, и я никак не могу сообразить на кого!
Джерри закатил глаза.
— Я буду звать тебя «пуп земли», чувак. Ты считаешь себя центром вселенского заговора, и твои терии крайне безумны. Ладно, с Ронг ты оказался прав — кстати, она так и не ответила нам в Сети! — но это не значит, что ты прав во всем остальном.
— Реальностью чаще всего оказываются самые глупые теории, — обиделся я. — Творящийся вокруг меня цирк не способствует появлению веры в людей и спокойствия. Чего уж стоит один Человек-в-Ботинках!
Джерри показал мне средний палец.
— Вот тут я тебе совсем не верю, извини. Конкретно то, что ты мне рассказал, звучит как бред. Спорим, еще куча народу подходит под твои «картинки из памяти», которые так удачно наложились друг на друга? В Академии семь десятков студентов, из них много кто может оказаться одного роста и иметь одинаковый размер и длину ног!
— Ну уж нет, в Человеке-в-Ботинках я точно уверен! — начал злиться я. — Ладно, не хочешь слушать — не надо. Мне хватает того, что хотя бы ты не пытаешься меня задушить, пристрелить, предать, залезть в голову или отрубить последнюю руку. Пошли домой, к черту парк. Скажем Ма, что уронили корзинку, и ланч испортился. Надеюсь, сегодня к обеду будет пирог…
***
Дома нас ждал обед, улыбки Ма и Па, то ли не узнавших о нашей авантюре с наблюдением, то ли решивших не поднимать эту тему, а еще несколько сообщений в Сети. За столом доставать личный комм Ма не разрешала, потому наскоро проглотив всё, что было на тарелках, мы заперлись в комнате Джерри и уселись за комп. Первое письмо пришло ему и было ответом от Ронг. «Привет, мелюзга. Я жива и в порядке. На Луне-11 было прикольно, я просидела там целый месяц и успела со всеми познакомиться. Эта станция не похожа ни на Академию, ни на Орфей — искусственный спутник, работающий сейчас как одна огромная лаборатория, где живут и работают сотни ученых, занимающихся всем, что связано с Эвридикой, гипером и терраформированием. Луна-11 маленькая и тесная, но там много прикольных людей! Да, я познакомилась с Кузнецовым, он изучил мои мозги вдоль и поперек, ух! Несколько дней у меня потерялись — кажется, мои модули вынимали либо изучали, пока я была без сознания. Кузнецов смешной, просит называть его на «ты» и может заблудиться даже там, в своей лаборатории! Не знаю, почему вы считаете, что его кто-то не любит. Почему его не терпит мой отец понятно, но остальные? Хотя он довольно болтлив — может, поэтому? Сразу о главном: они нашли достаточно улик против моего отца, наверное, скоро это появится в новостях. Это всё, что мне было нужно! Можно сказать, теперь я настоящий герой дня. Правда обратно в Академию меня не отпустят. Майор Джонсон сказал, что скорее всего меня отправят к родственникам со стороны матери и помогут со сменой фамилии. Я всё понимаю и вы поймите: как на меня будут смотреть те, кто уже знаком со мной и моей семьей, когда такое всплывет в Сети? Я ребенок монстра, безумного ученого, но мне не стыдно — я сделала всё, что смогла! Спасибо, что волнуетесь, мальчишки, хотя это и смешно — принимать поддержку от таких карапузов! В моей жизни теперь еще больше событий, еще больше приключений — теперь я для вас вообще недосягаемо крута, мелюзга! Но мне всё равно приятно. Джейк, я помню, что ты сказал мне перед моим отъездом, и обещаю, что напишу еще разок. А потом мы встретимся где-нибудь, когда мир успокоится и Содружество приструнит этот чертов Лунный Союз!» Джерри прочитал письмо раньше меня и посмотрел с обидой. — Это что ты ей такого сказал перед отъездом, чувак? — Тебе только это стало интересно? — рассмеялся я. Весь день преследующее меня напряжение свалилось с плеч, мышцы, до того как судорогой сведенные, расслабились, задрожала рука. Письмо Ронг помогло прогнать шок от утренней встречи. Я заново пробежался глазами по тексту. — Она написала, что была на Луне-11 всего месяц. Ее забрали в мае, а уже конец августа — интересно, где она находилась всё лето? И где она сейчас? Джерри откинулся на спинку стула. — Полагаю, в безопасности, раз может писать так беззаботно. Эх, как жаль, что в Академию она не вернется, а ведь она мне так нравилась! — Будет любовь на расстоянии, — хмыкнул я, похлопав Джерри по плечу. — Держись, бро, девчонки — отнюдь не главное в жизни. Ладно, будем мониторить Сеть теперь — скоро в новостях покажут, как арестуют ее отца! Радуйся, это то, чего она добивалась столько времени! — Да радуюсь я, радуюсь, — отмахнулся