До следующей жизни.

Привычка работать ночами никуда не делась, хотя Юнги сейчас старается реже засиживаться за ноутбуком до утра. Но ночью всё равно работается спокойнее. Особенно теперь, когда он чувствует себя, как собранный в единое целое пазл. Когда за стеной спит в ворохе одеял Чимин, а квартиру наполняет сначала уютная ночная темнота, а потом предрассветные осенние сумерки просачиваются сквозь окна. Юнги не только музыкой занимается, Юнги ещё и статьи пишет. Не зря же он журналистику заканчивал. Только вот работать в штате совершенно не хотелось, потому он выбрал для себя фриланс. Сегодняшняя ночь как раз полностью была забита работой. И под утро у Юнги уже рябило в глазах от набираемого текста, кофе грозилось потечь через уши, но статья, наконец, была закончена. Закрыв ноут, Юнги откинулся на стену и прикрыл глаза. Неплохо было бы принять душ и приготовить завтрак. Время близилось к семи, Чимин скоро обязательно встанет даже несмотря на то, что сегодня суббота. Он не любит валяться в постели долго один. Возможно, после завтрака они могли бы снова закуклиться в одеяло, поспать или посмотреть какой-нибудь фильм. Юнги мечтательно улыбается. Он заставляет себя встать ещё через минут десять, ставит бокал с недопитым кофе в раковину и идёт в ванную. Горячая вода снимает усталость, но добавляет сонливости. Помещение наполняется паром, зеркало, висящее на противоположной стене, уже давно запотело, а Юнги всё стоит под струями почти обжигающей воды и чувствует, как расслабляются мышцы. Спина больше не ноет и пульсирующая боль в висках проходит. Можно жить. Спустя минут сорок Юнги выбирается из ванной и прохладный воздух квартиры приятно бодрит. Приходится поплотнее закутаться в махровый халат и сбегать за тапочками в гостиную. За окном совсем светлеет. Небо, наконец-то чистое и высокое, обещает солнечный день. И это прекрасно, потому что затяжные дожди уже немного сводили с ума. Юнги тихонечко мурчит себе под нос какую-то популярную песенку, которую вчера услышал по радио. Завтрак готовит неспешно, зная, что Чимина скоро выманит из комнаты запах еды и свежесваренного кофе. Младший вообще-то кофе любит не очень, но когда варит Юнги - никогда не отказывается, а иногда сам просит. Правда, добавляет в него каждый раз кусочек пломбира, виновато улыбаясь: - А то горько. Сластёна. У Юнги от нежности внутри всё скручивает и хочется бросить готовку, пойти в спальню и заобнимать сонного и тёплого Чимина, зацеловать его чуть припухшие со сна щёки, полные губы и маленькие очаровательные уши. У Юнги аж пальцы на ногах поджимаются от этих мыслей. Он мотает головой, отгоняя от себя наваждение. Он всё ещё иногда ведёт себя так, будто Чимин рядом лишь на какое-то время. Иногда сам просыпается в холодном поту, потому что снится... каждый раз разное, но Юнги неизбежно теряет Чимина снова и снова там, под закрытыми веками. Чимин обнимает его, шепчет тихо: - Это сон, любимый. Просто сон. Я рядом. Юнги ловит чувство дежа вю. Потому что так уже было когда-то. Очень давно. Много жизней назад. Юнги вздыхает, выключает плиту. Выкладывает на тарелки поджаренные кусочки хлеба, яичницу с помидорами и ломтиками бекона. Выставляет на столе и принимается варить кофе. Юнги думает, что сегодняшняя ночь прошла спокойно и младший даже ни разу не просыпался. А если и просыпался, то ничего особо пугающего ему не снилось, раз он не приходил к нему. Вопреки словам Чимина, не всегда теперь сны были пугающими. Иногда ему снилось что-то светлое, чего у них за все прожитые жизни тоже хватало и не так важно уже, что после этого следовала разлука. Чимин заходит в кухню в тот момент, когда кофе готов. Словно караулил. Юнги старается не обращать внимания, что на младшем какая-то кошмарно безразмерная рубашка, наполовину прикрывающая бёдра и совсем скрывающая манжетами пальцы. - Доброе утро, - говорит он как можно ровнее, но голос всё равно дрожит немного. - Доброе утро, - шепчет Чимин. И он почему-то не выглядит таким уж сонным, будто проснулся какое-то время назад, а не вот только что. - Всё хорошо? - уточняет Юнги. Хоть как-нибудь отвлечься от этого соблазна во плоти. Но Чимину, кажется, нравится видеть, как старший залипает на нём. - Да, всё прекрасно... - он оказывается рядом, ладонями ведёт по груди старшего, соскальзывает вниз и хватается за пояс халата. Не смотрит на него, изучая внимательно собственные движения. - Чимини... завтрак... - Не убежит, хён, - тихим бормотанием в ответ. Чимин развязывает пояс, позволяя ему упасть на пол. Разводит в стороны халат и облизывается, видя, что на старшем нет белья. - Я только недавно из душа, - оправдывается зачем-то Юнги. Чимин всё же вскидывает на него взгляд. Немного расфокусированный и чуточку потерянный. - Мне нравится, - шепчет тихо, ладонями пробираясь под халат на чужую спину, прижимается тесно и губами скользит по шее старшего. Прикусывает чувствительно у основания, за ухом и поддевает языком мочку. Юнги оглаживает спину поверх тонкой ткани рубашки, потом ниже, ещё ниже, сжимая