История одного священника

      Кай запнулся и чуть было не грохнулся на пол. Парень нелепо взмахнул руками и схватился за стену, ударив ладонью о скользкие камни. В спешке он забыл, что плиты у двери лежат на разной высоте, образуя низенький выступ, и сейчас только чудом удержался на ногах. Проклятый порожек... Восстановив равновесие, Кай пару раз выдохнул, возвращая дыхание в норму. Затем он торопливо огладил робу и тихо постучался, мысленно ругая себя на чем свет стоит. Парень серьезно опаздывал. Да ни к кому-то, и даже не к наставнику - отцу Павлу, а к самому понтифику-настоятелю! Деметрий не часто общался с кем бы то ни было, а значит - у понтифика есть важная причина для разговора, тем более вечером. - "Вдруг он понял?" - Кая наполняла тревога. Его положение и до недавних событий не отличалось устойчивостью, а уж сейчас - и подавно. - "Вдруг он догадался?" Парень сглотнул. - "Только бы не это..." - Заходи же, Кай Мортелл, - прозвучал голос Деметрия. Юноша смахнул пот со лба. Он толкнул дверь и быстро скользнул внутрь, почтительно склонив голову. Если у самого входа было темно, то келья, или правильнее сказать - рабочий кабинет понтифика, освещалась десятком толстенных свечей, поэтому там было светло, как днем. Деметрий сидел за столом, положив старческие руки на лакированную крышку. Напротив, на простом деревянном стуле сидел второй, незнакомый юноше священник. - А, это ты, сын мой, - с приветливой улыбкой сказал Деметрий, рассматривая темноволосого юношу. Сухонький старичок буквально излучал благожелательность, в отличие от второго - тот не улыбался, скривив губы в презрительном выражении. - Подойди ближе, Кай Мортелл, - понтифик протянул руку для поцелуя. - Ты несколько… задержался. - Я был в библиотеке, перечитывал... - пробормотал парень, после чего, со всей почтительностью, коснулся губами сморщенной руки. - Прошу прощения, отче… - Тебе не за что извиняться, Кай, - отозвался старичок, с улыбкой убирая ладонь. - За тот час, что мы ожидали, мы с отцом Себастьяном, обсудили очень интересные богословские вопросы. Незнакомый священник, очевидно тот самый “отец Себастьян”, хмыкнул и коснулся края рясы. Сейчас Каю припомнилось, что он уже где-то видел этого человека. Да, точно! На светском приеме, устроенном его семьей пару лет назад. Тогда отец о чем-то долго говорил с ним, стоя в компании Орденских рыцарей. Или не говорил, а так - просто оказался рядом... Кай был далек от искусства интриг, которым в совершенстве владели родители, поэтому с трудом различал, кто общался по делу, а кто - так, ради приличия и светских порядков. - Кстати, мы коснулись “Врагов" святого Доминика. Тех самых, что ты недавно пересказал отцу Павлу… с очень необычными комментариями и ремарками, - Каю показалось, что Деметрий тихо вздохнул. - Твои уточнения, несомненно полученные от самой Богини, буквально перевернули его труд с ног на голову… Диета, ну надо же! Но я тебя не виню. Быть может, святой Доминик кое-что упустил. - Отче, ваши слова - бальзам на мою душу! - облегченно вздохнув, радостно заявил будущий священник. - Сначала я сомневался, говорить ли отцу Павлу свои мысли… то есть слова Пресветлой, что я тщательно обдумывал не одну ночь… Отец Себастьян покачал головой, и как-то странно коснулся ладонью лица. Понтифик бросил на него короткий взгляд, пожевал сухими губами и снова расплылся в улыбке, как бы говоря: “продолжайте, продолжайте, Кай!” - Да и сам отец Павел крайне… нелестно высказался по этому поводу, - продолжил Мортелл, стараясь лишний раз вообще не смотреть в сторону отца Себастьяна. - Но я рад, что вы поняли! Поняли и оценили мои… то есть слова Богини, что она вложила в мои уста! Правда, одно не дает мне покоя, отче… зачем вам было нужно тратить собственное время, позвав меня на разговор в столь поздний час? - Скоро ты все поймешь, сын мой, - проговорил Деметрий. Отец Себастьян нетерпеливо застучал пальцами по столу. - Я перейду к самой сути, мой дорогой Кай. - Именно так, к сути, - поддержал понтифика священник. Его голос казался скрипучим, и очень неприятным. Впрочем, в нем чувствовалась уверенность, выдававшая высокое положение и привычку крутиться в высших кругах Лескатийского общества, к которым относился отец Кая. - Да, да, к сути, - подтвердил понтифик. - Я вызвал тебя для серьезного разговора. Я долго думал о твоей судьбе, Кай. Ты, как бы это сказать помягче, необычный юноша. Отпрыск знатного рода, с... необычайными способностями. И, как недавно выяснилось, своим