Последний Аватар

За спиной континент с большим количеством бессмертных гор, вырвавшихся некогда из самой земли. Они были словно острые мечи, которые достигли неба. Над покрытыми буйной зеленью бессмертными горами, изливающимися потоками водопадов, кружили тонкие полупрозрачные облака, пронизанные лучами тёплого солнца. В идеальный контраст этому пейзажу, впереди — извилистая береговая линия, примыкающая к просторной глади таинственного океана. Густые джунгли плавно сходят на нет и уступают место мягкому песку, складывающемуся волнистыми линиями под слабым, но настойчивым бризом. Высокие каменные скалы, гордо возвышаются над глубокими синими водами, разбивающимися об их прочные тела. И затем перед глазами возникает одинокое, ирреальное на этом фоне древо, сросшееся с камнем на одной из высочайших скал, покрытой пышными травами и густым мхом. Корни мощные, ушли глубоко в самое чрево земли. Кряжистый и немыслимо древний ствол — единение двух пород: такой знакомой каждому древесной коры и уникальной для этого мира сердцевины священных ив, пылающей днём и ночью молочно-белым светом. Листвы нет, лишь многочисленные плоды неведомых соцветий. Они такие разные: порой вычурные, а иногда до невероятия простые, словно собраны из разных мест; они не плодоносят, но и не гибнут, не достигнув того, ради чего были созданы. Само древо ощущается, как некая выдуманная нечеловеческим разумом фантасмагория цвета и формы. Кажется, что ему здесь не место. Впрочем, его ведь не сломили шторма или эрозия почвы…. И будто время не властно над застывшем в своём росте чуде природы. Ни живое, ни мёртвое. Оно просто есть. Это памятник? Кому он воздвигнут? Кем или… чем он был создан? И кто должен помнить? Ответы уже найдены. Пути бытия полны превратностей, и в них есть печаль при разлуке и радость при воссоединении, и между этими крайностями — терзания жизни и смерти. Всё это запечатлено здесь — ощущается в этом древе, которое неподвижно стоит на пересечении суши и океана. Возможно, потому что в этом мире ничто более не требует его участия. У этого древа нет сознания, оно просто стоит здесь между небом и землёй. Но чувства не ошибаются. В точке, где выросло это древо, сходятся тысячи путеводных линий, называемых венами планеты. И отсюда они продолжают свой путь дальше, в безграничный мир На’ви. Это место чистейшей энергии. Бессмертная река циклов расцвета и увядания. Символичный образ. Прекрасная женщина, замершая подле древа, наконец пошевелилась и распахнула веки. Тут же прищурилась и несколько раз моргнула слезящимися глазами, которые ощутили на себе солёный поцелуй морских ветров. Ещё раз она устремила своё восприятие к этому дереву без сознания. Ей было необходимо выстроить последовательность своих разрозненных мыслей. Ведь до сего момента она и не жила по-настоящему. Не важно, насколько пухлой будет книга по истории, она не сможет впитать всё, что было. Все эти бесконечные ответы о прошлом будут забыты, а их другая часть, записанная на бумаге, утеряна из-за своей хрупкой формы. И только в старости, оглядываясь назад, на все эти годы, что ты прожил, ощутишь по-настоящему, что всё было эфемерным. Так и здесь: то, что это древо не способно было сформировать сознание и память, оборачивается выгодой. Таким образом, оно не потеряется в пучинах добра и зла смертного мира, достигая истинного равновесия без радости и печали. Этот памятник является маяком горькой правды, оставленным потомкам — откровенной формой истины, которую пыталась донести до своих предков душа, покоящаяся под крепкими корнями этого древнего растения. Душа, точившая клыки на свою Богиню... «Обладать сердцем, как у неба и земли, и разумом, равным природе». Эта концепция, чудом дожившая до сегодняшних дней со времён Первых Песен, с первого неискушённого взгляда не порочит веру На’ви. Но сколько в ней скрытого смысла… На’ви подсознательно чувствовали, что эта истина отторгает их от своих корней. Да и откуда им было знать всю правду? Дело в том, что Эйва, Дочь бесконечного Космоса, никогда не пыталась манипулировать своими Детьми, и уж тем более Она не желала их преклонения перед ней. Метафоричные сущности духовных зверей, тонкие и сложные в своей интерпретации образы, что видели многие Цахик — лишь верхушка айсберга. Истинные намерения Богини не всегда достигали её отпрысков. Они были неподготовленными, слабыми, как бабочки, не успевшие расправить свои крылья. Их естество не позволяло им быть самостоятельными, и они были ничем без своего мира. И Она нашла решение, пока её Дети постепенно взрослели. Она возжелала вернуть им то, что они потеряли. «Вы станете, как Боги». Но даже Она не подозревала, что ей придётся действовать на опережение, ибо Тьма пришла раньше, чем Она смогла подготовиться. А ведь были и другие Дети. Потерянные, одинокие без своей Матери, чья кровь по жестокой иронии оказалась на их же собственных руках. И Дочь Космоса, не будь она собой, заступилась за Детей своей, как казалось, мёртвой Сестры. Эйва взвалила на свои плечи судьбу двух миров. И это обернулось кошмаром здесь. Ведь та Тьма, что таилась в разумах многих живых существ, это… — Sa’nok… Женщина прервала свои размышления и удивлённо оглянулась, услышав такое тёплое обращение, наполненное добрыми воспоминаниями. Облик Нейтири, обратившейся к ней, кольнул сердце. «Саванин?» Нет, конечно, это не так. Но они столь похожи… — И снова я вижу тебя, — пальцы Нейтири, сложенные в щепоть, прикасаются ко лбу, губы складываются в кроткую улыбку. — И я тебя вижу… И Тэя была рядом, и Мо’ат. Бабушка и её внучка молчаливо взирали на древо, вросшее в скалу. Нетрудно было понять, какие мысли сейчас у них в головах. От женщины не укрылось и то, что взгляд Мо’ат всё же был устремлён дальше — на спокойные воды океана. Прошло несколько минут, наполненных неловкой тишиной. Изречь хотелось многое, столь важные слова рвались из души каждого. Им было что рассказать друг другу. Но так тяжко сделать первый шаг… Нейтири решилась первой. Она подошла к женщине, наклонилась вперёд. Они смотрели друг на друга. Нейтири протянула руки и положила их на плечи женщины, и… медленно притянула к себе. Это были крепкие объятия, наполненные любовью — словно встретились родные люди, которые не виделись долгие годы. Это была не первая их разлука. Но, уж как посмотреть, вполне вероятно, что одна из самых болезненных. Даже Эйва не могла их воссоединить. Голос ушедшей женщины был утерян в глубине сознания Богини. Но Нейтири верила, она ждала. Когда в бессознательном порыве они с Джейком произнесли: «Она здесь», отвечая Норману, они ни на миг не сомневались в правдивости своих необъяснимых ощущений, хоть и память о том событии рассеялась под гнётом Великой Скорби. Нейтири успокоилась от ощущения такого знакомого тепла названной Sa’nok. И внешние различия той и этой физической формы не смогли повлиять на чувства. Нейтири расцепила руки и нехотя отстранилась. С немного виноватым, смущённым видом украдкой посмотрела на женщину. А та ошеломлённо опустила взгляд. Сейчас на её груди красовался амулет Саванин, который та вручила ей в памятные времена, в их Доме Солнца. Изящный подарок прошлого. Женщина с грустью и благодарностью взглянула на Нейтири. Теперь всё уже не так, как она считала вначале. Их судьбы переплелись давным-давно. Нейтири же почувствовала, как страх перед силой небесных людей, обретённый в детстве, стал ослабевать. Страх, родившийся тогда, когда была разгромлена школа, и позднее, когда На’ви изгнали людей. Смысла в той лжи, которую она сама себе выдумала больше нет. Сохранилась лишь обоснованная тревога, ибо Великая Скорбь не закончилась. Мать умолкла и Её Древо Души «погасло». Этому нет объяснений. Если сначала На’ви были в панике, затем их окутала апатия, а после — болезненное принятие. Им никогда не приходилось сталкиваться со всепоглощающей тишиной мира. И они не знали, как поступить. Неужели теперь они все стали, как те бедные звери, что перестали слышать голос Матери? И этот дивный Звёздный Цветок, отныне пылающий у подножия Древа Души… Что он такое? Женщина чутко уловила роящиеся в голове Нейтири мысли, будто могла увидеть их вживую. Она чуть успокоила Нейтири, сжав её ладонь. Приблизилась Тэя. В её ясных глазах будто бы сияла сама Вселенная. — Пришло время обрести утерянное? — спросила девочка. Женщина улыбнулась, присела перед ребёнком и покачала головой. — Разве ты не поняла, в одиночку закончив ритуал Цахик, который и многим взрослым дарованиям не под силу? Нейтири с тревогой глянула на Мо’ат, а та лишь с улыбкой пожала плечами. Нейтири до сих пор с трудом давалась правда о случившемся откровении под Древом Души. — Вы уже обрели всё необходимое. Осталось только вспомнить… как это использовать. На лице женщины промелькнуло