упругое в ладонях, так же не скрытое бельём, от чего Чимин довольно вздыхает. Возбуждением кроет, словно девятым валом. Юнги шипит, когда Чимин обхватывает его рукой и начинает ласкать медленно, почти лениво. Но под этими прикосновениями он твердеет так быстро... - Маленький... - Пожалуйста, хён, - Чимин обнимает его за шею и шепчет просительно. - Пожалуйста, я так хочу. Они занимались любовью прошлым вечером и младший ещё должен быть довольно растянут. Но Юнги не хочет причинить ему даже капли дискомфорта. По счастью у Чимина есть совершенно дурацкая и прекрасная привычка оставлять увлажняющий крем для рук в самых неожиданных местах. Таких тюбиков у них по всей квартире - штук пять, не меньше. Младший вечно теряет один, покупает новый и таким образом... очередной потеряшка находится на холодильнике. Юнги выдыхает, старается успокоиться. Они так и стоят у кухонного стола. За спиной Юнги холодильник, чуть с боку табурет, на который он заставляет Чимина поставить одну ногу. Младший слушается, а сам льнёт к нему, ногтями короткими в спину впиваясь, пока его растягивают двумя пальцами. И сразу так глубоко, что у Чимина глаза закатываются. - Хён, - хнычет он через несколько минут. - Я сейчас кончу... Юнги подхватывает его под бёдра, сажает на край подоконника и целует нежно чуть порозовевшие губы, которые Чимин успел искусать. - Кончишь, - шепчет, обещая. Он входит аккуратно, но до самого конца сразу и Чимин дрожит, за плечи его цепляясь, ногами обхватывая тесно. Стонет сорвано и жмурится. Юнги видит, как младшему хочется двигаться, но это так неудобно... Зато брать его - очень. Удобно. Сладко. Сначала медленно, неторопливо, оглаживая напряжённые бёдра, так что умоляющие всхлипы и тихие просьбы чудесной мелодией заполняют кухню. Юнги наслаждается не только приятной бархатной теснотой внутри Чимина, но его звучанием - до мурашек. А потом - вскриками, когда заставляет расцепить ноги, разводя их шире и вбиваясь уже сильно и несдержанно, пока Чимин смотрит на него огромными влажными глазами, цепляясь за край подоконника. Он уже даже не стонет - скулит. И сжимается вокруг члена так восхитительно, что Юнги рычит, наклоняясь вперёд, коротко целуя-кусая влажные приоткрытые губы. Чимин сводит брови, у него нижняя губа дрожать начинает, будто он сейчас заплачет. Но Юнги знает, что даже если так, то лишь от удовольствия. - Ещё, - шепчет еле слышно Чимин. - Ещё, глубже... да...Юнги... кончаю... кончаю, любимый! И изливается себе на живот судорожно хватая губами воздух. Юнги смотрит, как дёргается чужая плоть, пульсирует, выплёскивая вязкое белёсое. Солоноватое и тёплое. У него рот слюной наполняется и от одной фантазии, что он мог бы сейчас своего мальчика вылизать, Юнги скручивает оргазмом. Чимин стонет довольно и пьяно улыбается. Потом морщится, потому что секс на подоконнике, конечно, здорово, но нифига не удобно. Это вам не мягкая постель, где одеяла и подушки. Юнги за руки его к себе тянет, всё такого же соблазнительного в этой чёртовой рубашке, распахнувшейся так откровенно. Но теперь Чимин соблазняет его скорее на нежности тёплые утренние. Потому младший мурчит довольным котёнком, когда Юнги коротко и нежно целует его лицо и щёки. - Теперь тебе надо в душ, - бормочет Юнги. - Пойдёшь? Чимин отрицательно ворчит, но его всё равно на руки подхватывают и уносят в ванную. - Ну хён, я не хочу, - хнычет он. Юнги, в общем-то, не спрашивает. Он ставит Чимина в ванную прямо в рубашке. Заставляет задрать её, чтобы не намочить и к себе спиной поворачивает. Чимин охает, когда понимает, что старший хочет делать. И краснеет - Юнги видит, как пылают кончики ушей. Он споласкивает Чимина, словно ребёнка, а тот лишь принимает эту заботу, но потом, повязав рубашку на груди, помогает привести себя в порядок. Юнги выключает воду, убирает душевую лейку. Не удерживается, ладонями оглаживает ягодицы младшего и нежно целует. Чимин через плечо оборачивается, стараясь разглядеть старшего. А потом поворачивается полностью, когда Юнги отходит и берёт с полки влажные салфетки, чтобы вытереть и себя тоже. - Хён, мне снилось... как мы были вместе очень много лет, - Чимин выбирается из ванной, прижимается носом к его плечу. - Это было так удивительно... я хочу так каждую жизнь, знаешь? Юнги улыбается уголками губ, запахивает халат, а потом обнимает Чимина. - Так и будет. Ведь мы же с тобой созданы друг для друга. - Ты всё равно будешь искать меня? Даже если больше не вспомнишь? - Чимин улыбается в ответ и тыльной стороной пальцев ладит его щёку. - Колючка, - нежно шепчет, и у Юнги ком в горле от этого. - Обожаю, когда ты такой. - Небритый? - срывается против воли хриплым шёпотом. - Домашний. Спокойный. Мой, - Чимин расплывается в счастливой улыбке и тянется целоваться. Долго-долго, до тающего внутри горьковато-сладкого чувства, что все их воспоминания теперь поделены надвое. До тихих вздохов, оседающих горячим дыханием на губах. - Ты не ответил. - Я буду, - Юнги коротко касается поцелуем скулы. - Всегда. Идём завтракать.