мнением по устоявшимся темам. Таких как ты, на моей памяти еще не было. Тут улыбнулся даже отец Себастьян. Краешками губ, будто давя смех. - Признаться, когда отец Павел начал рассказывать об экзамене, вначале я подумал, что ты изменил каноничную трактовку святых текстов от недостатка памяти или лености. Но после того, как он заявил, будто ты сказал это со слов Богини... - понтифик развел руками. - Я поменял свое мнение. Я не верю, что старший сын Мортеллов способен на ложь, поэтому остается лишь одно объяснение. Сама Пресветлая ведет тебя по пути благочестия! Когда отец Деметрий коснулся темы святых текстов, парень сильно напрягся. Он и вправду немного дополнил один… весьма спорный момент. Внёс зерно логики и рационализма в древний труд, несомненно, великого и благочестивого служителя Церкви. Правда, когда он заикнулся об этом на экзамене перед отцом Павлом, то был... мягко скажем, покрыт завуалированными оскорблениями перед другими молодыми священниками и героями, в том числе из благородных семей. Вильмарина Норскрим, Саша Фолмун, Оливье… он просто не мог тогда промолчать и сказал прежде, чем подумал. Сказал, что с ним говорила Пресветлая. Сказал, чтобы не выглядеть дураком в чужих глазах, чтобы не опозорить свою семью ещё больше... Пусть это и была ложь, но, видимо, странным образом в нее поверили. Что не могло не радовать молодого священнослужителя. - Лишь единицы могут слышать саму Богиню, - сказал понтифик, с благоговением посмотрев на святые символы, прикрепленные к стене. - Поэтому, я посовещался с отцом Себастьяном, - он отвел взор и покосился на второго священника, который принял невозмутимый вид. - И решил, что ты, Кай, достоин самой высокой чести. Чести... «Но… я ведь не слышу…» - ошарашенно подумал юноша, но когда разговор дошел до «награды» и непонятной «чести», все сумбурные мысли вылетели из головы в мгновение ока, оставив вместо себя сладкое предвкушение награды. – «Отец… я докажу ему, что не бесполезен! Утру нос сестре и всем этим «благородным леди», что смели пренебрежительно на меня смотреть! Особенно Саше Фолмун… этой несносной простолюдинке с ее наигранным сочувствием! Да… прямо представляю, как ее перекосит, когда она узнает, что не одна слышит Пресветлую… А мама… она наконец-то будет мною гордится!» - Чести... - продолжил понтифик Деметрий, не обращая внимания, что Кай уже сгорает от нетерпения и чуть-ли не подпрыгивает на месте в радостном возбуждении. - Чести служить Богине… - «Вместе с лучшими Героями!» - с восторгом подумал Кай. - В деревне Малые Шишки, на дальней границе Лескатии! - Что?! - голос молодого послушника дрогнул. - Шишки?! Какие… шишки? - Малые, - с плохо скрываемым злорадством объявил отец Себастьян и сощурился, будто только что выполнил особо важное задание, сравнимое разве что с победой над лилим. - Малые Шишки. - Крошечная деревенька в самом спокойном краю Лескатии, - улыбнулся сухонький понтифик, неторопливо указав рукой куда-то в сторону окна. - Мирное и уединенное место… - Удаленное от мирских соблазнов и королевского двора, - подхватил Себастьян. - Мы же не хотим, чтобы суета сует отвлекла избранника Верховной... Там тебя никто не увидит, и никто не станет мешать благому делу - записывать откровения Пресветлой. Будешь помогать местному святому отцу, будешь наслаждаться природой, жить на свежем воздухе, и творить святое писание. Тебе выпала великая честь. Через тебя Богиня откроет много тайн о своем великом замысле. Если, конечно, ты ее слышишь, - с издевкой закончил отцовский знакомый. - Верно, брат Себастьян, - весело сказал понтифик Деметрий, с таким лицом, точно освободился от балласта или тяжелых цепей, и теперь упивался свободой. - Достойная цель для достойного члена древней фамилии. Спускайся вниз, Кай. Карета стоит у ворот. Ты покидаешь нас прямо сейчас. - Но... как же?! - встрепенулся юноша, не веря своим ушам. - Отец… он знает? А как же… как же моя мать? Я наследник семьи Мортелл и не могу… не могу покинуть столицу без дозволения отца! - Оно есть, - Себастьян прервал эмоциональную речь Кая, извлекая из рясы письмо. - Твой отец - умнейший человек и обо всем позаботился заранее. Читай, юный Кай. Он протянул юноше бумажный квадратик, скрепленный родовой печатью Мортеллов - золотом молоте на фоне креста Пресветлой. Молодой послушник взял конверт. Дрожащими руками он распечатал его, извлекая на свет божий письмо с до боли знакомым, почти идеальным почерком своего отца. Все стало ясно. Сухие, официальные