Идеальные Солдаты

Все кончается темнотой. На Аристее ночь, но адмиралу не спится. В каюте темно, светится один старомодный экран компа над письменным столом. Медленно плывут по космосу за окнами фиолетовая и зеленая планеты, будто в вечные догонялки играют. На зимних каникулах станция погружена в тишину и покой, ни студентов, ни преподавателей не остается. Только грустят на сменах дежурные учителя и охрана. Окружающий адмирала мир не заканчивается Аристеем. Давно стихли споры за территории. Вернулись на Землю насильно выгнанные оттуда Верхние Города. Второй десяток пошел некогда новым заводам на Гекубе. Раскинувшись по планетам и спутникам, широко шагает по Вселенной человечество, осваивая все новые и новые системы, расселяясь по неизведанным и прекрасным мирам. Не забытая людьми Земля и суровый Марс, целый выводок личных лун у каждой из восьми планет. В сорока световых от Земли — вторая, ставшая родной система. Вращающиеся вокруг красного карлика зеленая Эвридика и пятнисто-лиловая Кассандра. Бесчисленные спутники на их орбитах — Аристей лишь один из почти что сотни. Крутится над Кассандрой раздутый пузырями-ангарами Гелен, рядом хрупкий ажурный Парис — замена погибшему Орфею. Летают по мирному космосу шатлы, осваивают дальний космос быстрые корабли с храбрецами-пилотами, раз за разом ныряющими в гиперпрыжки. А время беспощадно движется вперед. Стоит на пороге новый сто пятьдесят девятый год от создания Содружества. Завтрашний Сочельник оглядывается через плечо, ожидая. Адмирал недолюбливает Рождество, но ничего с ним поделать не может. Это не тот враг, с которым можно сразиться. Его не одолеть ударом титанового кулака, не выстрелить в висок, выплескивая наружу содержимое черепушки. Не засудить, не привлечь по закону. Даже не приказать исчезнуть, каким бы высоким пост не был. Страхи и дурацкие, на холодный пот прошибающие ассоциации не уходят, сколько с ними не борись. Но едва опускаешь руки, как становится только хуже. Адмирал держится — не только руками, одной из которых давно светит техосмотр на Парисе у Ронг. Зубами, силой воли, неиссякаемой злостью. Отбрасывает суеверия, плюет на предрассудки, прислушивается к одной только логике и здравому смыслу. Символизм ничтожен. Тот, кто видел мир изнутри и снаружи, не может бояться такой ерунды. В полночь за сутки до Рождества в двери его каюты стучат. На праздники станция пустеет, остаются только свои. Кто за дверями прекрасно известно, нет необходимости спрашивать. Так же, как у вошедшего нет нужды в разрешениях. Длинная ломкая тень в слабом свете Кассандры и Эвридики. Адмирал не оборачивается. Томас Гарсия садится на край стола. Под розовато-зелеными бликами он контрастно бледен и неизменно насмешлив. Форменный комбез и теплая кофта поверх, так, чтобы не было видно погон и семиугольника с вышитым волком на груди. В узких ладонях возникает ручка — пишущий черной пастой кусочек пластика. Сувенир из далекого адмиральского детства, хозяйски схваченный с его письменного стола. Томми вертит ручку с ловкостью фокусника, в такт словам туда-сюда гоняя в хрупких пальцах пианиста. - У меня новости, да, прямо ночью. Знаешь от кого? От Нади Штерн. - Она же давно уже вышла на пенсию, - удивляться нет сил. Даже относительно мирная Ойкумена тяготит количеством проблем и забот. Годовой отчет перед президентом о работе министерства обороны, итоги работы напрямую подопечного адмиралу Аристея, планы на будущий год. Распределение бюджета между войсками, споры с министерством внутренних дел — вечно Дылда ставит ему палки в колеса, будто детство забыть не может. На этом дела не кончаются. Дальше — контракты с «Венера Энерджи» на поставки галактиония флоту. Учения, поптыки сгладить конфликты со Свободными Новыми Странами, вновь обострившийся вопрос дележки Пояса Астероидов в связи с оттоком населения обратно в Солнечную Систему. Если и этого кажется мало, то нельзя забывать, на весну планируются выборы в