печальное, но в какой-то степени решительное выражение, она пересеклась взглядом с Мо’ат, а та лишь слабо кивнула ей. Старушка уже выполнила обещание, данное Великой Матери, и желала обрести покой; клан выстоял, наследие Цахик передано Нейтири и даже молодая внучка совершила невероятные успехи, как вестница Эйвы. Отныне Мо’ат собиралась уйти, не прощаясь, — спокойно, без всяких церемоний. Она вверила будущее в руки своих детей и соратников. И даже океан звал её слишком настойчиво… — Здесь покоится..., — неуверенно произнесла Нейтири, посмотрев на древо. Женщина покачала головой и продолжила за неё. — Я лишь представляю себе, что это чья-то древняя могила. Здесь нет никого. И никогда не было. Ваш предок, — она задумчиво прикоснулась к амулету, — душа, стоявшая в те времена у истоков новых… концепций клана Оматикайя, находится в Море Души — Оке Эйвы — как и все живые создания когда-либо жившие в этом мире. — Но Эйва… Воспоминания наших предков… Всё это теперь для нас… — Нет, — решительно произнесла женщина. — Скоро ты поймёшь, что всё изменилось. — Что же нас ждёт, Sa’nok? — спросила Нейтири и оглянулась, вновь ища поддержки у матери. Но Мо’ат исчезла… — Что… Мама!? — Нейтири не на шутку взволновалась. Но никого из остальных присутствующих это, казалось, не обеспокоило. Лишь Тэя смотрела куда-то вдаль, за линию горизонта, куда простирался всё такой же таинственный и спокойный океан. Девочка не плакала и не скорбела. Она знала, что все Дети рано или поздно возвращаются к Матери… — Если честно, будущее этого прекрасного мира мне неизвестно, — произнесла женщина, взяв девочку перед ней на руки. — Но этот кризис стал для всех вас шансом, чтобы разрушить и воссоздать себя заново. — Превратить ломкие от времени каменные склоны в цветущие луга? — воспроизвела Тэя «подсмотренную» мысль женщины. Улыбка была ей ответом. А потом женщина закрыла глаза, обратила своё лик к небу и открыла разум необъятному миру вокруг неё. Детям Матери пора услышать призыв. Они должны засвидетельствовать начало новой эпохи… *** Нет меня, пустота… Нет ясности цели, нет чувств и мира вокруг нет. Ничего. А потом ощущения резко возвращаются, ударив по сознанию сокрушительной волной. Джейк плохо осознаёт, что не так... Голоса. Крики. Откуда-то. Что-то знакомое... Нежные ладони дочери на лице и вспышка света. Звёздная лань на границе разума… Вопль ужаса, излившийся из уст Ричарда. Бледная, но странно спокойная Саша, сжимавшая свой живот, в котором должна была таиться новая жизнь. О нет, нет! Чудовище! На’ви ошеломлены случившимся. Отшатываются падают на колени, их пронизывает ужас, но совсем от другого события. Песня юной девочки замолкает и Великое Древо гаснет! Нейтири и Эбор в растерянности. Сыновья застыли в шоке. Почему всё так произошло? Собственное дыхание: непрерывное, исступлённое, навзрыд. И яркий свет, затопивший Колодец Душ. Божественная фигура, слившаяся с потоками энергии, приближается к Джейку. — Пальсен!? Улыбка за двоих. Слёзы. И тёплый голос. — Не угадал… дубина… Эти слова занимают то место, где все представления о мире сливаются воедино, кристаллизуются в виде столь сжатом, что становятся постижимы для любого разума. Глаза женщины перед ним светятся жизнью, и хитрая искорка смеха проскальзывает в них, прямо как в те добрые времена. — Грейс!? Джейк неожиданно рвётся вверх, пытается подняться, чтобы подхватить её на руки и закрутится вместе с ней от радости. Но его тело скрючивает боль, и он падает на четвереньки, сокрушённый вновь. Происходящее никак не укладывалось в его голове. Сегодня он чуть было не совершил одну из самых ужасных ошибок в своей жизни, но всё повернулось непредсказуемым образом. И он знал! С самого начала этой истории они вместе с Нейтири знали, что их чаяния не напрасны. Фигура Грейс отдалилась от него, дабы посадить пылающее семя в её ладонях возле тусклых корней «угасшего» дерева. Движения выглядят буднично, профессионально. Она всю жизнь посвятила растениями, оно и не мудрено. Звёздный цветок, как живое создание, быстро пустил корни, обретая связь с почвой и всем вокруг. Его свечение ослабло. Радужные нити его соцветия обрели спокойствие. Он в безопасности. Он дома. Грейс вернулась к Джейку. Взгляды десятков воинов и охотниц прикованы к ней. Трудно понять, о чём они думают. Грейс понимала, что сказать нужно многое. Поэтому стоило делать всё по порядку. Она приблизилась к ошеломлённому Джейку, аккуратно помогла ему подняться, перехватив его неповреждённую руку через плечо и, взглянув в его глаза, произнесла. — Помнишь, приклонив колени перед Древней Ивой, ты сказал: «Я пойду до конца». Так и не оступайся впредь, солдат. Иди вперёд, с гордо поднятой головой, храня свои убеждения в себе, как знамя. — Ты действительно слышала меня? — Джейк думал, что всё было иначе. — Почувствовала, скорее, — хмыкнула Грейс. Они медленно побрели к остальным. На’ви расступались. Некоторые из них, старшие в основном, понимали, кто перед ними. Они находили в себе силы и приветствовали Грейс, несмотря на боль от произошедшего события с их Матерью. — Скажи, Грейс. Ты вернулась к нам только сейчас. Почему? — голос Джейка был слабым. — Я видела жизнь, — ответила Грейс, — но жить так и не научилась. Она задумчиво покосилась на Джейка и спросила. — Как называется прощание навсегда, только наоборот? Джейк долго не отвечал, обдумывая этот вопрос, наполненный таинственным смыслом, но затем твёрдо произнёс. — Встреча. Грейс улыбнулась, отпустила Джейка и помогла ему сесть на землю. — На самом деле, — заявила она, — мы с тобой никогда не прощались. Для нас есть только встречи. Он не понимал, о чём она. Мгновение было торжественно-высоким, он почувствовал его ненадёжность, — если взлетаешь высоко, можно сильно разбиться, когда будешь падать. Ему стоило укрепить основание, на котором он держался, иначе его разум не стерпит череды событий, захлестнувших мир На’ви. — Отдохни, Джейк, — молвила Грейс, положив ладонь ему на плечо, — мы справимся. Теперь уже точно. Я обещаю. — У меня есть для вас подарок, — в разговор внезапно вклинилась Тэя, неожиданно возникшая подле Грейс. — Я расскажу вам, кто научил меня этой Песне! Её переполняла гордость. Она знала, что отлично потрудилась. — Поверь, — рассмеялась Грейс, нежно взяв в ладони лицо девочки и дыхание её разума достигло сознания дитя. — «У нас один и тот же учитель». — S… Sa'nok? Лицо Грейс изменилось, на нём заплясали оттенки множества эмоций. Она обернулась и приковала свой взгляд к Нейтири, обратившейся к ней. Возникшая тишина казалось очень тягучей, давящей. Но улыбка Грейс всё исправила, обратила вспять. — Прости, что снова оставила тебя… Нейтири неожиданно расплакалась и покачала головой. — Ты никогда нас не оставляла. Это мы с сестрой… То есть, это я бросила тебя… Грейс стиснула зубы. Её красиво лицо чуть исказилось. Жилы льда под камнем. Ничто не движется, ничто не меняется. Надо исправить это. Пора рассказать На’ви об их судьбе… Но перед этим стоило посетить «монумент прошлого», с которого всё началось, дабы восстановить последовательность своих разрозненных мыслей, которые только-только понемногу стали обретать форму осмысленных воспоминаний. Взгляд Грейс коснулся любящей друг друга пары, замершей в отдалении. Грейс не знала о них, и в то же время понимала, что отныне будет знать всегда. Сам мир подарил ей, заново рождённой, своё восприятие — истинную связь со всем живым и неживым вокруг. Это было и тем, что Мать решила вернуть своим Детям, которым вскоре предстоит стать взрослыми и самостоятельными на пути в безграничное будущее. Под сердцем женщины, глядевшей на Грейс с тревогой и горьким пониманием ситуации, случившейся с Анной, билось ещё одно сердечко. Махонькое. Но живое. Невредимое! Грейс облегчённо вздохнула. «И правда, этот мир безжалостным не был. Он всегда хранил равновесие…» *** Слабый язычок пламени быстро таял, его отсветы играли на влажном асфальте. Сосредоточие безумия — жуткие корни из чрева АМС — становились пеплом. Максим и Мария были рядом, наблюдая за процессом не отрывая взглядов. Им было жутко. Вдруг эти отвратительные, ирреальные по своей форме корни сбегут? Но теперь это в прошлом. Ветер развеет пепел. И останутся лишь воспоминания. Максим дрогнул. Он крепче сжал ладонь жены и устремил взгляд на горизонт, вдаль, за пределы Небесных Врат, где умирал закат. Каждый раз, стоило ему только решить, что он наконец смирился со всем, чего можно ожидать, как из преисподней снова натягивали узду. Ни с чем он не примирился. Только мельком бросил взгляд в бездну и теперь мечтал похоронить всё, что ему открылось, — пусть бы всё шло по-прежнему, будто ничто не менялось. — Это конец? — услышал он вопрос Марии. — Если и нет, то мы, так или иначе, очень близки к финалу всего