Голос души

Лена, вернувшись на работу, пропущенных звонков от Кати не обнаружила и, подумав, что, возможно, девушка просто занята, не придала этому значения. Инна «замела» все следы, и Лена даже не увидела тот входящий вызов, который раздался так не вовремя. В начале седьмого с улыбкой на лице Лена попрощалась с Инной и поехала к Кате, захватив по пути коробку ее любимых «Рафаэлло» и отправив девушке сообщение, что она будет буквально через полчаса. Когда она поднялась на нужный этаж, дверь была открыта. Стало ясно, что девушка ждала Лену. Она осторожно зашла, закрыла дверь и оглядела квартиру. — Катя? — негромко позвала девушку Лена,— ты...где? Осмотрев кухню и гостиную и не обнаружив там никого, кроме спящего Васьки, Лена зашла в спальню хозяйки квартиры. Катя была там и, услышав шаги, обернулась. Она была в тонком очень симпатичном халатике, и было видно, что девушка напряжена, как струна. — Ты что здесь делаешь? — улыбнулась Лена, обрадовавшись «находке». Катя посмотрела на нее и, не моргая, и потянула за поясок халата. Он распахнулся. Девушка повела плечами, и халатик вовсе спал на пол.Катерина предстала перед Леной абсолютно обнаженной. Лена не могла не отметить, что девушка отлично сложена. Зная, что Катя спортом особо не увлекалась, было ясно, что это тот редкий случай, когда природа сама награждает человека отличной фигурой. Лена вопросительно посмотрела на девушку. Она не совсем понимала ее поведение. Катя также, не отрываясь, смотрела на Лену и, наконец, произнесла холодным, вымученным голосом: — Ну, давай. Лена нахмурилась и повела головой, беззвучно намекая, что ей совершенно не понятны действия Кати. — Что? Бери свой «приз». Ты же этого хотела. Я знаю. Ради этого все делалось. Давай. Девушка стояла, поджав губы, а к глазам подбирались слезы, и они начинали блестеть. Лена посмотрела в сторону. Не куда-то, а в пустоту. И, грустно улыбнувшись, подошла к Кате. Подняв с пола халат, она накинула его девушке на плечи, застегнув на одну пуговицу посередине. И, посмотрев Кате в глаза, в ее бездонные и ставшие такими нужными глаза, тихо произнесла: — Знаешь, я действительно думала, что сделала достаточно, чтобы ты поняла, что это для меня совсем не важно... Видимо, нет. Прости, что заставила тебя считать иначе. И, развернувшись, Лена, в полном молчании, вышла из квартиры, оставив уже ненужные конфеты на тумбочке в коридоре. Она шла до машины пару метров, но было ощущение, что она идет уже вечность, а под ногами вместо асфальта рассыпано раскаленное стекло. И каждый шаг причиняет боль. Она села в машину, завела ее и двинулась с места. Люди непременно должны разговаривать. Знакомые, незнакомые, близкие, чужие. Все. Только близкие — особенно. Быть может, скажи и объясни она все раньше, ничего бы не произошло. Никакого «эффекта бабочки» бы не было. Этот феномен обладает, как и положительными сторонами, так и отрицательными. Без одного — не существует другого. Сложнее всего осознавать, что всего можно было бы избежать, просто открыв правду. Сказать все, как есть. Лена наверняка бы уговорила Катю принять «подарок». Пусть бы она поворчала, да даже пусть орала бы, как сумасшедшая, но хотя бы не считала, что ее пытались попросту «купить». «Откуда вообще эти мысли взялись в ее голове?! Все же было хорошо!» — размышляла Лена. – «Зачем ты ушла? Надо было все объяснить», — спрашивала она сама себя, хотя ответ был известен и так. Пока она ехала до дома, предательский комок все ближе подбирался к горлу. Лена усиленно его сглатывала, сосредоточенно упираясь взглядом в дорогу. «Спокойно. Спокойно. Вдохни. Выдохни. Ничего не произошло. Подумаешь. У вас, в принципе, ничего не было. И не будет. Не расстраивайся... Спокойно, подруга, ты справишься. Только бы она не передумала учиться», — неожиданно подумала Лена. Тут раздался звонок, вырвавший ее из тягучих, как воск мыслей. Звонила Анька. «Нет. Прости, подруга, не сейчас», — Лена сбросила вызов и вовсе выключила телефон. Оказавшись дома, было ощущение, что доехала она не полностью. Будто пока поднималась по ступенькам, от нее отваливались части тела. «Господи, я же только добра ей желала, за что она так? С чего она так?!» — чувство жалости к самой себе взяло верх, а от этого стало еще хуже. Одна из самых ненавистных