Планетарный Совет. Как с этим справлялся Он? Еще есть бесконечный поиск. Даже столько лет спустя. Вечная заноза на краю сознания, пометка на полях. «Я всегда с тобой». «Найди меня нового, воспитай другим». Он успеет сказать все, что не высказал ранее. Томми ждет. Молчит, улыбается краем губ. Возраст его щадит, оставляя вечным мальчишкой внешне, только усталые тени у глаз и рта сдают с потрохами. Адмирал знает, просто так он не отвяжется. Если пришел посреди ночи, то вряд ли по пустякам. Но и рассказывать первым не станет. Вымотает все нервы, заставит тянуть из него ответы силой. - И как же там дела у Нади Штерн? - сознательно идет на поводу адмирал. - Отличненько, - темные глаза Томми почти не блестят на свету. - После аварии на Ганимеде и установки протезов она осталась в Солнечной Системе и устроилась в гражданскую школу для детей с ограниченными способностями. Оттуда и новости. - Мне не нравится твой тон, - адмирал устало трет переносицу. - Давай без намеков. - Тебе знакома фамиля Корхонен? - Томми издевается, выдает информацию по капле. - Возможно, - за прикрытыми глазами возникают картинки воспоминаний. Строчки имен. Списки званий и должностей. Это с лицами не бывает проблем, с именами же приходится возиться, чтобы вспомнить и связать с нужным человеком. - Погоди, ищу… Эрно Корхонен, инженер, отличный специалист по кораблям дальнего следования. Гражданский, но работал на Гелене, спутнике Кассандры, с самого вывода на орбиту. Занимался заказами повышенной секретности для правительственных войск... - Занимался, пока не погиб при аварии на Ганимеде в марте сто сорок второго, - заканчивает за адмирала Томми. - Там же, где Надя Штерн потеряла руки. У Эрно осталась беременная жена, Анника, о ней очень мало информации в Сети. Она с горя сбежала куда-то в глушь, там и осталась… интересненько? - Не особо, - адмирал подпирает щеку титановым кулаком. Сон не идет, только противно ноет голова. Чересчур много дел и без предложенных Томми загадок, но… слишком уж ярким огнем энтузиазма горят темные глаза. Оба молчат. Тишина давит на уши. - Так что там с этим Корхоненом и его семьей? - теряет терпение адмирал. - Десять лет назад его жену отправили под суд за причинение тяжкого вреда здоровью иждивенца, - рассказывает Томми, - и лишили родительских прав. В своей глуши она поехала крышей на почве религии. Выносила и родила ребенка, прикинь, никому об этом не сказав. Естественным путем, сама, как в древности! Несколько лет о нем ничего не было известно, к счастью эта дурочка на чем-то спалилась. И, вот, послезавтра мальчишке шестнадцать, зовут Илмари. В этом году он заканчивает среднюю школу, и знаешь куда собирается? - К нам на Аристей, раз ты говоришь об этом, - становится действительно интересно. - А что с ним мать-то сделала? За что был суд? Томми важно поднимает палец к потолку. - Ни одного узи, ни одного обследования за всю беременность у Анники не было. Даже тест на корректность генома в первые дни после зачатия она не делала. Думаю, они с Эрно вообще не планировали ребенка тогда, иначе уж он-то озаботился бы этим вопросом… Дикость в наши дни, правда? Ладно, я уверен, Илмари тебя заинтересует. У него врожденное отсутствие нижних конечностей. Двойной пульс пропускает удар. - Ты шутишь?! Томми качает кудрявой головой. - Ничуть! Представь себе — мальчишка без обеих ног, а хочет поступать на Аристей. Конечно, у него есть протезы, но на нормальные не хватает денег, а по государственной программе очередь до него дойдет еще лет через десять, так что… - Что за херню ты несешь? - кулаком по столу так, что дрожит экран. Удивление — волнение — злость. Томми соскакивает на пол, как курица с насеста. Поднимает ладони, криво улыбается. - Успокойся! Я не шучу, честно. Стал бы я о таком с тобой шутить? Я мазохист, но не самоубийца. В общем, Илмари учится в Надином классе. Она прислала его личное дело. Способный парень, умный, старательный, контактный. Отличные