этого безумства. Он окинул тоскливым взглядом окружавшие их останки небесных созданий. Бесчисленные кровавые «цветы» на бетонных площадках, крышах зданий, асфальтированных дорогах и взлётно-посадочных полосах. Два оставшихся в ведении землян вертолёта повреждены и сломаны. Бездыханное и окоченевшее до состояния камня тело легендарного леоноптерикса укрыло их обломки под своими рваными крыльями. Максим передёрнул плечами, к горлу подкатил вязкий ком; выходило всё так, что именно он их убил… — Я буду держать детей подальше от всего этого. Постараюсь временно занять их чем-нибудь, отвлечь от тревожных мыслей и опасных идей, — сказала Мария, когда погребальный костёр для жуткий корней окончательно потух. — Как скоро вернутся за нами Саша и Ричард? Максим прислушался, повернул голову на восток и произнёс. — Прямо сейчас. Разрывая воздух к ним летел знакомый шаттл. Из жирной точки на горизонте превратился в крупную крылатую машину. Круто завернул над взлётно-посадочной полосой и мягко приземлился на участок, свободный от тел животных. Опустилась аппарель, из недр шаттла стали выходить фигуры На’ви и людей. Их было немного. Максим насторожился. Увидел явно травмированного Джейка и Ричарда в обличье Ри'сона, нёсшего аватар своей супруги, пока сама Саша сопровождала их рядом; несколько воинов из деревни, в неверии застывших перед открывшейся их взору страшной картиной; полковника Росс, выглядевшую крайне неважно; угрюмую Нейтири и… необычайно красивую женщину На'ви в одежде с атрибутикой Оматикайя, которую Максим никогда не встречал в племени. Вместе с Марией он тут же устремился к ним. Макс увидел, что одна из рук Джейка была плотно зафиксирована перевязью, его голубовато-синюю кожу усеивали многочисленные ссадины и кровоподтёки. Саша кусала губы, держа свой аватар за руку. Видимых травм вроде бы не было. Сион Росс же выглядела так, будто по ней катком проехались. — Что стряслось!? Джейк смутился, помрачнел, оглядывая трупы зверей, и бросил взгляд на Сион и, в особенности, на аватар Саши. — Всё очень сложно, Макс. Прошу, осмотри аватар Саши. Боюсь, я зашёл слишком далеко. Хотя Грейс сказала, что беспокоиться не о чем… Максим вздрогнул, сосредоточившись на сестре, казалось, что Джейка он совсем не услышал. — Саша… — Прости, Максим, — она покачала головой, — мы хотели, как лучше. И снова я прошу тебя о помощи, и доставляю проблем… — Забудь обо всём, — вскинулся Максим. — Ричард, неси её в секцию шесть; там всё необходимое оборудование для обслуживания аватаров… — Я помогу, Макс... Он вздрогнул, оглянувшись на голос. Ему показалось, что это изрекла полковник Росс. Но с чего вдруг? Та, несмотря на свои тяжёлые, но явно заботливо обработанные травмы, выглядела спокойно и держалась стойко, хмуро сосредоточившись на теле икрана подле неё. Мерещилось, что эту женщину, будто бы выточенную из цельного бруска металла, невозможно сломить. И правда, её происходящее тревожило не больше, чем бессмертную гору волнует течение времени. В действительности, голос принадлежал женщине На’ви, до этого момента бродившей между телами небесных созданий. Её лицо в тот миг не выражало ничего, кроме раскаяния, а нежный голос журчал, шепча древние слова на языке На’ви. Казалось, она прощалась с этими бедными существами. И после этого, описав лишь малый круг и, видимо, не завершив ведомый только ей ритуал, она приближалась к Максиму. Нейтири с благоговением внимала рассеявшимся в воздухе словам женщины, которые словно бы и не пропали вовсе; неумело попыталась повторить древний напев, но с каждым разом её шепчущий голос выравнивался, а слова обретали форму и, самое главное, свою немаловажную суть. Она, ступая твёрдым шагом, заняла место женщины, продолжив её ритуал. — Я не встречал вас в племени…, — даже слишком учтиво начал Максим, обратившись к приблизившейся к нему молодой особе, а затем голос его дрогнул, когда он увидел слабую улыбку на лице этой женщины. Этот образ был чересчур знакомым. В его голове всё перемешалось. ЧТО до этого ему сказал Джейк!? — Ну что, Макс? — женщина подошла к нему вплотную и присела, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Сработаемся, как раньше…? — Невозможно… Как!? — просипел Максим, боязливо коснувшись лица женщины кончиками своих пальцев. — Как совпали нервные системы двух абсолютно разных…, — и он захлопнул рот, сам не понимая, что несёт в этот удивительнейший момент. Грейс крепка сжала его ладони в своих и загадочно произнесла. — Верный Путь мне указали Духи… и одна маленькая девочка, — она несколько озорливо оглянулась на Джейка и Нейтири. — Идём же. Мы поможем всем, кому это требуется, а затем я отвечу на все ваши вопросы, если это будет в моих силах. — Она ненадолго замерла, повернув голову в сторону Марии. — У тебя замечательная жена, Максим. Вероятно, я слишком многое пропустила… Как ваши дела, мисс Хейтер, ох, то есть… миссис Патэл? Мария моргнула и перевела взгляда на оцепеневшего мужа. Она совершенно не понимала, что происходит. Но… разве Джейк не… — Доктор Августин…? Тонкий возглас восторга и недоумения огласил округу. Росс наблюдала за всем этим со стороны. Повела рукой, чувствуя, какие нехорошие звуки издают её суставы и как болезненно трещат связки. А о состоянии рёбер лучше вообще промолчать. Но высокотехнологичный тонкий комбинезон крепко держал её на ногах, как дополнительный слой эластичных мышц, поэтому сильно жаловаться на своё здоровье не хотелось. Только голова шумела от убойной дозы лекарств. Она почувствовала взгляд на себе и повернула голову. Джейк порывался начать диалог, но нужных слов не находил. За всё это время с последнего события в Колодце Душ они не перемолвились и словом. — Ой, хватит, Салли. — беззлобно цокнула языком Росс. — В целом, мы не во всём были честны с тобой, но время оказалось не нашей стороне. Пришлось идти в ва-банк. Ты мимоходом лишился рассудка, а я, в свою очередь, охраняла Пальсен. Мы вполне обоснованно покусали друг друга без шансов на иной исход. И, в целом, что поразительно, без жертв. Если не считать ситуацию с ребёнком Саши, — она перевела взгляд на спящий аватар в руках Ричарда, — и… моим непосредственным начальником, — теперь её взгляд сосредоточился на фигуре Грейс. Та, словно почувствовав эмоции Сион, бушевавшие под толстой мембраной её холодного облика, наполненного в довесок напускным безразличием, обернулась и произнесла. — Простите, полковник. Но Анны со мной нет. Она отныне в Море Души. — Что бы это не значило…, — пробормотала Сион, стиснув ладонью виски. — По-видимому, отныне мне предстоит разгребать её дела… Ну а что ты, Джейк? — она посмотрела на своего бывшего соперника. — Больше не станешь творить чёрте что, и высылать нас, а потом звать обратно, как только пожелаешь? Джейк тяжело вздохнул. Зачем вообще стараться, если жизнь будет сбивать вас с ног? Хороший вопрос. Но нельзя позволить озлобленности руководить вами, или вы рискуете стать очередным Куоритчем, чья личность и самооценка построена на фундаменте из песка. Нельзя позволить страху одиночества или отказа, или предательства мешать вам расти, иначе вы будете барахтаться в иле как Селфридж, который отдалился от жизни в ожидании бесплатного чуда. Расти — значит принять таинственность и беспорядок жизни, и что вы должны всегда быть открыты миру вокруг и внутри нас. Ведь все мы лишь большие Дети, которым приходится иметь дело со всё более сложными ответственностями и эмоциями — остаётся только иметь храбрость справляться с ними, сохраняя своё внутреннее приличие. «Никогда не бойся нанести удар, но принимай свои неудачи с готовностью и благодарностью, они будут тебе ценным уроком», — слишком поздно вспомнил Джейк слова Томми. Джейк встретился глазами с Нейтири, ходившей среди икранов, и, кивнув ей, его чуткой супруге, которая никогда не оставляла в беде, ответил. — Для начала мне надо разобраться с моим отношением к вам. И с тем, как На'ви будут воспринимать вас отныне. Если, конечно, у нас ещё осталось время для этого. Я чувствую, как ЭТО чуждое нечто пожирает меня изнутри. Делает слабым и нерешительным. То же и с остальными; мы словно сами на себя не похожи! Но я могу обещать вам одно: дальше мы будем действовать сообща. — Для начала и того хватит, — простосердечно кивнула Росс. Нейтири организовала прибывших охотников для расчистки колонии. Небесных созданий необходимо почтить и вернуть их тела земле. Джейк порывался помочь, но супруга его мягко осадила, указав на его травмы и попросила вызвать в колонию дополнительные силы в помощь остальным воинам. Поэтому ему не оставалось ничего, кроме как достать рацию и связаться с деревней. Он сообщил ситуацию Эбору и остальным соратникам. Раздал временные указания и запросил поддержку. Даже нашёл в себе силы попросить прощение за