вещей для нее было— жалеть себя. Она рухнула на кровать и закрыла глаза. Сон не шел. Ей не верилось, что все закончилось, так и не начавшись. Что все рухнуло, а она, по сути, для этого ничего плохого и не сделала. Уже утром, так и не заснув ни на минуту, Лена позвонила Инне: — Привет. Меня сегодня не будет. Перенеси встречи. — На когда? Что у тебя с голосом? — На когда-нибудь. Все в порядке. — Что-то случилось? Хочешь, я приеду? — интонация секретарши забрезжила надеждой. — Нет. Не хочу. Я позвоню. Потом. Сделав еще пару звонков начальству и парню, который вместо Лены должен будет съездить на переговоры, девушка отключила телефон и, вздохнув, откинулась на подушку. Чувство жалости к себе сменилось злостью. «Сука. Как ты вообще могла такое подумать?! Чертова малолетка. Есть куча более простых способов затащить бабу в постель! Даже такую, как ты!» — вела Лена мысленный диалог с Катей, и ей хотелось кричать, орать, что есть силы, чтобы это непонятное тяжелое ощущение какой-то болезни покинуло ее тело и разум. Вроде бы и повстречаться не успели, и привыкнуть особо друг к другу времени не было, тогда какого черта так плохо?! Лена не могла понять, откуда взялось опять это ноющее чувство. Как дежавю. Это уже было. Что-то подобное. Как будто по старому шраму снова полоснули острым лезвием. Она не думала и искренне надеялась, что такое больше не повторится. Но что-то нещадно жало изнутри. Зазвонил телефон. — Привет. — Привет, подруга! Я тебе вчера звоню-звоню… Вы спать уже легли, что ли, с Катей в такую рань? — возмущалась Анька, а Лена непроизвольно зажмурилась, услышав упоминание о Кате. — Нет. Просто… была занята. — Ты на работе? Я заеду? — Я дома. — Отпуск? Ты с Катей? — допрашивала неугомонная подруга. — Нет. Я одна. Что-то случилось? — Да просто неожиданно поняла, что есть хочу. Пойдем, поедим? — Давай, — Лена подумала, что было бы неплохо отвлечься и провести время с Анькой. *** Они встретились в небольшом тихом кафе. — Боже. Ты отвратительно выглядишь, — как всегда, оригинально поздоровалась Анька. — Спасибо. И я рада тебя видеть, — усмехнулась Лена. — Нет, серьезно, Ленок. Прям хреново. — Я поняла. — Да нет, это я к тому, что, может, объяснишь, что с твоим лицом? Какой самосвал по нему проехал? Причем, не один раз, — допытывалась Анька. — Самосвал зовут Катя, — простонала Лена и выложила всю подноготную прошедшего дня. — Ну, это, конечно, не есть хорошо, но ведь не смертельно. Ты же можешь все исправить. Объясни ей и всё. В чем проблема? — Проблема в том, что она мне не верит. Мне сколько еще говорить и доказывать, что я не имею цель просто переспать с ней и уйти? И то, что у нее под юбкой — это не предел моих мечтаний. Она считает, что я все это делала, чтобы в трусы ей залезть, ты можешь себе представить?! — Мне кажется, что ей кто-то что-то нашептал. Ни с того, ни с сего такой бред в голову не придет, — задумчиво проговорила Анька. — Да какая разница, Ань?! Даже если кто и нашептал, она ему поверила, этому человеку! А не у меня спросила! Стояла там, как Жанна Д'Арк, мать ее. Гордая! Типа, получи, что хотела, но честь тебе не сломить. Ты бы видела это! Она даже не спросила. Приняла это за факт и все, — сокрушалась Лена. — И, вообще, я всю ночь не спала, у меня голова раскалывается,давай не будем об этом. Не сейчас. Анька сочувственно посмотрела на Лену, но тему послушно перевела. Они просидели еще около часа. Ну, точнее, физическое тело Лены действительно сидело на стуле в кафе, а мыслями она растворялась в воздухе. Когда девушка вернулась домой, она с грустью заметила, что, несмотря на подорванное эмоциональное состояние, пить ей не хотелось. На кухне была почти целая бутылка виски, но Лена равнодушно ходила мимо нее. До этого все душевные передряги смывались парой бокалов и хорошим сном. А здесь ни пить не хотелось, ни спать. К концу недели сон все же начал посещать Лену. Беспокойный, кратковременный и тяжелый, но он был. Она надеялась, что это хороший знак на пути к «выздоровлению». Она ходила на работу, общалась с людьми, с виду все было абсолютно в порядке. Мало, кто заметил, что взгляд стал пустой, а улыбка, скорее, привычной, чем искренней. Каждый день, каждый гребаный день начинался с того, что Лена гнала мысли о Кате и надевала маску человека, у