строки, слова, в которых не было ни капли отцовской любви к отпрыску, по сути велели молодому Мортеллу подчиниться вердикту Церкви в лице отца Диметрия и незамедлительно покинуть столицу, дабы там, в уединении, познать “заветы” Пресветлой Богини и тщательно записать для грядущих поколений. Вот только… не нужно иметь и пяти пядей во лбу, чтобы понять, что за всеми этим “благим” официозом скрывается простая ссылка. Кай… был умным ребенком. И всегда мог понять, в какую сторону дует ветер, что вкупе с его острым слухом, улавливающим споры родителей даже через два этажа поместья, давно дали ему понять, что надежд своего отца он, мягко скажем, не оправдал. Наследник древнего знатного рода, из которого выходили могучие герои и понтифики не мог быть заурядным… обычным парнем, у которого самые простейшие заклинания, дай Пресветлая, выходили раз через пять неудачных попыток. И выходили порой настолько криво, что лучше бы не получались вовсе. И во всех этих неудачах Карл Мортелл - отец Кая, винил сначала свою жену - Хельгу, старшую дочь богатого торговца, купившего себе дворянский титул… не без помощи самого Карла и его родителей, ныне уже покойных. В те далекие времена древний род, попавший в опалу у короля, искал любые возможности для того, чтобы выжить и сохранить хоть какое-то влияние на политической арене страны. Что частично и удалось, путем свадьбы на неблагородной дщери древнего дворянского рода, как того велели традиции и хороший тон, а на богатой почти простолюдинке - дочери простого человека, волей судьбы и Пресветлой сколотившего целое состояние благодаря незаурядной коммерческой жилке и острому уму. И из-за всего этого Кай с самого детства чувствовал себя виноватым. Виноватым перед отцом, которого боялся, и перед матерью, которую искренне любил всем сердцем, но подводил своей слабостью. И слова понтификов про леность и самодурство молодого монаха были… мягко скажем, ложью. Чтобы не разочаровать отца и поддержать собственную мать, он днями и ночами изучал священные тексты. Кай истово молился Пресветлой, веригами и самобичеванием умиротворял боль, постоянно пытался творить чудеса силой Света, даже тогда, когда это было под запретом из-за возможности неопытного священника поранить самого себя. И то, что у него хоть что-то начало выходить - была заслуга самого Кая и его поистине чудовищного труда над самим собой. Вот только… это ничего не значило для его отца. Все начиная шли прахом, ибо результат был… очень скромным, как бы молодой Мортелл не старался. Облегчение отцу принесло только рождение в семье второго ребенка - сестры Елены. Облегчение для него и для матери, ибо девочка с ранних лет своей жизни показала недюжие таланты, достойные древнего рода. Девочка мгновенно стала любимицей сурового Карла Мотрелла, который видел в ней надежду на восстановление прежней славы семьи. Карл повеселел; девочка росла на редкость смышленой и сильной. Такой сильной, что в будущем обещала стать одной из сильнейших Героинь Лескатии. В отличии от Кая, что едва ли претендовал на нечто суперординарное. Признаться, юноша завидовал сестре. Все давалось ей на удивление легко, все получалось с первого, максимум второго раза, и там, где Кай был вынужден тратить долгие месяцы, Елена справлялась буквально играючи. Возможно, это и подтолкнуло Кая к очередной попытке показать себя - осмыслить святые тексты и привнести в них нечто новое, исправить логические ошибки и упущения. Но реакция наставников была далека от благожелательной, и юноша был вынужден оправдался тем, что сама Богиня снизошла до его разума. Разумеется, выходка Кая привлекла внимание церковной иерархии и, отца, Карла Мортелла, имеющего тесные связи с Орденом. Родитель мгновенно раскусил вранье, и, чтобы избежать неизбежного скандала, решил убрать непутевого сынка подальше от столицы. Таким образом он не ставил под сомнение слова Кая, избавив того от клейма лжеца, а себя - от позора, использовав старый, проверенный принцип - “с глаз долой - из сердца вон”. И, судя по всему, это устраивало все стороны. - Я понял… - упавшим голосом сказал юноша, пряча письмо. - Мне надо собрать вещи… посетить поместье, попрощаться... - Не стоит. Что касается вещей - твой отец собрал тебя в дорогу, - Себастьян поднялся с места и бесцеремонно положил руку на плечо парня, разворачивая того к выходу. - Все необходимое уже уложено в карете. Деньги на обустройство получишь на месте. Не раньше! Иди, Кай. Это воля Верховной, ибо ты ее избранник. - Честь