глупое представление на священной земле. Но Эбор всегда следовал за вождём и обиды от него ждать не следовало. В конце Джейк пообщался с сыновьями и дочерью, которая сильно желала поговорить с Грейс, и лишь после этого, казалось, успокоился. После отпевания крылатых братьев и сестёр, Нейтири, несмотря на то, что очень хотела побыть с Грейс, вернулась в деревню, к своему клану и детям. Отныне она полноправная Цахик Оматикайя и племя, пережившее один кошмар за другим, требовало её поддержки, как духовного лидера. Это её долг. Нейтири, как и ожидалось, стойко переносила свалившееся на неё бремя. Особенно после того, как родная мать покинула её, отправившись в своё последнее путешествие… А к Колодцу Душ уже потекли ручейки На’ви из множества других кланов. Неужели они искали утешения у «алтаря» их неожиданно умолкшей Матери? Или они желали своим присутствием запечатлеть новорождённое чудо — Звёздный Цветок? В любом случае, им потребуется всевозможная помощь. На’ви, даже воюя временами меж собой, так или иначе, были сплочены больше, чем люди. Их объединяла единая линия крови, общие корни, проистекавшие от древних предков и их воспоминания, которые они разделяли друг с другом. И сам мир был им основой в их единении. От того они — Народ. Но всё же они проделали сей путь не только из-за этого. Они, разбросанные по всему континенту и далёким островам, неведомым образом услышали слова женщины, вернувшейся из Моря Души в новом обличье. Она произнесла лишь несколько древних слов, рассеяв их по всему миру, но каждый от мала до велика понял её намерения. И они доверяли этим словам. Пускай лишь подсознательно, но они верили. В день окончания Великой Скорби они будут готовы принять свою судьбу. *** Покрытые древними лесами длинные горные хребты растянулись по северным регионам. Голубые реки и озёра прикрывали их подножия. Вода в них была спокойной и чистой, да настолько, что можно было увидеть дно. Эти воды идеально отражали яркие луны, что зависли в небе, излучая тем самым невероятную красоту. Тёмные гигантские скалы, парящие в небе, слабо гудели и потрескивали. Идеальные каменные арки в глубине этой воздушной и наземной цепи гор описывали небосвод. Они гулко резонировали. И в центре Колодца Души под ними пылал Звёздный Цветок, как будто бы он сам был сосредоточием энергии, что вот-вот прокатится над этими территориями. Перестали шелестеть деревья, живые создания, не лишившиеся разума, притихли, схоронились подальше и поглубже. Окружающий пейзаж стал моделью земли сокровищ. Наиболее важно то, что здесь было тихо и спокойно. Но это лишь временное затишье. Пандора таила опасности. Некоторые были жуткими, но иногда они казалась немыслимо прекрасными… если наблюдать за ними издалека. Все звёзды в небе стеклись воедино и вспыхнули ярким огнём. Яростно блеснули, тонкие далёкие молнии, распугивающие облака. Загрохотал гром, постоянный перекатывающийся рёв мешал любому слову или мысли. Разразился надвигавшийся шторм без ветра и дождя. Задрожали кроны лесных титанов. Разветвлённая сеть белого и сиреневого пламени наконец окутала небеса. Ионизированные волны пронзили парящие горы — смертоносное буйство света и красок. Поток заряженных частиц беснуется в атмосфере Пандоры в виде электрического шторма. Редкое и опасное, но нереально прекрасное событие. — Я видела это лишь однажды с момента своего прибытия на Пандору. Наблюдала с орбиты, — произнесла Саша, следя за происходящим на безопасном отдалении — со склона высокой горы, расположенной неподалёку от пристанища небесных людей. Она торопливо поправила маску экзокомплекта, стараясь не пропустить ни единого момента. Дабы всё это великолепие целиком запечатлелось в её памяти. Саша продолжила говорить. — Потоки солнечного излучения, попавшие в магнитное поле планеты-гиганта, отклоняются в сторону Пандоры, что способствует образованию «трубок» магнитного потока. И от полюса Полифема к полюсу её спутника устремляется поток заряженных частиц силой в миллионы ампер, порождающий одно из тех явлений, которое мы можем наблюдать сейчас. — Полифем сердится, — хмыкнул Джейк. — Ненаучно, — улыбнулась Саша. — У На’ви старшие любят так говорить детям во время жутких бурь, подобной этой. Хотя Полифем они называют иначе, но не в этом суть. Впрочем, для всех и каждого — человек то или На’ви, — несомненно, это звучит лучше и понятнее. — А откуда На’ви знают, что происходящее связано с гигантской сферой в небе? — с усмешкой спросила Саша. Джейк стушевался. — Боюсь даже предположить, — он развёл руками. — Знаешь, они уже не раз меня удивляли… Они были здесь только вдвоём. Другие — люди, конечно, — наблюдали за происходящим со спутников или были заняты иным делами. Эта опасная красота не так уж и часто трогала тех, кто прожил здесь, казалось, целую жизнь. И уж тем более она не могла коснуться их сердец в эти неспокойные дни — слишком много страха натерпелись все разумные. — Ты позвал меня сюда не только ради того, чтобы мы понаблюдали за этим во истину чудесным представлением с лучших мест, правда? — спросила Саша, подмечая все моменты того, как затихает энергошторм. — Я не знал, как извиниться, — честно ответил Джейк. — И столько всего навалилось. Ваше возвращение, это безумие, гибель друзей и соратников, и вот теперь Грейс и Земля… Я был в смятении, оказался растерян. А затем чуть было не отнял у тебя то немногое, что ты смогла обрести посреди этого хаоса… — Но не отнял, — Саша прямо взглянула на Джейка. На Сашу нежданно накатывают образы близких, навсегда оставшихся в прошлом, и тёплые руки, крепко сжимающие её, сберегая от бури, чей образ схож с увиденным буйством энергии. Она ощущает кровь, чужую, что пролилась ради неё. Она отчётливо понимала, что ей подарили шанс. И у многих она, повзрослев, этот шанс отняла. Судьба непредсказуема. — Не отнял, — повторяет она неосознанно. Джейк молчаливо ожидает, пытаясь понять её мысли и намерения. — Мы живы и это главное, Джейк, — наконец произносит Саша, примирившись с чем-то внутри себя. — Грейс сказала, что Мать защитила нас. Стольких скольких смогла. — Но не тех, кто был на Земле…, — хвост Джейка резко дёрнулся. — Даже без моего отношения к людям — моим ныне номинальным сородичам — я никогда не желал человечеству такого исхода. Никогда. А теперь остались лишь сожаления… Джейк не понаслышке знал, что в человеческой природе глубоко укоренилось зло. Тем не менее, он не был тем, кто оплакивал бы состояние Вселенной и человечества, не говоря уже о том, чтобы подвергать сомнению жизнь, какая она есть, увидев мерзкую человеческую природу, и в итоге пожелать, таким образом, уничтожения их миру. Он был просто Джейком, обычным парнем, который преследовал свой путь, желая, чтобы его жизнь и жизнь хороших людей вокруг него избежала этого метафорического колеса бедствий. Но обстоятельства всегда были против него, засылая к чёрту на рога. Саша нахмурилась. — Максу и его семье правда далась особо тяжко… — Да, — сокрушённо кивнул Джейк. — Мы планировали полностью закрыть все вопросы сегодня на собрании... Послушай, если ты не ненавидишь меня..., — он запнулся, совсем не так ему хотелось сказать. — Я действительно хотел бы стать вам с Ричардом другом, позабыв все печали и обиды. Теперь я как никогда понимаю, что всем нам — оставшимся в одиночестве людям и потерявшимся в отчаянии На’ви — без друг друга никак нельзя. Саша с горькой улыбкой покачала головой. — Я думала, что мы уже решили этот вопрос. Всё случившееся останется в прошлом. Нам же стоит двигаться в будущее. Вместе. — Ты права, — Джейк широко улыбнулся и тяжёлый камень упал с его сердца. Они немного помолчали, внимая раскатам утихомирившейся бури. Звёздный Цветок пылал столь ослепительным светом, что создавал протяжённый светящийся столб, пронзивший небо. Он впитал в себя много энергии. А его тайна оставалась такой же непостижимой. И вот, не сговариваясь, Джейк и Саша побрели обратно в Небесные Врата, каждый думая о своём. Джейк вёл девушку по тропе, став её проводником. Лес всегда будет безопасным, когда знаешь где идти, чтобы не нарушить его покой своим присутствием. Она бы и сама смогла проделать этот путь — многому научилась, пока проживала жизнь Шали. Но ей несомненно было приятно в такой компании. — Скажи, — тихо окликнула она Джейка, — ты упомянул, что остались в тебе лишь сожаления. Выходит, ты часто жалел о чём-либо? К примеру, о своём выборе? Став на защиту На’ви, потеряв связь с родным миром? Ох, прости, что задаю такие неправильные вопросы. Конечно, ты не сожалеешь о таком… Джейк не отвечал. — А я вот о многом сожалела… Изъела себя переживаниями. Закопала себя в непрестанном самоанализе. Я, наверное, жуткий человек… Трусливая и ни на что негодная, всегда опиралась на других… Не знаю даже, какого мне будет