оценки, куча достижений. Прекрасный вышел бы офицер… будь он здоров. Но, видимо, свое состояние он не считает проблемой. Представь себе, мечтает стать адмиралом флота! Никого не напоминает? Лихорадочный стук Искры под сердцем. Холодеют пальцы, усталость смывает, будто и не было ее. Бесконечный поиск. - Как думаешь, это не может быть… Он? Или, может, даже кто-то из девчонок? Томми раздраженно дергает плечом. - Ты эту затею еще не бросил? Я вообще-то другое имел в виду. Феникс погиб, я в этом почти уверен. Я искал его сотню раз, оглядывал всю Ойкумену — и напрасно. А Стрекоза и Акула — теплится что-то, но далеко, за границей моих возможностей. Не в Илмари. - Даже ты не видишь всю Ойкумену разом, - ледяной тон, раздражение. - И можешь ошибаться. Томми кривит угол рта. - Ладно, это я загнул. Вообще, даже будь его Искра жива, остальное тоже не совпадает. Возраст не тот, хотя, если допустить, что это не первое перерождение… Да, и нас парнишка не помнит. Зато тобой восхищается! Можно сказать, считает примером для подражания. Сегодня они отправляли запросы на экзамены в старшую школу. Надя написала, что Илмари выбрал только одну — Аристей, исключительно из-за тебя. Кроме того, он отказался от подтверждения группы здоровья, чтобы не продлять инвалидность, так как с ней сюда не возьмут. - Нужно встретиться с ним лично, - слова опережают мысли. - Посмотреть… Мы все поймем, когда увидим. У тебя есть планы на праздники? Томми улыбается в ответ, будто заранее знает, о чем его спросят. - Только что все перенес, скинул отчеты на секретарей, вот удивятся утром. Правда, Меган будет не рада, что я не появлюсь на Рождество. Ты же тоже к ней не заглядываешь толком… Наша бабуська скучает! Кстати, я возьму «Арктур»? Мой «Альдебаран» на профилактике в ангаре у Джерри до следующей пятницы. У них на Гелене опять аврал — пришла последняя партия транспортников для замены гипердвигателей. - Бери. Только не сломай, - каюта становится тесной. Нужно встать, чтобы думалось легче. Пять шагов до двери, пять обратно, к столу. Томми ждет, только смотрит с любопытством. - Эй, Джейк, а что, если это не он? Не Феникс. Ты прекрасно знаешь, я постоянно заглядываю внутрь, но его искру не нахожу. Что тогда будем делать с мальчишкой? Поможем и вытащим к себе минуя все трудности или пошлем подальше? Пять шагов, двадцать ударов обезумевшего пульса. Рука невольно тянется к кончику истрепанной косы. - Нет. Ни то, ни другое. Политика невмешательства, так это называлось? Илмари Корхонен заинтересовал меня не только возможной Искрой. Если он правда хочет стать офицером и добраться до адмиральского звания, пусть старается сам. То, с чем он явно не справится, сделаем, например, подтолкнем врачей снять инвалидность. А дальше сам, иначе ничему не научится. Он же дожил как-то до шестнадцати лет без наших подачек, справится и дальше. - Видишь в нем себя, Джейк? - Томми не проведешь. - Чудесненько. Вот об этом я и говорил. И чувствовал, что ты так скажешь. Мне лететь сейчас или можно до утра подождать? Адмирал замирает, молчит. Долгий взгляд в упор, под которым люди обычно склоняют голову. Только Томми не из таких. Он закатывает глаза и манерно взмахивает рукой. - Знаю, знаю, ты оставляешь выбор за мной и не хочешь приказывать. Это дело вне юрисдикции военных, потому я волен решать все сам… - Вали спать, - сразу же перебивает адмирал. - Полетишь утром. Еще не хватало, чтобы ты мой корабль угробил, с недосыпу-то. Томми уже машет из коридора. - Ага, конечно. Пожалуй, отправлюсь прямо сейчас. Пришлю отчет, как только узнаю что-нибудь. Пока-пока! Испепеляющий взгляд упирается в пустоту. С тихим шорохом закрывается дверь. Адмирал возвращается к столу. Тяжелая, будто чугунная голова ложится на сложенные руки. Под закрытыми веками мелькают картинки — каждая секунда жизни, отпечатанная в памяти идеальной фотографией. Картинки сменяются темнотой. Новый цикл. Новый поворот вечного колеса. Бесконечно.