Джерри. — Просто… ай, забудь, такой чурбан, как ты, никогда не поймет! — Куда уж мне, — не стал обижаться я. — Ладно, там еще есть письма, но, кажется, уже мне. Дашь зайти в мой аккаунт? Джерри отодвинулся от стола, я открыл свою почту. Два письма. Одно не было неожиданностью, но о содержимом я не догадывался — письмо от Меган. А вот второе пришло от Дылды. Я затарабанил пальцами по столу, гадая, с которого начать. Джерри влез мне через плечо и уставился в экран. — О, Меган тебе пишет! Хи-хи, как мамочка — волнуется, наверно, о тебе! Пользуясь тем, что он навалился на меня сзади, я с размаху двинул ему локтем по ребрам, заставив отъехать на стуле и охнуть. — Самому родители весь этот год названивали по сто раз в день! — ответил я с обидой. — Не мамочка она мне, ерунда какая. Ладно, ее письмо посмотрю первым. «Привет, дружок. Без предисловий — у нас что-то странное. Станция опустела на каникулах: всех студентов, даже тех, кто не собирался уезжать, принудительно выдворили в начале этой недели. Патрик вернулся с горсткой солдат, ходят по всей Станции, как ищут что-то. Мне тревожно. И будто этого мало, мне написал братец. Сказал, что их госпиталь в Ванкувере снимают с места и перевозят на одну из искусственных Лун, на орбиту. Кроме того он случайно разузнал, что сокращают количество аэробусных рейсов между Нижней Землей и Верхними Городами, но в новостях об этом пока ни слова. Кажется, будто на поверхности что-то назревает. Брат писал, что сейсмографы спокойны, толчков со стороны Йеллоустоуна и остальных вулканов не было, но черт его знает. Ты же на Земле сейчас? Надеюсь, родители Джерри хорошо за тобой присматривают, так что не ввязывывайся в авантюры. Даже не знаю, где теперь спокойней, на Земле или в Академии, но… Жду вашего возвращения. Скоро новый учебный год. Увидимся на Станции». — Точно мамочка! — воскликнул Джерри, уворачиваясь от нового удара. — Беспокоится, как за маленького! — Чья бы корова мычала, «сыночка», — огрызнулся я. — Ты опять самое важное в письме пропустил, увидел какую-то свою ерунду. Что-то происходит. Прямо сейчас и прямо вокруг нас. Джерри благоразумно отъехал на стуле подальше и предположил: — Думаешь, опять тебя всё касается? Скоро война с Лунным Союзом, чувак. Думаю, это первые весточки о ее приближении. — А военные в Академии? — настаивал я. — Что они ищут? Выгнали всех студентов, чтоб не мешались! — Укрепляют безопасность, — сходу ответил Джерри. — Слабые места в обороне Станции они ищут, вот что. Хотят, чтоб нам, их будущей смене, никто не мог причинить вреда. Ты сам помнишь, один раз с безопасностью они облажались — думаю, больше такого не будет. Взрослые всем займутся и всё уладят. Я наощупь нашел прядку своих волос, продолжая глядеть в экран. — Звучит правдоподобно. Ладно, оставим пока этот вопрос… Еще есть письмо от Дылды. — Того чувака, который терпеть тебя не мог в начальной школе? — удивился Джерри. — Вы общаетесь? — Не особо, — я замялся. — Просто, кажется… мы соперничаем. Письмо Дылды было куда короче предыдущих и содержало всего несколько строк. «Я в Нью-Кэпе, патлатый. Надеюсь, мы не встретимся с тобой случайно, если ты тоже решишь заглянуть сюда на каникулах. Не вылетел еще из своей Академии? В городе что-то не так. Много патрульных, часть дорог перекрыта. Я узнал от отца, что, наверное, всех местных отправят на Эвридику осенью. Не думай, я не одному тебе вдруг решил написать из милости! Так, на всякий случай, решил всем нашим шепнуть. Мало ли. Чтоб не было сюрпризом. До нескорой встречи. Сдайся и сдохни там где-нибудь побыстрей». Я закрыл сообщения и в задумчивости откинулся на стуле, не прекращая теребить волосы. Джерри смотрел на меня, ожидая какой-нибудь реакции. — В Нью-Кэп тоже что-то происходит, — сказал я наконец, переварив всё, что узнал. — И обо всем происходящем знают только те, кто непосредственно связан с властью или военными. Простых смертных, видимо, не оповещают. Открой-ка новости. Джерри подъехал на стуле к компу и открыл основной новостной портал Содружества. — Марсианский футбол, выборы президента следующей весной, постройка нового стадиона на Эвридике, — пересказал он вкратце. — Внешняя политика — очередной срач с представителями Лунного Союза насчет территорий в поясе астероидов. Ничего интересного: ни про отца Ронг, ни про проблемы на старушке-Земле. — Значит, всех предупредят непосредственно перед эвакуацией, — решил я. — Нужно