ей и слава! - Деметрий облегченно сотворил молитвенный жест. - Пути твои неисповедимы, о Благая, но всегда ведут нас к добру! Иди же, Кай! - До свидания, отче, - обернувшись, выдавил из себя Кай. - Прощай, сын мой, - радостно сказал бодренький старичок, подойдя к нему вплотную, и вопреки подобающим ритуалам крепко обнимая юношу. - Не спеши с возвращением! Слова Богини должны быть записаны как можно более точно. Пусть даже на это уйдет вся земная жизнь! - Идем, юный Мортелл, - отец Себастьян, взял парня под руку и поволок того к выходу. Совершенно ясно - он действовал по просьбе Карла, и стремился поскорее усадить юного Мортелла в карету, исполнив тем самым свои обязательства. Юноша оглянулся, бросив на Диметрия взгляд, полный отчаянья и мольбы, но тот уже отвернулся. - Идем, же, Мортелл! Дверь закрылась за спиной Кая. Слава Богине, он не увидел, как старый понтифик сложил руки и бросился возносить молитвы Верховной за самый счастливый день в этом году. Это бы его добило.

***

      По стенам чадили свечи, синели искры масляных плошек, и был близок тот час, когда отец Конрад чинно выходил в галереи и тушил их колпаком на длинной тисовой ручке. В это время суток здание пустело. Усталые служки и будущие герои, что получали духовное образование, дабы лучше сражаться со Тьмой, давно покинули аудитории и молитвенные залы, вернувшись в свои кельи. Дети знатных родов и простолюдины, отмеченные знаком Верховной Богини, жили здесь в абсолютно равных условиях. В кельях их ждало простое, но чистое белье, тесные кровати, толстые стены и бойницы вместо окон. Так было у всех без исключения. Даже в столице Орден заботился о своей безопасности. При необходимости здесь можно было продержаться чуть ли не дольше, чем во дворце, а скромный быт приучал к будущим походам и неудобствам. - «Похоже мне придется испытать их на себе», - подавленно думал Кай Мортелл, пока отец Себастьян грубо тащил его по коридорам и лестницам. – «Малые Шишки! Ладно бы какие-нибудь Большие Ели или Длинные Ветви, так нет же, Малые Шишки!» Парень уныло горбил плечи, провожая взглядом те места, где он учился и послушничал. Вот здесь - в этой галерее - он ходил по утрам, спеша на рассветную мессу. Здесь он бродил вечерами, заучивая текст наизусть. А там его утешала Саша Фолмун, девушка с небесно-голубыми волосами и элегантными манерами. Кай терпеть не мог эту святошу. Все ей давалось легко, как сестре, а возможно и легче. Ко всему прочему, юный Мортелл не любил утешений, которыми Саша пыталась поднять его настроение. Доброта и снисхождение ранили сильнее неудач. Подумать только, она не отругала его даже тогда, когда он запутался в робе и упал лицом в объемное декольте! И мало того, что упал! Кай умудрился зацепиться за какую-то брошку и долго не мог выбраться, утонув между двух мягких округлостей. Мортелл принялся помогать себе руками, упершись в Сашины плечи, но ладони сорвались и тоже легли ей на грудь. Очень приятную на ощупь, кстати. Правда, тогда Кай об этом не думал. Наверное, со стороны это смотрелось двусмысленно, и судя по смешкам окружающих – очень весело, хоть и развратно. Когда Мортелл наконец вырвался из мягкого плена, оторвав брошку со здоровым куском ткани, он был красен как рак. Кай сбивчиво пробормотал извинения, на что получил взгляд, полный сочувствия, и горячее восклицание: - Бедненький, ты не ушибся?! Это все моя вина. Надо было давно снять эту брошь... - Саша быстро оглядела присутствующих и как ни в чем ни бывало запахнула одежду. – Не смейтесь над ним! Он не специально, правда Кай? И соски пальцами крутил не специально... Бедный, ты весь красный... с тобой точно все в порядке? Ты так тяжело дышишь! Кай не ответил. Тогда он убежал со всех ног, сгорая со стыда, злясь на себя и лицемерную девушку, что корчила из себя живую святую. Дышит он тяжело! Лицемерка, тьфу. Но довольно о Фолмун, и так тяжко. Вон там, за закрытой дверью, находилась аудитория, где святые отцы делились словом Верховной и давали комментарии к писаниям древних монахов. Там – библиотека. Здесь - в узком боком проходе - лежала дорога до трапезной, где они принимали пищу. И хоть постная каша да хлеб мало насыщали желудок, давая ровно столько энергии, чтобы не свалится к концу дня без сил, теперь Кай вдруг понял, что ему будет ее не хватать. - «Позор, позор», - отчаянно твердил про себя юноша. – «Ссылка... изгнание... Зачем я соврал..? Ведь мог не умничать, и выдать все слово в слово. Но нет, дернула Друэлла за язык...»