без Анны… Ну вот, — она всплеснула руками, — опять я заладила. — Сожалений много, — внезапно ответил Джейк, мягко отклонив в сторону здоровой рукой нетоксичные, но острые листья унидельты. — Нет числа им. Но я смирился. Упорно или, если хочешь, упрямо двигался вперёд, как и всегда. Есть только два момента моего прошлого, которым мне не найти оправдания. Я не примирился со своим братом по-настоящему. Только здесь смог. Задним числом, так сказать. А до этого… Саша тихо пробиралась следом за Джейком, умело огибала рослые растения, настороженно внимала окружению, что давалось непросто без острого восприятия аватара и затем оступилась, едва не упав, когда услышала следующие слова её проводника. — …я слишком поздно понял, каким лицемером был, когда думал, что, будучи солдатом — узаконенным убийцей, я смогу нести мир. Такие хрупкие мечты, правда? Как бумажные кораблики, спущенные в свирепствующий океан. А когда внезапно наступила вспышка прозрения там, в Венесуэле, в тот «Чёрный день», где мне пришлось схлестнуться с двойной бурей — человеческой яростью и самой матерью природой, я сотворил ещё больше ошибок. Подставил под удар своих напарников, получил ранение, лишившее меня ног и даже не смог спасти одну маленькую жизнь, ради которой ринулся под обстрел пуль и колючего песка. И знаешь, если бы я действительно спас ту единственную душу, то мне не о чем было бы сожалеть. А так… в эпицентре того кошмара, я поставил на всё и прогорел, как никогда в жизни… Джейк остановился. Он тонко уловил своим слухом, что Саша за его спиной не двигалась. — Так это был ты…? Он обернулся. Её взгляд не отрывался от его лица ни на миг. Слёзы чертили влажные дорожки на её щеках, а губы подрагивали. — Я так и не видела лица того солдата… Не знала, что он пережил ради меня. И сколько не искала, так и не смогла найти его после… Джейка пробрало от головы до пят. Он застыл, крайне шокированный внезапным открытием. — Поверь, — её голос дрожал от переизбытка эмоций, — тебе и вправду не о чем сожалеть. Ты не проиграл тот бой, который затеял ради меня… Джейк и Макс, несмотря на долгую дружбу, проверенную парой десятилетий, редко затрагивали во время частых посиделок прошлое своё и своих семей. Джейку было и невдомёк, что та девочка-подросток, которую он тщетно, наперекор приказу, пытался защитить во время пошедшей наперекосяк боевой операции в столице венесуэльского государства, не только выжила, но и стоит сейчас перед ним. Это ли не судьба? *** В полуоткрытом небу помещении один за другим гасли экраны сетевых терминалов, пока лишь не остались несколько из них, разгоняющих полумрак. Сион хмурилась, явно отягощённая свалившейся на неё задачей по управлению остатками человеческой расы. Десятки типовых отчётов и вроде бы никаких происшествий. Но в каждой строчке рапортов читалось что-то большее, чем в стандартных докладах по форме. Ощущалась некая бессистемность в шаблонах… Мария и дети Макса спали. Они жутко перенервничали. Сам Максим смотрел, как меркнет на западе облачная гряда, которую сопровождали едва заметные лиловые лучики улетевшего за горизонт солнца. Пальцы его бездумно барабанили по маске экзокомплекта. Совсем недавно он вместе с Джейком узнал от полковника Росс правду о Земле и ему окончательно перестало мерещиться, что вся его жизнь была похожа на русскую рулетку. Джейк тут же, стиснув зубы, ушёл, забрав Сашу с собой, сказав перед этим всем, что хотел бы показать ей некое чудесное «светопреставление», что наступит поздними часами. Макс, понимая, почему сестра не рассказала ему об этом раньше, так и не успел обмолвиться с ней и словом о событиях в родном мире, а уж что было с Марией и детьми… Ему становилось жутко от предстоявших проблем. Казалось, что даже простое осознание произошедшего бедствия далось ему легче, чем им. Ричард порывался пойти вместе с Сашей, перед его глазами всё ещё стояла сцена, в которой Джейк в безумии наносит страшный удар по аватару его супруги, но та, явно чувствуя, что у Джейка были свои мотивы для этого похода, попросила своего мужа остаться и присмотреть за её аватаром, и тот очень неохотно согласился. Впрочем, Грейс, которая явно занималась не только растениями, и Максим в самом деле проделали отличную работу — плод был в порядке. Это было приятным чудом, выбивавшимся из череды странных событий. — Дочь Космоса? — Максим вновь обратился к Грейс, пытаясь прояснить для себя неясные моменты того немного, что было сказано ранее. — Будь то Море Души — Око Эйвы, или Дочь Космоса — сама Эйва, — это древние понятия, зародившиеся на заре формирования культуры На’ви. И даже мне порой так сложно определить их истинную подоплёку… — Так тяжело упорядочить все эти откровения… В голове сплошная каша… А Эйва? Она… мертва? Или… Грейс медленно приблизилась к Максу и проникновенно заглянула ему в глаза. — Дочь Космоса отныне, — она прикоснулась к его груди, там, где сердце, — здесь. Пойми правильно: не метафизически, но буквально. Все, кто хоть раз соприкасался с этим миром, носил в себе частицы Матери. Все мы — многие по крайней мере — ощущали эту необъяснимую сопричастность к миру Пандоры, к её тайнам бытия, да просто к её красоте, если так хочешь. Но полюбили мы этот мир не по указке её единственной и неповторимой Богини. Этот выбор всегда оставался за нами. И те, кто готов был открыться вечной природе, навсегда будут в её памяти. Это Истинная Связь, Максим. И ключ к Вечности нашего Разума. — Цена такой связи может быть непомерной, — неуверенно сказал Макс, обратившись воспоминаниями ко всему пережитому на Пандоре. — Я нахожу это более занятным. Как симбиоз пчёл и цветов. И те, и другие нуждаются друг в друге. Так и На'ви нуждаются в Эйве, как и Она в них. Но представь, что исчезли барьеры. Цель — не только самодостаточность пчелы, но, чтобы и цветок не увял под гнётом изменчивого будущего. Чтобы не было пустого пространства между их такими разными душами… Максим вздрогнул, пытаясь облечь в понятную форму слова Грейс. — Ты говоришь о Цахейлу? Она удовлетворённо кивнула ему. Ладонью перекинула длинные роскошные волосы и произнесла. — Это, — она прикоснулась к своей косе, — не станет рудиментом. Но будет напоминанием о том, что они обрели. Понимаешь, На’ви рано или поздно, если бы даже не случилось этой эпидемии безумия, смогли бы достичь такого безграничного потенциала самостоятельно. — Грейс нахмурилась. — Даже если не хотели бы…. — И что же они обрели или обретут? Зрачки Максима расширились, когда он услышал невербальное послание Грейс. «Полное слияние разумов и душ. Единение без преград. Голоса предков сольются с памятью своих потомков, а смерть вне Эйва больше не станет горькой утратой, ибо Она навсегда останется внутри нас, оберегая каждое прожитое нами мгновение, как драгоценность, и сама воспоминанием не станет никогда». Первое мгновение шока отпустило быстро. Максим уже не впервые сталкивается с этим. — Но это похоже на… — Не коллективный разум, нет, — вслух продолжила Грейс, — но нечто очень близкое к этому. Как если бы ты мог быть немаловажной частью этого мира, не теряя при том свою индивидуальность и свободу развиваться. Он шумно сглотнул, сделал пару вдохов-выдохов и осторожно спросил. — Я чувствую, что здесь закралась какая-то ошибка. На’ви, все живые существа и Эйва, то есть природа вокруг них, взаимосвязаны. Ты говоришь о том, что отныне им не придётся зависеть друг от друга. Но это катастрофа! Как минимум культурного характера, не говоря уже о… — Я ведь объяснила, Макс, все ЕДИНЫ. Нет преград… — И выходит, что ты тоже часть всего вокруг? — Да. Клетки На’ви и фауны Пандоры, согласно изысканиям учёных, не содержат самой важной из многих цепочек ДНК — не используют её для кодирования генетической информации. Им это функцию заменила флора Пандоры. Но это было совсем не так; это некое разумное, но временное ограничение потенциала. С Новым Рассветом, подаренным Дочерью Космоса, это изменилось. Природа вернула своим созданиям то, что отняла у них изначально. Максим не нашёл, что ответить на это. Невозможное событие! Особенно в этом мире, где тесный симбиоз флоры и фауны являлся неотъемлемой концепцией уникальной эволюции на протяжении миллионов лет! Что значит мимоходом перечеркнуть это всё, стремительно воссоздать заново и возвести в абсолютную степень за такой короткий срок!? Или, если судить по словам Грейс, не было никакой эволюции? Что если это было запланированным разблокированием изначально вшитой функции? С каждым новым выводом Максиму становилось ещё более сложно увидеть всю картину целиком. Грейс, прислушивавшаяся к мыслям Макса, нашла их занятными. И на границе восприятия она уловила мысли Росс, которая пыталась туже увязать уже прозвучавшее с тем, что ей было известно от Анны Пальсен. — Ты отлично