съездить в Нью-Кэп. Я хочу посмотреть сам, что там происходит. Джерри постучал согнутым пальцем себе по виску. — С ума сошел? Этот твой, как его там, прямым текстом сказал, чтоб ты не приезжал. И Меган просит не встревать в авантюры. Я в запале уставился Джерри в глаза, заставляя тут же отвернуться и сдаться. — Это не авантюра. И не просьба не приезжать. Просто сгоняем, глянем одним глазком! Считай, я соскучился по месту, где раньше жил. Думаешь, Па нас отвезет? Джерри закусил нижнюю губу. — Ты хочешь и нас с Па в это втянуть, чувак? Вдруг будет что-то опасное? Я озадаченно заморгал, а потом сдулся. Этими словами он едва не сбил всё мое настроение. — Мне казалось, ты знаешь, что вокруг меня могут твориться опасные штуки, — сказал я с обидой. — Могут твориться — это одно, — рассудил Джерри, — а самому влезать — это совсем другое! Ладно, если ты так хочешь, я поговорю с Па. Не бросать же тебя одного, идиота!***
Па согласился на удивление легко. В Нью-Кэпе жил какой-то его давний знакомый, которого он всё собирался, собирался и никак не мог собраться проведать. Наша просьба оказалась достаточным поводом, чтоб Па всё-таки решился, потому я даже не чувствовал неловкости. Ма не захотела с нами. Снабдив нас огромным пакетом с сендвичами и запретив питаться где попало, прочитав Джерри целую лекцию о правильном поведении, она обняла нас по очереди, чмокнула Па в бородатую щеку и отпустила лететь. У семьи Джерри было собственное авто, используемое для всевозможных поездок, на нем Па уже возил нас на рыбалку и на побережье. Ранним-ранним утром мы закинули пакет с сендвичами в багажник, залезли на заднее сиденье и приготовились таращиться в окна на облака. Па всю дорогу слушал музыку и рассказывал о том, как давно не виделся с другом. О том, как в молодости они подписали контракт на военную службу и несколько лет торчали бок о бок в поясе астероидов, даже пару раз участвуя в вялотекущих стычках Содружества с Лунным Союзом. Джерри слушал Па взахлеб, история эта явно была ему в новинку, а вот я пропускал половину мимо ушей. Я думал про Нью-Кэп. Мой дом на Нижней Земле сгорел, погиб в странном пожаре, но тот городок я никогда и не хотел называть домом. Настоящий дом был там, где за окном бабулиной гостиной шумели деревья, а солнце на восходе заливало комнаты золотом всюду, где могло дотянуться. Там пахло ванилью и выпечкой, и пусть пироги Лолы не были такими безупречными, как у Ма, я скучал и по ним. Наверное, я просто скучал по Лоле. Жаль, что наши пути разошлись так бесповоротно и резко. Мир, в котором я родился, был огромен. Сто с лишним лет назад, до начала освоения космоса, когда человечество охватило своей сетью только планету Земля и лишь думало о космических станциях и марсианских колониях, мир был крохотным и уютным. Позвонить, написать, отправить видео можно было в любой уголок этого мира, и огромная всемирная паутина связи несла сообщения людей за секунды от одного к другому. Потеряться было сложно, остаться одному, даже если друзья уехали в другой город, другую страну — и того сложнее. Всегда оставалась эта связь. Сейчас весь огромный космос предстал перед нами. Сорок световых лет от Земли и до Эвридики — если бы сигнал шел обычным путем, он вернулся бы через восемьдесят. Освоение гипера сократило годы до дней и часов, но всё равно даже близко не подходило к тому, как строилось общение в пределах одной планеты. Даже в самой Солнечной системе приходилось ждать от пары минут до пары часов в зависимости от того, куда ты хотел написать. Вот это информационное расстояние было не единственной особенностью разросшегося огромного мира. Планеты и спутники, пояс астероидов, новая система Эвридики и спутники там — сотни небесных объектов, на которых теперь жили люди, и не до каждого можно было добраться с легкостью. Особенности гипера не позволяли делать прыжки с идеальной точностью, всегда оставалась погрешность, а прыжки внутри одной системы вообще были уделом лишь настоящих профи да частью военных планов. Расстояния стали огромными. Люди стали теряться. Я думал обо всем этом, глядя на облака, и гадал, смогу ли снова найти Лолу однажды. Смогу ли действительно встретиться с Ронг. Встречу ли загадочного выскочку Петера, всё еще маячащего невыносимо ярким пятном в картинках моей памяти. И, пока думал, сам не заметил, как облака кончились. Под нами возникла посадочная полоса Нью-Кэпа. Я вылез наружу первым, будто ревнуя