***

      Двумя днями ранее, Кай явился на очередной экзамен, который принимал его наставник – отец Павел. Они встретились в той самой аудитории, мимо которой незадачливого послушника только что протащил отец Себастьян. На передних рядах сидели парни и девушки, подающие наибольшие надежды. Среди них была Саша Фолмун – «Глас Богини», простолюдинка с царским достоинством; собранная и внимательная Вильмарина; немного рассеянная Оливье Амаретия и пара других… достойных. Место же Кая было в середине. Не благодаря общим успехам, нет. Юноша принадлежал к высокому роду и посадить его назад было равнозначно оскорблению Карла Мортелла, а это было чревато проблемами. Отец таких обид не прощал, и про это хорошо знали. - Кай Мортелл, твой черед, - строго сказал отец Павел, подзывая к себе парня. Наставник Кая был прекрасно образован, совсем не стар, находился в хорошей форме, и производил бы весьма приятное впечатление, если бы не суровая педантичность и ортодоксальная жесткость взглядов. Юноша еще раз мысленно пробежался по заученным текстам, встал и направился к отцу Павлу. Спиной он чувствовал, как его провожают взглядами все эти избранные «герои» и «героини», и радостно улыбнулся. Уж в чем-чем, а теории ему почти не было равных. Более того, ему удалось разрешить пару спорных моментов в работе святого Доминика, на которые до него почему-то никто не обращал внимания. Сейчас он себя покажет! Услышав его речь, Вильмарина скинет маску уважительной прохлады, Саша подавится от зависти, Оливье закусит губки, а остальные обменяются изумленными взглядами. - Полагаю, вы хорошо подготовились, юный Мортелл, - сурово промолвил отец Павел, холодно глядя на радостного юношу. – В противном случае вы бы так не улыбались. - Да, отче, - ответил послушник, садясь напротив, опуская голову и безуспешно пряча улыбку. – Я готов. Отец Павел сплел пальцы рук, и чуть подался вперед. Начался экзамен. - Назови добродетели, завещанные Верховной, к которым должен стремиться каждый человек? - Чистота тела и души, - тут же начал перечислять парень, - как отражение чистоты блаженной Создательницы. Доброта к ближним людям, объединенных общей верой, как доброта Верховной Богини к своим чадам, умеренность в пище и потребностях, как осознание своего скромного места в мире сотворенном Пресветлой. И последняя главная добродетель - сострадание и милость к иным верующим, которым досталась лишь малая толика света Богини. - Кто есть Верховная? Вопросы давались Каю предельно просто. Он отвечал почти не задумываясь. - Верховная Богиня, она же великая Создательница Сущего, она же Пресветлая, (еще тридцать семь титулов) – есть главная в Пантеоне Богинь нашего мира. Остальные Богини существуют ее милостью и попущением! Отец Павел серьезно кивнул. - Верховная Богиня занимает трон в Небесах, откуда направляет людей к процветанию. Верховная хранит нас от Тьмы руками Ордена, Ангелов и Валькирий. - Кто есть Ангелы и Валькирии? - Ангелы есть девы, голубоглазые и златовласые, - суровое лицо наставника несколько смягчилось. - Они – создания и посланницы Пресветлой, ее глас среди людей, благочестивые “пастыри” Ордена и всего человечества! Что касается валькирий, то они – ангелы, что занимают среднее положение в Небесной Иерархии. Валькирии – ангелы-воительницы – присматривают за будущими великими воинами и направляют их на путь великой доблести. - Что писал о них Августин Очиститель? - Если говорить словами «Святого Воинства» Августина Очистителя, - мгновенно подхватил Кай. - То «валькирия раскрывает потенциал человека, данный ему Верховной» и «рыцарь закаляется под ее мудрым руководством, а затем несет гибель врагам Пресветлой». Отец Павел расплел пальцы и потер ладонью стол, как всегда перед каверзным вопросом. - Итак, - сказал наставник, - валькирии – ангелы воительницы. А низшие ангелы вмешиваются в битвы? Наставник пытался подловить юношу. На это Мортелл лишь улыбнулся. Святые тексты - единственное, что по-настоящему у него получалось… как запомнить, так и истолковать, в отличии