Зарисовки

"Ублюдок"       Нежные пухлые губы ласкали головку, периодически язык проходил по всему стволу и играл с уздечкой. Прохладный ветер, влетающий в открытое окно, неприятно холодил кожу и заставлял ее покрываться мурашками. - А теперь возьми его до половины. Слишком большой. Слюна тонкой ниточкой текла из уголка рта, тем не менее, не мешая процессу. - Глубже. Челюсть сводило от усталости. Но нельзя отвлечься, или Господин накажет ее. - Глубже, шлюшка. Он так хочет. Головка касается корня языка, задней стенки глотки, неотвратимо вызывая рвотный рефлекс. Закашлявшись, она отпускает член и пытается восстановить дыхание. Пощечина. - Непослушная дрянь. Еще один удар. Это конец. Господин в ярости. Она остается лежать на полу как не нужная тряпичная кукла. Господин встает с кресла и идет в сторону стойки с плетями. Он выберет самую тяжелую, с наибольшим количеством хвостов, и будет бить ее, долго-долго, пока не надоест, пока он не устанет. А затем - все тот же урок минета. "Ублюдок" - Встань.       Ровный, спокойный голос. Она внутренне сжалась, но подчинилась. Свист плети и жгучий след остается на нежной коже живота. Она взвизгивает, дергается, но не прикрывает себя руками. Это бессмысленно. Ведь тогда он подвесит ее с помощью бондажей и удары придутся на самые нежные части тела. - Быстро учишься. Он нежно целует ее губы, еще влажные от слюны и смазки. - Неумелая. Он проводит костяшками пальцев по ее щеке, чуть-чуть касаясь кожи. - Почему ты не слушаешься меня? - Простите, Господин, - она опускает голову, стараясь смотреть на пол, а не на его все еще эрегирующий член. "Ублюдок" - Возьми его. Она опускается на колени и снова берет член в рот. Замирает, ожидая приказа. - Действуй! - реплика сопровождается ударом плети по спине. Глотая слезы, она пытается удовлетворять его, но всхлипывания мешают ей в этом. - Я не могу, Господин, простите меня, - она прекращает свои неумелые ласки и склоняет голову в ожидании приказа. - Встань. Он ведет ее. К установке, что пугает ее до истерики. Снова будут болеть запястья, но это меньшее из зол, что могут произойти. Она пытается подтянуться на руках, но ее сил хватает не надолго. Ее ноги, подвешенные за икры, начинает сводить от перенапряжения, и она беспомощно дергается, как рыба на леске. Слышится смех Господина, затем раздается свист плети, и на тело щедро опускаются сильные хлесткие удары. Помещение оглашают крики боли, смех становится все громче и крик прерывается истерическим плачем. Горло снова сорвано и болит, и она больше не может кричать. - Так-то лучше, - произносит Господин.

***

      Когда-то у нее было имя. И нормальная жизнь. Были мечты поступить в институт, получить профессию, объехать весь мир! Но все рухнуло в одночасье, когда родные родители за долги продали ее в 16 лет этому ублюдку в рабство. Теперь она - Игрушка, любимая девочка для битья и секса. У нее ничего нет и больше не будет никогда. Никогда. Она умрет на его руках.

***

"Мне только 19 лет" - Хотел бы я приберечь твою попку до лучших времен, но вижу, ты сама не хочешь ласки, сучка. Любишь пожестче! Это ложь. Он лично заставил ее выпить слабительное перед Сессией и сделал ей клизму. Но она не имеет право на возражения

***

      Первый секс. Не пошевелиться от невыносимой боли. Запястья привязаны к перекладине над изголовьем, ноги разведены в сторону и надежно зафиксированы с помощью ремней. Рассеченная до крови плетью кожа напоминает о себе тупой ноющей болью. Она молча смотрит в потолок. Господин стоял у открытого окна и курил. - С Днем рождения, сучка. - Спасибо, Господин. Иначе ответить нельзя: он снова возьмет плеть и будет бить ее, углубляя полученные раны. Низ живота горел от боли, постель была измазана в крови. Он был груб с ней, несмотря на то, что она была девственницей. - Понравилось? - Нет, Господин, слишком больно. Нельзя так отвечать. Нельзя. - Время тебя ничему не учит? 2 года. 2 долгих года он ждал, чтобы отыметь эту строптивую шлюшку. Как он хотел ее! Ночами, прижимая ее к себе, максимум, что он себе позволял - это заставить ее простимулировать его руками, помассировать ее грудь или сделать ей куни. Ему всегда нравилось сначала подчинять, заставлять испытывать девушек смесь унижения, возбуждения и страха. Все они, как одна, не желали прикасаться к его члену, а затем, тянулись сами, пытались взять в ротик. Но не с этой. Игрушка (как он назвал ее) сопротивлялась до последнего. Наутро, ее подушка была мокрой от слез, ее приходилось связывать на ночь, чтобы она не предпринимала попыток к побегу. Каким наслаждением было стимулировать ее влажный клитор, глядя ей в глаза, что излучали ярость, ненависть, гордость и возбуждение! Как она кончала после того, как он ласкал ее языком! - Трахни меня уже! - выкрикнула она тогда сквозь слезы после очередного такого вечера. - Я сам решаю, сука! Тогда он впервые так сильно избил ее... - Ты сама хотела, чтобы я тебя трахал, не помнишь? Она молча плакала глядя в потолок и желала одного - скорейшей смерти. - Ты добился чего хотел, ублюдок. Что тебе от меня нужно? - Наказать. За эти два года ты не поняла, что со мной стоит разговаривать по-другому? Он резко подошел к кровати и, схватив ее за волосы, ввел свой орган ей в рот. Его член мешал дышать, грубо вколачивался в горло, вызывая рвотный рефлекс. - Соси! Но она отклоняла голову в сторону и силилась выплюнуть его. Через несколько толчков он извлек его и излился ей на лицо. - С первым минетом, тварь. Он отошел на несколько шагов и залюбовался проделанной работой. Кровавые разводы контрастировали с ее бледной кожей, а подсыхающая сперма поблескивала при лунном свете. Темные волосы слиплись от пота, казались черными. Он взял камеру, лежащую на тумбочке и сделал несколько снимков, а затем начал развязывать ее. - Ты должна принять душ. - Я не могу, Господин. Она беспомощно заплакала. - Я помогу тебе, - тихо сказал он и, взяв ее на руки, отнес в ванную

***

      Обильно смазанный смазкой палец вводится в ее попку. К нему прибавляется второй, а затем и третий. - Ты недобросовестно выполняешь свои обязанности.       На смену пальцам приходит член. Крик боли вырывается из ее груди, ведь он берет сразу быстрый темп. - Не нравится, сучка? Он любил трахать ее подвешенную. Она всегда извивается, пытаясь вырваться, чем доставляет ему еще большее удовольствие. - Ты не хочешь ничему учиться. Если я сказал сделать горловой, значит делай! Не умеешь - учись! - Я стараюсь! - Плохо стараешься! Ты не хочешь этому учиться. Веревки больно врезаются в кожу. Она закрыла глаза, ожидая оргазма Господина. "Я человек, а не вещь, ублюдок" - мелькнула мысль в ее мозгу перед тем, как она потеряла сознание.