которого все в порядке. Даже Анька начала верить, что Лену «отпускает». И за одним из очередных обедов она призналась: — Я же Катю тут видела. На днях. Лена заметно напряглась, но, стараясь не подавать виду, спросила, как ни в чем не бывало: — Да? И как она? — Тебе интересно, страдает ли она? — С чего ты взяла? Мне абсолютно неважно. Да и вряд ли она страдает, — выдала сама себя Лена. — Да? Ну, раз тебе неважно, то и нечего говорить об этом. Я, кстати, завтра еду брать щенка! — заключила подруга. — Как она? — каменным голосом спросила Лена, упираясь взглядом в салат. — Вот, значит, важно все-таки. Я знала, — радовалась своей отменной интуиции Анька. Лена молча подняла голову и буравящим взглядом уставилась на подругу. — Да никак. Как ты. Делает вид, что все нормально, а смотрит так, что повеситься хочется. Я с ней минут пять разговаривала, так она все исподтишка про тебя узнавала. Что, да как. Позвонила бы ты ей. — С какой радости? Я же ее «купить» пыталась, — фыркнула Лена. — Господи, да не веди ты себя, как ребенок! — не выдержала Анька. — Ясное дело, что тут третий кто-то вмешался. Напел твоей Кате, а она, дура малолетняя, и поверила. И я бы на твоем месте к своей секретарше присмотрелась. Та еще змея. Сразу мне не понравилась. — Инна? Ей-то это зачем? Да и как бы она… Нет. — Вот ты где не надо такая умная, а где надо — очевидного не замечаешь. Тридцать лет — ума нет, — подытожила Анька,— я тебе серьезно говорю. Больше и некому. Направляясь обратно на работу, Лена думала над словами Аньки. Инна большей активности, чем раньше, вроде бы не проявляла, но регулярно намекала Лене на повторение прошлых приятных событий. Лена вернулась в офис и, глянув на Инну, прошла в кабинет, продолжая раздумывать об услышанном. В очередной раз, словно читая мысли Лены, Инна вошла в кабинет к начальнице. — Не занята? Я могу войти? — сладким голосом спросила секретарша. — Ты уже вошла, — Лена не сводила с нее глаз, просматривая, как рентген. Инна обошла Лену, и, положив руки ей на плечи, делая массажные движения, продолжила: — Ты какая-то в последнее время грустная, напряженная. Мне кажется, тебе нужно расслабиться. Лена невольно закрыла глаза. Что-что, а расслаблять секретарша явно умела. — Думаешь? И как же? — делая вид, что пошла у нее на поводу, спросила Лена. — Ну... Я знаю пару хороших способов, — развернув кресло Лены к себе, Инна наклонилась к лицу начальницы.— И тебе они нравились, — она была так близко, что Лена чувствовала запах ее тела. Но желания больше она у нее не вызывала. — Это было раньше. Теперь мне нравится другое, — таким же сладким голосом ответила Лена. Взгляд Инны тут же переменился, и она, отодвинув кресло, резко бросила: — Все студенточку свою забыть не можешь? Я надеюсь, она хотя бы послушала меня и наградила тебя бурной ночью, — тут Инна осеклась, поняв, что сказала лишнего. — Что она тебя? Послушала? — медленно проговорила Лена, а ее тон приобрел металлические нотки и стал угрожающим.— А что ты ей сказала? — прожигая секретаршу взглядом, спросила Лена. — Да я образно, ничего я... — начала оправдываться Инна, но Лена резко ее оборвала. — Что. Ты. Ей, твою мать, сказала?! — Лена из последних сил сдерживала себя. — Правду! Можно подумать, ты не для этого ее по ресторанам водила! И спонсором стала! Что, она отказалась «давать» просто так, вложения потребовались?! — Инна себя уже не контролировала. Лена глубоко вздохнула, повернулась к компьютеру, полазила в папках на рабочем столе и подошла к принтеру. Через минуту она протянула Инне лист бумаги. — Пиши заявление, и чтобы к завтрашнему дню даже напоминания о тебе не было, — сказала она и показала взглядом на дверь. Поняв, что ее план, так успешно воплощенный, не принес нужных результатов, Инна вышла за дверь. Лена рухнула в кресло и уставилась в потолок. «Какая же ты идиотка. Слепая идиотка. Дураку было ясно, откуда ноги растут. Боже». На следующий день Инны уже не было. Она исчезла также, как и появилась. Лена понимала, что нужно что-то делать, как-то исправлять ситуацию, но не знала, как именно. Она рассказала Аньке о случившимся, минут пять выслушивая гневные излияния подруги в адрес уже бывшей секретарши. Анька поинтересовалась, что теперь планирует делать Лена, а этого Лена не знала и сама.