от других… аспектов жизни служителя Пресветлой. - Хотя низшие ангелы милосердны и не любят войн, изредка они вступают в сражения против монстров. - Верно, - кивнул отец Павел. – Все верно. Кай выдохнул и сглотнул. Не из-за того, что волновался – у него просто немного пересохло в горле. Аудитория уважительно молчала. Далеко не всем удавалось отвечать с такой легкостью. - Что есть Орден? – между тем продолжил спрашивать отец Павел. - Для чего он существует? - Орден создан для защиты от монстров и управления по воле Богини, отче. Воины Ордена защищают людей. Священники несут просвещение и распространяют добродетельные истины, а Герои – сокрушают лидеров чудищ. Власть Ордена есть не везде, - парень вздохнул. – Существуют еретические страны, где монстры поработили людей и живут, управляя ими словно скотом. А есть и вовсе проклятые царства, где обитают одни чудовища. По аудитории прошел печальный тихий шепоток. Существование монстров удручало. И вдвойне удручало то, что некоторые люди были так слабы и трусливы, что безропотно подчинялись их тирании, теряя, по сути, свою человечность вместе с бессмертной душой. Суровый наставник нахмурился. - К сожалению, это так... Но продолжим. Кто есть Герои? - Герои – люди, избранные Пресветлой для борьбы с монстрами. Великие Герои древности проникали на территорию врага и уничтожали Повелителей Демонов - лидеров чудовищ. Монстры долго не могли оправиться от потери повелителей. Они долго грызлись за власть... Тем самым Герои приносили мир нашим землям... Долгие тренировки в Ордене или под началом Валькирии куют дух воителя, а благословение Верховной наполняет человека божественной мощью. Так дух соединяется с силой, создавая идеального воина. И ни одно чудовище не способно устоять перед карающей сталью Героя! Кай благоговейно выдохнул. Он обожал читать о подвигах “избранников Пресветлой” и мечтал сам однажды стать одним из них. Заслужить одобрение отца... Хотя пока у него не слишком получалось. - Да, сын мой, - произнес отец Павел, сжимая кулак. – Герои – наш щит и меч ото тьмы! Назови же мне имя этого черного зла! - Монстры, - Кай не колебался ни секунды. - Откуда они взялись? Что они такое? - Монстры вышли из вечной Тьмы. Тысячи лет назад, наши предки позабыли о вере, и вознамерились сами сравняться с богами, - привычно ответил юноша. - Они извратились во грехе и превратились в чудовищ, что охотятся на верных и преданных сынов Богини. Монстры есть отражение грехов наших и наших же постыдных слабостей - гордыни, злобы, похоти и алчности. Кай закончил; в аудитории воцарилась тишина. Отец Павел слегка улыбнулся, если движение губ можно считать за улыбку. Это говорило о том, что суровый наставник очень доволен послушником. - Вполне сносно, юный Кай Мортелл, - промолвил отец Павел. В его устах это была небывалая похвала. Юноша почтительно склонил голову. - Но чтобы отпустить вас с чистой совестью, я должен задать вам еще несколько вопросов… касательно трудов святого Доминика. На этих словах лицо Кая просияло. Наставник сам упомянул тему, которой юноша посвятил последнюю неделю, тщательно изучая и перечитывая “Враги Человечества, мамоно именуемые, или хищницы в овечьей шкуре” за авторством святого Доминика. Книга подробно объясняла многие моменты, но содержала весьма любопытное логическое противоречие насчет того, что же пожирают монстры - плоть или душу? Каю казалось, что он сумел разрешить его самым нестандартным и изящным способом… Осталось лишь продемонстрировать это отцу Павлу и утереть нос всем этим надутым “героям” и “героиням”! - Я буду счастлив ответить на любой, отче, - радостно воскликнул Кай и сам испугался своей пылкости, ибо наставник сурово нахмурил брови от такого проявления чувств. В его глазах это было признаком гордыни - одного из самых страшных грехов перед Верховной. - Гхммм, - пробурчал строгий экзаменатор, недовольно поводя головой. - Посмотрим, посмотрим… Итак, ответь словами Доминика, почему монстры сменили облик? - Чтобы испытать нас… - ответил Кай, для которого