знаешь, — обратилась Грейс к Сион, — если бы не Анна, меня бы здесь не было. Это она позволила молодой мне сделать огромный шаг на пути к, — она раскинула руками, — Эдему. Вдохновила, можно сказать. А спустя многие годы, когда меня уже не стало, позволила мне вернуться обратно, — она окинула взглядом своё тело, — или, если хочешь думать, дала взаймы ещё один шанс. Сион невесело усмехнулась, подивившись проницательности Грейс. — А вы умело воспользовались им, пусть и на кострище двух миров… — Грейс, — вышел из раздумий Макс, — расскажи мне подробнее, что значит… «Мы будем как Боги?» Мужчина дёрнулся, как будто от пощёчины, в страхе оглянулся, словно целенаправленно искал кого-то, дыхание его стало тяжёлым, лоб вспотел. Сион, прислушивавшаяся к диалогу краем уха, насторожилась, наблюдая странную реакцию Максима. — Не бойся, — прошептала Грейс, открыв свой разум и отправив Максиму волну тепла, успокаивающего сознание. — Что случилось? — взволнованно спросил Ричард, вернувшийся из медицинского блока. — Я ведь и вправду видел её, — просипел Макс. — Эта девочка… Сестра… — Ты видел лишь то, что хотел видеть, — сказала Грейс. — Не понимаю… — Тогда слушай… Грейс решила наконец объяснить всё подробнее, заодно попросив Сион помочь ей в некоторых деталях. — Все виды живых созданий поддерживали существование человечества, но люди никогда не отвечали им взаимностью. Человек с радостью принимал подарки природы, но всё, о чём он думал, это только о собственных интересах. Изымали люди дары природы без ограничений и, по мере роста населения, жажда их лишь усиливалась. Мир бесстрастен, он рассматривает всех, как смиренных существ. Перед такой могущественной силой люди ничем не отличаются от поросят или псов. Человек убивает других существ только потому, что он сильнее. Если другие существа убивают людей, то это значит, что они сильнее их. Можно сказать, что эта концепция является неотъемлемой частью природы — выживает сильнейший. Само мироздание поддерживает этот баланс, но люди превзошли его ограничения. Биологическое разнообразие Земли было, в конце концов, уничтожено и, чтобы восполнить его и выжить, как виду, пришлось идти на радикальные меры — гибридизация. С открытием Пандоры новые неестественные формы флоры заполнили Землю. Мы убили свою Мать, надругались над ней, а затем превратили её во что-то ещё более жуткое, смешав клетки Эйвы и Гайа, Пандоры и Земли. И это стало началом конца. Макс, ты видел эти бесконечные пустынные регионы, засаженные гибридами, стойкими к засухе и к практически полному отсутствию полезных минералов в почве; сельскохозяйственные угодья, замещающие биоинженерной продукцией естественные злаки; морские белковые фермы, оплетённые странными биолюминесцентными растениями, псевдоестественными фильтрами; высокотехнологичные города, утопающие в извращённой человеческим разумом пандорианской гибридизированной зелени? Люди сами убили себя, вырвав корни своего мира и променяв их на спасительное чудо, которым оказался истинный дьявол — чужие гены. Наличие их, так или иначе, повлияло на каждого человека там или На’ви здесь, в большей или меньшей степени. Но неотвратимо. Подумайте об этом: о нашей пище и питьевой воде, и всех этих препаратах, которые мы использовали на Земле и здесь на Пандоре — лекарствах, созданных из эссенций пандорианской флоры — антибиотиках, которыми нас пичкали в больницах и госпиталях. Чёрт возьми, даже сам воздух! Так называемый вами «вирус безумия» ВСЕГДА БЫЛ ВО ВСЕХ НАС, на протяжении уже нескольких поколений! Мы стали тем, к чему стремились — вот он ответ, Макс. Максим запустил пальцы в свои волосы и не отвечал. Ричард закрыл глаза и вид имел мрачный. Сион просто молчала. — И после этого поверхностное натяжение самоограничительных замков природы более не могло сдерживать кризис, некогда считавшийся потенциальным. И наше биоинженерное чудо, охватившее все сферы человеческой деятельности, обратилось этим… Грейс взяла из рук Сион планшет, в очередной раз показав всем последние кадры с поверхности Земли. — Исходя из ваших слов, эта невозможная с точки зрения физики, немыслимая биомасса — обратная эволюция во что-то новое? — поражённо спросил Ричард. — Мне то неведомо, — уклончиво произнесла Грейс. — В любом случае, жизнь человечества была бурной скачкой по долине потенциальных неудач и возможной смерти. И отныне она подошла к концу…, — вздохнула Грейс. — Меня всегда притягивали рассказы о конце света, — тихо и внезапно сказала Сион. — Возможно, в этом есть доля злорадства или абстрактного удовольствия от чужих несчастий — даже если речь о моих гипотетических потомках. Так возникает возможность наслаждаться тем, что имеется, этим драгоценным здесь-и-сейчас, особенно если оказывается, что наша жизнь и удовольствия даны нам Вселенной взаймы. Мне хочется думать, что свой интерес к подобным темам мы унаследовали от тех, кто решал практические проблемы, двигал прогресс вперёд. Любопытство, которое влекло наших предков к опасностям ради возможности преодолеть их. И теперь, даже если предположить, что, зная всё заранее, со временем мы смогли бы выявить некоторые ловушки и начали бы вести себя благоразумно, это понимание оборачивается дурацкой шуткой… мы неизменны в своей природе… — Мы уже это сделали, — отрицательно качнул головой Ричард. — Избежали некоторых ловушек. Хотя бы по тому факту, что мы с тобой ЖИВЫ. — Но, если уклониться от одной пули, тебя подкараулит другая, — резонно подметила Сион. — И что стало спусковым крючком для крайнего выстрела? — спросил Ричард. Сион пересеклась взглядом с Грейс, и та мягко ей кивнула. — Изначально мне было известно немногое, — произнесла Росс. — АМС — аппарат мгновенной связи — продукт синергии нейросетей и биотехнологий. И, как выяснилось, — она бросила взгляд на молчавшего всё это время Максима, — ключом к невозможной до недавнего времени гиперсвязи были… модифицированные клетки того, что На’ви называют Древом Души. Максим встрепенулся и в неверии посмотрел на Сион, а затем с явным осознанием какой-то мысли глянул на задумавшуюся Грейс. — Это я была одной из тех, кто заполучил ранние образцы, которые затем отправились на Землю. Это произошло во времена, когда моя школа была открыта, — глаза Грейс затуманились, будто она вспоминала те события. — Как и сердца На’ви были открыты мне. Получается так, что именно я была инициатором будущей катастрофы… — Абсурд! — не согласилась Сион. — Те, кто открыли широкий простор для применения атома, так же виноваты в том, что мы устроили в середине двадцать первого века на Земле? Грейс слегка кивнула Сион, принимая этот довод, но ничего не сказала в ответ. Для неё эта история с изъятыми образцами казалась частью чего-то гораздо большего. Она понимала, что ей тогда, вероятно, было дозволено это сделать. Но как же тогда была велика эта игра с судьбами многих поколений? Сион коротко взглянула на Грейс, обдумывая что-то своё, но затем вернулась к теме. — Аппарат мгновенной связи — не единственный, но совершенно точно один из ключевых предметов бедствий. — Его воздействие было постепенным? — спросил Ричард. Грейс кивнула, вновь включаясь в разговор. — Да, но безостановочным. Волновой импульс от множества блоков АМС пробудил проявление Гайа в пандорианских гибридах, разбросанных на Земле, и та в праведном гневе уничтожила человечество. Это не была Мать Земли, если быть честными, но всего лишь защитный механизм угробленной экосистемы, с экстренной функцией «перезагрузки», восстанавливающей статус-кво. Но, как будто этого было мало, и люди взяли и принесли «зло» в самих себе на Пандору. Мне до сих пор тяжело осмыслить, какого было самой Эйве, хоть я и была с ней так близко, как ни один ребёнок не будет близок со своей Матерью… — Это был неумолимо усиливающийся прессинг воздействия странного морока, — произнесла Сион. — Точно, как психоделик. То, что просвещает душу, — подхватил Ричард. Максим скривился. — Да уж просветило нас до самого костного мозга… — Но, как и с любыми психоактивными веществами, «вирус» не позволяет достигнут заранее известного результата, — заметила Сион. — Получается искажённое влиянием излучения АМС состояние транса. Теперь многое встаёт на свои места… Сион мрачно посмотрела на сетевой терминал, на котором «полыхали» несколько недавних отчётов с орбиты. Какое-то странное предчувствие захлестнуло её, но найти ему объяснение она не могла. Вымоталась чересчур. Холодное и рациональное мышление, которым она руководствовалась всё это время, дало непреднамеренный сбой. Она что-то упускала из виду. — Мы носим Эйву в себе…, она внутри нас…, — повторил Макс слова Грейс. — Но это значит…! — Нет, — вскинула руку Грейс, останавливая Максима от поспешных выводов, — не будь строщён моим словами. Поверь, Дочь