этот город, эту землю и воздух к Джерри и Па. Отойдя от машины на шаг, я сделал глубокий вдох и поднял голову. То же самое небо. Рыжее солнце, медленно ползущее к зениту по пронзительной голубизне. То же здание станции аэробусов неподалеку от полосы для личных авто, те же деревья вокруг него. Полосы начинающей пестреть осенью зелени вдали и вокруг, насколько хватало глаз. Цветные низкие домики через дорогу напротив. Оглянувшись на Джерри, тоже выбравшегося из машины, я сказал: — Год прошел. На первый взгляд ничего не изменилось. — А ты думал, тут кошмар и разруха? — спросил Джерри. — Ну, чувак, куда хочешь сходить первым делом? Готов посмотреть что угодно и даже послушать твои ностальгические россказни про всё, что с тобой случалось! К Па подошел один из сотрудников станции, чтобы отметить наше прибытие. Стащив из багажника по сендвичу, мы оставили его решать вопросы и сами пошли вперед. — Созвон через каждые два часа! — крикнул Па нам вслед. — Помните, в шесть мы улетаем, иначе Ма нам головы оторвет! Развлекайтесь! Джерри покричал «Спасибо!» ему в ответ, я же не стал ничего говорить, просто уверенно пошел вперед. Улицы были пусты. Это насторожило меня сразу, едва мы прошли первую сотню метров. Нет, Нью-Кэп никогда не был таким гудящим оживленным муравейником, как Скай-Нью-Йорк, но днем в выходной здесь обычно было довольно людно. Ближе к центру мы наконец встретили хоть кого-то. Молодая темнокожая воспитательница из моей начальной школы явно меня узнала и очень хотела поздороваться. Я увидел ее издалека, помахал рукой и утащил Джерри на другую сторону дороги. Дальше людей стало больше. Моя тревога слегка улеглась, когда мимо пробежали играющие дети. Они обернулись на нас и прокричали что-то на бегу, но я не успел расслышать. — Солдатиками назвали! — понял Джерри. — Из-за формы, что ли? Мой графитово-серый комбез Академии оказался единственной приличной одеждой, которая хоть как-то подходила по размеру, из остального я слишком сильно вырос. Шмотки Джерри мне не подходили, так как он был меня ниже и гораздо мельче. Пришлось срочно покупать новую рубашку и джинсы, но за день до поездки я испачкал их насмерть, показав Джерри путь в канализацию, который мы с Лолой разведали в прошлом году. Сам он тоже был в форме, потому что, по его словам, решил меня поддержать. Мы прошлись по улицам и свернули в парк. Я мельком показал Джерри свою начальную школу, опасаясь столкнуться рядом с кем-нибудь еще из учителей или учеников. Джерри всё глазел по сторонам, бегал от дерева к дереву, собирал листья в букеты и восхищался тому, как много вокруг настоящей зелени. — И лавочки эти, они деревянные? Нет, под дерево просто? Всё равно крутизна! И дорожки, ты видишь эти дорожки? Они вымощены камнями… пластик, я знаю, но как похоже! Смотри, смотри, одуванчик сквозь асфальт пробивается! И кусты, какие лохматые кусты, никогда таких не видел! Я не знал, что после войны где-то осталось место, так сильно похожее на старую Землю, которую описывают в учебниках и показывают в фильмах! Я поддакивал его восхищениям, успокоившись почти полностью. Солнце и небо, августовское тепло, звон насекомых в траве, первые яркие листья на дорожках под нашими ногами — всё это было таким привычным, таким родным, таким неизменным. Мы прошли парк насквозь, я машинально вывел Джерри на улицу, где раньше жили мы с Лолой. Пройдя сотню шагов, я сбавил ход и потом остановился вовсе. Дальше дороги не было, ее перегораживали знаки, запрещающие проход. А дом бабули, который должен был стоять прямо здесь, прямо перед вот этими деревьями, он просто исчез. Деревья были. Тропинка была. Дорога обрывалась в нескольких метрах впереди. А тот длинный и низкий двухэтажный дом, в котором скрипела железная лестница, в котором была квартира бабули, он просто исчез, да еще и вместе с парой соседних. Я стоял статуей, разглядывая эту пустоту, понимая, как обратно поднимается во мне тревога. На дороге, по которой мы шли, не было ни людей, ни машин. Удалившись от центра, миновав школу, мы вновь оказались одни. Ветки таких знакомых деревьев качались, изредка роняя листья. Теплый ветер шевелил мои волосы, гоняя хвост по лопаткам, но по позвоночнику вниз пополз мерзкий холод. Странно. Страшно. В Нью-Кэпе действительно что-то происходило. Но, в отличие от многих других вопросов, постоянно возникающих в моей жизни, я даже не мог предположить, кого спросить и как выяснить, что это.