тексты за тот период истории были весьма трудны… для осознания и понимания в силу своей… противоречивости. - Несомненно, по воле Верховной взошла на Темный Престол богомерзкая и похотливая похитительница людских душ - бледномордая суккуба. И изменила она монстров, придав им облик прекрасный… себе подобный, но сути их поганой это не затронуло. Только глубже во тьму они пали… и больше душ пожрали, скрывая за обворожительной внешностью демонический оскал. Отец Павел скорбно склонил голову. Очевидно, такой поворот событий повергал наставника в глубокую печаль. Но, судя по тому, что он не перебивал Кая, и не отпускал серьезных замечаний, Мортелл безошибочно процитировал Доминика. Он даже упомянул ключевое определение - “бледномордая суккуба”, которым, по слухам, святой очень гордился, как весьма точным и наиболее отражающим суть монстра эпитетом. Хотя в изначальном варианте ругательства были… менее завуалированными и включали в себя примерно тридцать пять слов. Но это только по слухам… В конце-концов, святой Доминик отправился к Верховной более семисот лет назад. Наставник поднял взор и нехотя проговорил: - Дословная и точная цитата… неплохо, юный Мортелл. Неплохо. Ты недурно показал себя сегодня и я задам тебе последний вопрос. Назови четыре зла, идущих от монстров. Кай подобрался. Вот он! Вот он, счастливый момент его триумфа! Парень находился вплотную к логическому противоречию, обнаруженному в труде святого Доминика! - Смущать умы, увлекать во грех, пожирать плоть и кровь, высасывать саму душу, - в полной тишине отчеканил послушник. Отец Павел хрустнул пальцами. Будущие герои, кажется перестали дышать, и было слышно, как где-то у окна сердито жужжит случайно залетевшая оса. Движение сурового наставника означало одно - экзамен принят, причем принят безоговорочно. Это была полная победа. Но юноша не остановился. Другой шанс показать свое превосходство случится не скоро, подумал послушник. Он не мог его упустить и решил идти до конца, встав в один ряд с Фоллмун, Вильмариной и другими за счет своего острого ума и памяти. - Наставник, - звенящим голосом сказал Кай Мортелл. - Это не все… Я боюсь осквернить святое место святотатством, но мне показалось… показалось… что “Враги Человечества” имеют неточность! Более того, я знаю, как ее разрешить! Наставник замер. До этого момента его лицо, полное строгой доброжелательности, почти незаметно дернулось, словно он увидел нечто чудовищно странное, но ещё не решил - ересь это или Божественное откровение. Но сам послушник этого не заметил, полностью отдавшись собственным измышлениям: - На сто тридцать первой странице, во втором абзаце говорится, что возле форта “Черный камень” банда монстров надругались, а после и “сожрала плоть, костей не оставив” от отряда воинов с рыцарем во главе. Несомненно, ужасное происшествие, но на следующей странице, в четвертом абзаце, святой Доминик указал, как к вечеру те же монстры, но большим числом, захватили форт, предав его солдат страшному разврату, что закончился высасываем душ из еще живых тел… - Кай перевел дыхание и рукавом мантии стёр пот со лба, косо взглянув на отца Павла. Но наставник хранил молчание, только скупым движением руки велел парню продолжать. - Таким образом возникает некоторое противоречие, непонятный момент… Почему одни и те же монстры сначала сожрали плоть, но не тронули душу, а затем сожрали душу, но не тронули плоть? Кажется, я сумел его разрешить! - торопливо продолжил Кай. - Богомерзкие мамоно едят плоть на рассвете, не трогая душу, и наоборот, высасывают душу к ночи, не трогая плоть! Все это звенья одной темной цепи, которую я смог нащупать после долгих часов медитаций и бдений! Ведь все мамоно - суть искаженный образ наших самых злых пороков, что воплотился в самом главном искушении - девушке! В зале раздалось недовольное хмыканье, явно женское. - Образе самой Пресветлой, что даровала жизнь всем нам! Но даже в этом они стремятся все исказить… в своей поганой порочности монстры скопировали облик и поведение самых