Космоса сделала всё возможное, чтобы спасти нас. В конце всё рано или поздно приближается к разрушению, включая Вселенную. Но что происходит после разрушения? Может ли быть, что останется лишь вечное ничто? Это не так. Всё в мире проходит через циклы рождения и смерти. Капля воды, испаряясь, становится частью облака, чтобы в итоге сконденсироваться в новую каплю дождя, который оросит семена увядшего растения. И они взойдут, вырастив сладкие плоды. Мы умираем от старости, но наши дети, взрослея, продолжают наш род. Даже звёзды гаснут, дабы новые были рождены. Нам необходимо пройти через это, Макс! — А Земля? Люди!? — воскликнул Максим. — Разве это не очевидный пример того, к чему мы сейчас движемся? Это цена за риск? Что будет ждать мою жену и детей? Мы убедились в том, что нам здесь не место. И что теперь? Остаётся лишь умереть здесь, так получается? — Земля родилась очень давно и развивалась независимо от нашей воли, — Грейс окинула всех присутствующих долгим пронзительным взглядом. — Мы появились в один из кратких мигов её существования и так бы и ушли. Земля не заметила бы нашего существования и того, казалось бы, невосполнимого вреда, который мы нанесли ей. Раньше у меня сердца щемило, когда я видела, как исчезают последние леса, как в ядовитых пустошах задыхаются остатки некогда великого видового разнообразия фауны планеты. Но сейчас я понимаю, что это лишь ничтожный эпизод из миллионов, некогда обрушивавшихся на наш дом; мы каким-то образом придумали себе, что способны навредить нашему миру, уже миллиарды лет вращающемся вокруг Солнца. Ложь! Ужасающие периоды тектонической активности и вызванные ими жуткие землетрясения с бушующим пламенем извергающихся мегавулканов; солнечные вспышки, ионизирующее излучение и невероятные геомагнитные бури; смены магнитных полюсов; ледниковые периоды; а задолго до того — миллионы лет тяжёлой бомбардировки кометами и астероидами. Пойми, планета никуда бы не делась, независимо от того, что с ней сотворило бы безумное человечество. Нет, это мы исчезли бы, рано или поздно. Что характерно, так и случилось — просто ещё один вид-неудачник, который стряхнуло с поверхности планеты, как пыль с кожуры фрукта. И в этом только наша ошибка и ничья более. Твоя задача, Макс, не допустить этой ошибки здесь, если желаешь добра своим детям! А Земля... Она продолжит свой безудержный танец вокруг относительно молодого светила, которое будет ещё долго-долго освещать небеса тем, кто появится там после нас… Ричард озадаченно посмотрел на Грейс. Не лукавит ли она часом? Похоже ей ведомо больше, чем всем разумным на Пандоре. Грейс слабо улыбнулась чему-то, покосившись на Ричарда. Максим тяжело выдохнул и постарался собраться с мыслями. — Лунные и марсианские поселения, вероятно, это бедствие никак не затронуло. На орбите Земли имеется космический порт и некоторые промышленные заводы. На поверхности Луны — гигантский ускоритель частиц для выработки антиматерии, и станции по добыче гелия-3, а также лазерный ускоритель для разгона звездолётов. На спутниках Юпитера имеются рабочие поселения, где добываются редкоземельные элементы для энергореакторов и межзвёздных кораблей. И к нам сейчас направляются другие звездолёты! А остальные, загруженные минералом, летят обратно. В общем, семь звездолётов, если я не ошибаюсь. Получается, что не всё потеряно, правда? Макс после своей тирады немного сник, понимая, что воспользоваться АМС для координации действий с кораблями в дальнем космосе и поселениями вне Земли отныне не получится, конечно, если они не хотят резко усугубить своё положение здесь, включив эти адские машины вновь. А «старый» тип связи был очень медленным, не практичным… — А мы до самого конца верили, что это проделки психов, завладевших мерзким наследием Ванхоутена… Всякие террористы, умалишённые борцы за правое дело, религиозные фанатики… Жуткая ирония. Знаете, мистер Патэл, гибридизированная флора существует на Земле уже многие десятилетия, — веско отметила Сион, — если её… «споры» … действовали по тому же принципу, что и на Пандоре... То эта катастрофа однозначно затронула ВСЕХ людей в Солнечной Системе. — Но мы ведь живы, — с надеждой в голосе сказал Максим, — несмотря на то, что заражены тем же самым «злом»! Грейс покачала головой. — Макс, я ведь сказала: нас здесь было кому защищать, но людям на Земле той опеки, которую проявила к ним Дочь Космоса, не хватило. Грейс внезапно взглянула на небо, прислушиваясь к голосу мира, и произнесла с сожалением. — Думаю, вам непросто будет это осмыслить и принять. Простите, что оставляю вас наедине с этими тяжёлыми мыслями. Но мне пора идти. Если хотите, вы могли бы пойти со мной. Ричард отказался, ему хотелось быть здесь, когда Саша вернётся. Максим был как выжатый лимон и сил ответить он уже не нашёл. Лишь Сион согласилась доставить Грейс туда, куда ей требовалось. — Мне передать что-нибудь Джейку? — окликнул Ричард, покидающую Небесные Врата Грейс. И с удивлением замер, услышав её голос в своей голове. «Не стоит. Он и так всё поймёт. Берегите себя». Максим закрыл глаза, хотел было спрятать лицо в ладонях, но сдержался, почувствовав себя дураком, плексигласовая маска ведь никуда не делась. Сжал кулаки. Чёрт, только бы всё обошлось. Если от истины нельзя отмахнуться, пусть уж она будет приятной в своём исходе. — Одно дело — бросаться идеями, другое — официально принимать ту или иную точку зрения. Видимо, ей ужасно этого не хотелось, — произнесла Сион, когда они с Грейс взошли на шаттл. — Она вкладывалась в людей, держа в уме сулящую выгоду и неспособна была любить. Даже Сашу использовала, как ей хотелось… даже меня… Грейс сразу поняла, что Сион говорила об Анне, и поддержала беседу. — Но весь её цинизм и эгоистичность в то прекрасное мгновение, когда она встретила меня в Море Души, подарил ей частичку искупления. Она помогала нам во многом, пусть и ради своих тёмных целей. Знаешь, нас с Анной связывало лишь номинальное знакомство — до сего момента лично общаться нам приходилось раз семь, не больше; но для меня она проложила дорогу в иной мир, лежащий за пределами Земли. И наша с ней последняя встреча враз вернула на круги своя всё в моём сознании: снова я утвердилась в мысли, что Анна не ошибалась. Ничего сверхъестественного в этой эпидемии безумия нет — эпидемия, ничем не отличающаяся от холеры. Ведь Вселенная никак не зависит от человеческих умопостроений. Законы физики непреходящи и непреложны вне зависимости от того, познаны они или нет. Могла ли Анна не покориться силе этих законов мироздания, могла ли пойти им вразрез? Вряд ли. Она и я — мы последние фрагменты этой истории. Нам осталось лишь отыграть свою роль, обозначенную чужой волей. Плыть по течению судьбы. Но после… цепей и оков некоего образного предначертанного пути не станет. На’ви и люди, те кто остались, будут вольны идти своей дорогой. Никто не заставит их действовать против собственной воли. Никто и ничто. Сион, кажется, вздохнула свободнее. То ли присутствие Грейс подействовало так умиротворяюще, то ли просто помогло отвлечься. — Вас коснулась истинная Богиня, Эйва; Анну в её ранней юности подвергли самовнушению, что она узрела Гайа. Значит ли всё это, что Анна стала вашим, если так можно выразиться, антиподом? Грейс молчала. Видимо, ей действительно нечего было сказать по поводу этих странных выводов или попросту не хотелось. — Что ж, если я правильно понимаю, вы, доктор Августин, хотите отправиться к Колодцу Душ? — Да. И… не стоит таких формальностей, Сион. — Как скажешь… Грейс. После этого я планирую вернуться на «Осирис». Многое из моих обязанностей требует прямого участия. И раз уж я отныне самопровозглашённый лидер остатков человечества, нам с тобой и с Джейком предстоит обсудить немало вопросов и набросать хотя бы приблизительный план дальнейших действий. Если, конечно, не будет рецидива с этим «проклятием». — Нас ждёт начало новой эпохи. И в ней не будет места этому безумию. Обещаю. Грейс замолчала и окунулась в потоки своего сознания, в попытке восстановить возможные пробелы в планах Дочери Космоса. Ведь всё казалось таким элементарным до поры до времени… Чёрная тень шаттла с грохотом пронзила небеса и ушла за горизонт. Человек и На’ви провожали машину взглядами из глубины леса, пылающего красками биолюминесцентного света. — Грейс…, — прошептал Джейк, услышав тёплые мысли друга, коснувшиеся его разума. — Видимо, ей ещё многое предстоит сделать, — произнесла Саша. — Не думаю, что дело только в ней… Потому не будем отставать от нашей старушки, — Джейк улыбнулся, — и выложимся на полную. Девушка тихонько рассмеялась. — Старушка, говоришь? А ты знаешь, что она сейчас вдвое моложе тебя? *** Сион открыла глаза, пробудившись от накатившей дрёмы. Кабина шаттла погружена в