распутных, сладострастных дщерей людских, и стремятся во всем на них походить, чтобы оборвать ещё больше людских жизней. И дабы не отпугивать мужчин толстыми чреслами и ляжками, они, как и обычные девушки, придерживаются странной практики не есть после захода солнца… называя это "диетой". Воистину богохульное название! Поэтому мамоно так свирепы именно ночью, ведь они голодны. Пусть и вырывают они души из еще живых тел, но не в состоянии их переварить, ибо душа - суть бессмертная и бесплотная частица самой Пресветлой! И не могут они нарушить сей страшный запрет, под названием “диета”. Потому ночь наиболее опасна для людей, ибо потерять тело не так страшно, как обречь душу на вечные страдания в лапах порождений Тьмы! - Ты закончил? - как только парень замолчал, переводя дух, сухо спросил отец Павел. - Твои измышления действительно… потрясают, юный Мортелл. Потрясают своей глупостью и детской наивностью! - неожиданно взревел он. - Такого безумного бреда я не слышал за всю свою жизнь! Наставник не совладал с чувствами и вскочил с места. По залу разнеслись тихие смешки. Даже серьезная Вильмарина Норскрим позволила себе улыбку… что была для Кая подобна змеиному оскалу. - Не думаю, что сын семьи Мортелл сам до такого дошел… - болезненно сощурившись и заскрипев зубами, уже спокойнее продолжил отец Павел. - Скажи мне, кто тебя надоумил? Чья злая шутка только что резанула мой слух, подобно воплю мерзкой гарпии во время охоты?! - Но я же… - тихо забормотал парень, полностью выбитый таким поворотом из колеи и не знающий, что на это ответить. - Я же сам… - Имя, Мортелл! - протянул священник. - Мне нужно только имя! Во имя Пресветлой, не опускайся в моих глазах еще ниже, послушник! - Пресветлая! - сам не понял как, воскликнул Кай, чем погрузил зал в абсолютную тишину. - Пресветлая сказала мне это! Это ее слова! Я слышу ее голос! - Даже так… - подобно трещине в земле, скривился в улыбке рот наставника. - Ну что же... Ты сдал, Кай Мортелл… мои поздравления. А теперь - пошел прочь!

***

      Кай вжал голову в плечи, отгоняя непрошеные воспоминания. Теперь его судьба - до конца дней сидеть в глуши, вдали от героев, вдали от родного поместья, среди темных крестьян, да лесных зверей. Он замедлился. Отец Себастьян сжал его предплечье, подгоняя вперед. - Веселее, Кай, - сказал отцовский посланник с неприятной усмешкой. Фамилию он не назвал специально, будто подчеркивая судьбу изгнанника. - Чем скорее мы окажемся в Малых Шишках, тем скорее ты приступишь к труду всей твоей жизни… Записи слов Богини. А как ты думал? Святые писания и подвиг подвижничества совершают в одиночестве. Герой должен быть один. Или, в крайнем случае, с небольшой компанией друзей… иначе какой же он герой? Себастьян ухмыльнулся. Они миновали стражников, что отворили врата, удивленно переглядываясь. Не часто послушника из лучшего учебного заведения Лескатии грубо выводили на улицу, как нашкодившего щенка и буквально силком волокли к богатой карете со знаком известного рода. - Герой должен быть один, - повторил Себастьян, открывая дверцу кареты, запряженную дорогими быстроходными жеребцами. - Уж чего-чего, а одиночества в Малых Шишках ты хлебнешь сполна… Садись, Кай. Нам предстоит долгая дорога. Ты не представляешь, насколько долгая... Отцовский нарочный махнул рукой, приглашая юношу шутовским жестом. - За что вы меня так ненавидите? - выдавил из себя парень, поставив сандаль на подножку, и посмотрев на отца Себастьяна. На его глазах выступили слезы. Ответа он не дождался. Отец Себастьян грубо втолкнул юношу внутрь и захлопнул дверцу. - Гони! - крикнул он кучеру, забираясь с другой стороны. - Нас ждут не дождутся Малые Шишки! Карета рванула с места. Через минуту высокие стены храма исчезли за поворотом. Кай же тоскливо вздохнул, провожая взглядом свои несбывшиеся мечты, и как можно незаметнее утер слезу рукавом. В этот миг юноша думал, что его жизнь закончилась. Он не подозревал, что на самом деле ему очень повезло и настоящие приключения, достойные саг и легенд, только начинаются!