полумрак, приборы слабо отсвечивают в штатном режиме. Упругое кресло, в котором отдыхала Росс, автоматически приподнялось, и сразу ожили экраны лобовых камер, явив взгляду женщины окружающую пустоту за пределами судна. Крохотного на фоне того, что внезапно предстало перед глазами, когда шаттл совершил лёгкий запрограммированный манёвр. Взглядом и не охватить всю конструкцию. Отчётливо виднелась посадочная платформа, которая располагалась у основания протяжённой спирали, нависавшей над множеством ярусов. Пространство между ними пересекали во всех направлениях транспортные трубопроводы, а в наружной стене размещались жилые помещения внутри пухлого кольца, опоясывающего «Осирис», наравне с «Изидой» являющимся последним оплотом человечества. — Люди проявили непослушание, и их наказали…, — пробормотала Сион. — Как же нам теперь вести себя здесь, дабы не исчезнуть? Она собиралась подойти к этому вопросу со всей ответственностью и найти ответ. Неожиданно изображение, выводимое на экраны кабины, покрылось тонкой рябью помех. В тот же миг вокруг словно разом вспыхнула пустота, и всё потонуло в мертвенно-белом сиянии. Это длилось лишь долю секунды. Но её вполне хватило. Резкая вспышка матового света показалась знакомой, как будто Сион однажды видела её раньше. Она почему-то вспомнила россыпь белых цветков, птицемлечников, на фоне звёздной тьмы. Откуда этот образ? Освещение в кабине мигнуло. На пару секунд Сион как будто сделалась легче, потом вернулась в прежнее состояние. Аппаратура заревела предупреждением об электромагнитном импульсе, который едва не выжег её до основания. Сион была собранной, быстро метнулась руками к панели ручного управления и в тот же момент её с ужасающей силой вдавило в кресло. Безумно заскрежетал явно повреждённый корпус шаттла. Перед тем, как экраны окончательно вырубились, погрузив женщину в кромешную тьму, Сион увидела посредством них жуткую картину — многотонную конструкцию «Осириса», рассыпавшуюся в космосе тысячей обломков. *** Высоко в небе — на границе света и тьмы освещённый наполовину лик Полифема, накрытый ажурной сетью лун, медленно вращающихся на наклонной оси. Стремительно приближался рассвет. Стройные фигуры в биолюминесцентной раскраске идут тенистыми рощами. Деревья здесь молодые и старые, низкие и высокие, в их листьях и коре горит сама жизнь, испуская глубокое свечение. По тёплой и чуть влажной земле ступают ноги: десятки, сотни, тысячи их. Лабиринт Колодца Душ не окружают никакие оборонительные стены, ни внешние, ни внутренние, нет границы между лесом и каменным дворцом Матери. Нет ворот, рвов, дверей, цепей, стражи. Всякий может войти. И лишь от него зависит, какой он выберет путь, и о каком пути сумеет помыслить. На’ви, словно воды, низринулись к средоточию мира, в свою сферу. Да, существует более одного центра, и существует больше, чем единственная Цель. Но именно здесь все они были ближе к Истине. Свет и тень, свободные листья на ветру, насекомые и маленькие зверьки, в роях, стаях — эта упорядоченность, этот образ, как всё оно вращается вокруг неё — Эйвы — организуется через отражение, серебряной поверхности возникшего вокруг каменного Алтаря святого озерца, куда заглядывают звёзды. Порядок мира вокруг. — На что ты смотришь, Sa'nok? — со свойственным ей любопытством произнесла Тэя. — Подойди, — руки Грейс мягко направляют девочку. — Соцветие? Тэя вглядывается в радужные нити Звёздного Цветка, вплетающиеся в ткань мироздания. Вокруг тысячи тысяч золотых очей мужчин и женщин, старых и молодых, из множества племён, благоговейно взирающих на чудо во плоти. В их глазах отражается сам Космос. — Он принадлежит форме, что старше всех нас, — тихо сказала Грейс девочке. — Все вы здесь, унаследовали его, а ты, моё милое дитя, наполнила его своим голосом, оживила. Но он существовал, прежде чем Дочь Космоса пришла в этот мир, сюда, в место начала. Звёздный Цветок был центром короны Матери, осью её формы, укоренённый столь сильно и глубоко, что в некотором смысле он и сам был Эйвой. Приблизилась Нейтири, внимавшая тайнам бытия, о которых вещала Грейс. Грейс улыбнулась ей и затем с внезапным порывом открыла разум и сердце всем На’ви вокруг. Исчезло пространство, исчезло резкое и отчётливое разделение на себя и остальной мир. Теперь она отличала взгляд от остальных чувств. Она стала всеми, и они стали ей. Едины. Глубокое дыхание тысяч душ коснулось её. На’ви в едином порыве запели древнюю песню. И Звёздный Цветок откликнулся им. На краю сознания поющее Единство услышало плачь потерянных Детей. И узрело вспышки света в небесах. Полосы огня расчертили небосвод с грохотом устремляясь к океану. Это заставляло сердца Единства страдать от боли, но они не могли прерваться, иначе всё будет впустую. Слова должны быть сказаны. Слова должны быть услышаны. В Небесных Вратах на открытом воздухе застыли фигуры. В их глазах отражались отблески пламенного дождя. Сгорая в атмосфере, к горизонту устремляются обломки одной из орбитальных станций. Максим и Мария крепко сжимали в своих объятиях сына и дочь, заливаясь слезами. Саша и Ричард прижимались друг к другу, застыв, словно неживые, их лица бледнели от страха с каждой секундой. Лишь Джейк, будто сам не свой, пристально смотрел в другую сторону, а небо не трогало его сердце. Его взгляд был прикован к горизонту, туда, где многие тысячи его соратников и его семья воспевали песню о Жизни. И он ломким голосом, не зная ни единого из этих древних слов, стал подпевать им. Он, как и все они, ощутил прикосновение бушующего Моря Души. В тот самый миг, когда песня иссякла, Вселенная вновь приостановила своей бег. Как и тогда перед несбывшимся эхом террора. Но теперь она во все глаза вглядывалась в этот маленький, но такой ослепительно яркий мир. И внимала его голосу. К сожалению, или счастью, это был не тот миг, который кто-то вроде эфемерных созданный — людей или На'ви — творит своими собственными руками. Нет, это была последняя воля звёздной странницы, некогда пришедшей из глубин Космоса в этот чудесный мир, пустив в нём корни и сделав его тем самым ещё прекраснее. Яркая вспышка полыхнула в сердце леса. Древняя Ива, неисчислимыми тысячелетиями произраставшая в центре магнитной аномалии на каменном Алтаре, ныне угасшая и тихая, неожиданно содрогнулась. По её стволу волнами скользнула рябь, как на воде, коей коснулась галька. Шелохнулись её гибкие и нежные прутья, словно живые. Сияние Ивы затопило всю округу, пересилив в свечении махонькое соцветие в её корнях. Молочно-белые отблески плясали на сводах каменных арок, буквально стонавших от буйства энергии, расплёскивающегося в центре самозародившегося электровихря, который не убивал и не ранил жизнь. А затем в короткое мгновение тишины, обрушившейся на округу, прекрасная Древняя Ива вздулась, набухла, как губка, и с тонким звенящим хлопком лопнула. И её распавшаяся на мельчайше частицы кора, подобно белоснежным лепесткам роз, закружилась в танце метелью вокруг маленького цветка на основании алтаря, словно насытившегося ослепительностью света и могучей силой. И вот, Звёздный Цветок совершил свой второй вдох после недавнего появления в это мире, а природа вокруг бесконечной волной выдохнула за него: пенистыми морскими волнами, набегавшими на берега материков и островов, в утреннем свете обретающими бледно-розовый цвет; журчанием чистейших рек и озёр; безмолвным одобрением скалистых гор, покрытых мхами и травами; шелестом деревьев, ласкающих листьями воздух; перешёптыванием цветов, раскрывающих свои бутоны; молчаливым и почтительным вниманием всех живых существ, сбросивших ярмо безумия. Смерть и перерождение ознаменовали Новый Рассвет в эти тяжёлые дни Великой Скорби, которая подошла к своему закономерному финалу по сценарию, сотканному Богом из Машины.

«Да будет благословенна любая жизнь...»

— И действительно, — прошептала Грейс этому прекрасному голосу, прозвучавшему, казалось, из сердца самого Мира, — солнце взошло. Горизонт окрасился лучами восходящего светила. Тёплые лучики выцепили у подножия Алтаря множество фигур — Грейс и стоящую подле неё Тэю, Нейтири, Ло'ака и Сэма, Атаму и Зарю, Эбора — всех; младенцев, укутанных в слингах, молодых ребят, взрослых мужчин и женщин, стариков. Всех, кто был здесь, всех, кто был где-то там: Джейка, Максима и его семью, Ричарда и Сашу. А Мир затаил дыхание, внимал, ожидая голосов своих Детей, прощающихся с ним и вновь его приветствующим. — Эйва внутри меня, — прошептала Тэя, роняя слёзы от ощущения утраты. — Эйва вокруг меня, — молвила Грейс, прикрыв дрожащие веки. Последние слова все и каждый На'ви на Пандоре, отныне и навсегда целые и нерушимые в своей Связи, произнесли в едином ритме, и эхо бесчисленных голосов наполнило Пандору живительным пробуждением.

«Эйва — это Мы»