Средимирье: Минтлоу. Spin-off

      Он прятался от камер между мусорным контейнером и коробками из-под пива, оставленных здесь одним из немногих жильцов двух домов, что образовывали эту узенькую тупиковую улочку. У него были сломаны оба запястья, но боль уже не пугала, он не думал о том, что будет, лишь мечтал, чтобы последний котёнок прекратил кричать, ища мать рядом с трупами двух его братьев. Его силы были уже на исходе, но он продолжал цепляться за жизнь, тешить надежду, искать отклик, в то время, как юноша рядом уже истратил всякое желание жить. Сломанные запястья не давали даже шанса добить малыша в одной из пивных коробок, не говоря уже о помощи. Тело онемело от холода, хотя погода стояла весьма тёплая для начала осени. Слишком много крови потерял, и ведь даже хваленая кошачья регенерация уже не помогала. Правая нога нещадно болела, опереться из-за рук было не на что, голова кружилась, перед глазами мелькали круги, что двигаться казалось и вовсе преступлением. Оборотень-кот мог лишь ждать…       Ждать, когда это всё закончится.       Когда жнецы придут за ним и оборвут девятую жизнь этого глупого неудачника. Или же это уже десятая или даже одиннадцатая жизнь? Что вообще засчитывается за использование этих выдуманных жизней? Если так прикинуть, то он должен был отбросить коньки ещё в раннем детстве. Везунчик блин. И нафига было так долго мучаться?       Мысли вяло отзывались на крики подсознания. Инстинкты уже притупились, возвещая начало конца. Так уже было пару раз.       И вновь жалобное мяу.       Нет сил даже посмотреть в сторону коробки. Хотя может так даже и лучше, коли не имеешь возможности помочь, не стоит и смотреть. Как похоже на принцип толпы в этом злосчастном многомиллионнике!       Слабо соображая кот всё же отметил, как на лицо упала чужая тень, как рядом зашуршали коробки. “Кто-то всё же пришёл за несчастными котятами” ― отметило подсознание, а дальше была темнота.       Он помнил, что было больно, он метался на кровати, пока ему не вкалывали новую дозу болеутоляющего, он галлюцинировал тёплым домом, запахом свежей выпечки и мягким голосом, твердящим какую-то полную чушь. Персиваль уже не надеялся выжить, однако же мираж, так успешно пробивающийся сквозь сон, неожиданно оказался реальностью. Перс очнулся в тёплой комнате, где у дальней стены горел торшер. Чья-то широкая спина то и дело перекрывала источник света, Персу никак не удивилось рассмотреть обладателя этой части тела. А потом он услышал вкрадчивый шёпот, который пробирал до мурашек. Персиваль даже вздрогнул, поняв, что его же он слышал в своём сне.       ― Ну давай же, малыш. Надо покушать.       “Одно хорошо,” ― подумал кот, ― “слух начал восстанавливаться”.       Стараясь не привлекать к себе внимание он попытался проанализировать состояние собственного тела. Голова ещё немного побаливала, но это уже ни в какое сравнение не шло с тем, что было раньше, зрение всё ещё было слабовато, но такое бывает после лёгкого сотрясения мозга, возможно пройдёт, правая нога ныла, стоило ей двинуть, а вот руки, запястья были плотно обмотаны бинтом так, что гадать не приходилось - всё было очень плохо. Персиваль грустно выдохнул по сему поводу.       ― Ты проснулся? ― спросил широкоплечий мужчина, даже не повернувшись в его сторону.       ― Ага, ― вяло отозвался Перс, полагая, что игнорировать если не спасителя, то захватчика, было бы некрасиво.       ― Как себя чувствуешь? ― спросил он тем же ровным тоном.       “Повернулся бы хоть,” ― мелькнула шальная мысль.       ― Сравнительно неплохо, ― признался Персеваль. ― Кто ты?       ― Меня зовут Джек, ― ответил мужчина и встал с табурета, он медленно развернулся лицом в коту и стало видно, что в руках у него был котёнок и пипетка, коей он его кормил. ― Я пёс-оборотень, если это важно.       Перс окинул его внимательным взглядом с головы до ног и мысленно присвистнул от зависти. Мужчина был крупным, мощные мышцы на руках так и перекатывались, да и остальное тело не могли скрыть даже домашние штаны и широкая футболка. Он был в прекрасной физической форме, чего нельзя было сказать о самом коте. В свете торшера были хорошо видны красивые добрые карие глаза, обрамлённые черными длинными ресницами, и чёрные волосы, торчащие на шее в разные стороны. “Точно пёс!” - подумал Персиваль. И как сразу было не догадаться? Только у оборотней собачьего типа была столь ярко выраженная шерстяная холка в человеческом облике.       ― И какой породы? ― поинтересовался он для проформы.       ― Я дворняжка, ― пожал плечами Джек. ― Беспородный.       ― О-о, детдомовец?       ― Да.       Персиваль не понаслышке знал о том, как редко нагуленные щенки принимались в стаю породистых оборотней-собак, помешанных на чистоте вида. Многие годы подвергая себя и сородичей жестким правилам отбора они создавали рамки выведения рабочих черт характера и тела, за это их и любили, за это чистокровные щенки и пользовались спросом. Беспородных же ждала участь весьма печальная. Нечто подобное было и у котов, но всё же шансов выжить безродному у них было куда больше, кошек любили не за рабочие качества, а просто потому что те приносили уют в дом, да могли помогать понемногу, кто от этого откажется?       ― Кем работаешь? ― спросил Персиваль, коли ему отвечали.       ― Я младший сержант полицейской дежурной части Центрального района.       ― Ах, центральный район.       Сказать по правде информация заставила Персиваля насторожиться. Быть в долгу у копа ему как-то не импонировало, не то, чтобы у него были причины недолюбливать честных ребят, охраняющих покой горожан, но не сложилось с полицией, к несчастью. Так скажем род деятельности немного конфликтовал с этой организацией.       ― А чего так далеко? ― наигранно удивился котяра. Он мысленно оценивал квартиру, прикидывал планировки. Судя по всему его не унесли дальше родного района, квартира слишком напоминала знакомую любому детдомовцу панельную однушку. Однако захламленной комната не выглядела из чего Персиваль сделал вывод, что это всё же двушка, как минимум. Мебель была довольно новой, ремонт собственно тоже, что говорило о неплохом достатке. Мужик явно не бедствовал, хотя вряд ли тут было что-нибудь ценное.       ― Связи позволили, там зарплаты больше, как и работы, собственно.       ― Ну да, дорогие квартиры, множество именитых фамилий, все на понтах, ― согласно замурчал Персиваль и попробовал почесать собственный лоб, да вот только не получилось. Сначала он смачно влепил себе в глаз собственным бандажом на руке, а потом ещё и боль накатила.       Джек тотчас материализовался рядом, успев вернуть котёнка в загон.       ― Не стоит так делать, сейчас лучше не беспокоить руки, ― заговорил он вкрадчиво и с долькой беспокойства в голосе. ― Первые пару недель нужен полный покой.       ― Там… всё плохо? ― от накатившей боли сбилось дыхание, Перс едва сдерживался, чтобы позорно не разреветься.       ― Да, ― не стал врать Джек. ― Я не смог узнать номер твоего страхового полиса, поэтому пришлось обращаться к друзьям. Мы смогли собрать кости, но хватит ли твоей регенерации для правильного восстановления, нам не известно. Возможно прежней ловкостью ты обладать не будешь.       Персиваль искал в его глазах правду, пытался понять, а в курсе ли он о том, кто он такой и чем зарабатывает по жизни. Но судя по всему этот парень не интересовался такими подробностями, просто нашёл кота, просто спас его по доброте душевной. Правда Перс знал эту жизнь слишком хорошо, чтобы верить в бескорыстность.       ― Если ты скажешь номер страховки, я ещё могу доставить тебя в больницу. Они срегенирируют кости.       ― У меня его нет, ― неохотно признался кот.       Джек шумно выдохнул и мягко улыбнулся:       ― Я так и думал.       Он потрепал кота по бледно-рыжей макушке и пошёл дальше кормить котят.       ― Захочешь чего-нибудь - зови.       ― Джек, ― Персиваль хотел сразу расставить точки над “и”, ― чего ты хочешь взамен? Зачем спас?       Большой пёс подошёл к вольеру в дальней части комнаты и бережно вытащил одного котёнка, того самого, которого не закончил кормить.       ― Я ничего от тебя не хочу. Просто если тебе некуда идти или о тебе некому позаботиться, то ты можешь остаться у меня. Моё дело тебе помочь, а дальше решать тебе. Захочешь, поможешь мне чем-нибудь в ответ, а не захочешь - боги с тобой.       ― Ты псих? ― иного объяснения доброты у Персиваля просто не находилось.       Джек улыбнулся совсем по-доброму и честно ответил:       ― Я работаю в полиции, туда психологически нестабильных не берут. На то, чтобы помогать несчастным и потерянным у меня свои причины, Персиваль Кингштайн, и я не советую копаться в моём грязном белье.       Кота этот ответ может быть и не удовлетворил, но как минимум обозначил зону комфорта этого большого пса. У каждого были свои шрамы и Перс был благодарен хотя бы за то, что Джек не начал расспрашивать про его собственные. “Если этот парень просто хочет помочь, то почему бы и нет?” ― решил кот и вновь провалился в лечебный сон.       На следующий день Персиваль решил попробовать встать. Ему хотелось в туалет, что вроде как было естественной потребностью, которую слишком долго игнорировать было невозможно. Кое как выбравшись из одеяла Перс нетвёрдой походкой отправился на разведку. Ну точно, типичная панельная двушка! Хотя обычно в одиночку в такую детдомовцев не селили. Туалет нашёлся при входе, только вот закрыт был наглухо отъезжающей внутрь стены дверью. Кошак даже не стал пробовать открыть её руками, всё равно его бандаж едва ли мог зацепить узкие ручки, а вот ногой попытался отодвинуть. Потёрся-потёрся, да не получилось. От безысходности пошёл искать хозяина квартиры, авось поможет. Рядом за похожей дверью была закрыта ванная комната, следом через арку можно было войти на небольшую кухню с широким окном во всю стену. Довольно новая мебель и качественный ремонт бросались в глаза. Персиваль знал, что не всякий детдомовец мог себе это позволить хотя бы в тридцать лет, а Джеку явно было или около или даже меньше. Персиваль плохо угадывал возраст, у него не на это глаз был заточен. Та комната, в которой он спал, была проходной, как он и думал. За ней была комната не меньше и там была спальня хозяина. Большая двухместная кровать расположилась точно под окном, рядом была тумбочка, следом большой книжный шкаф, а у дальней стены огромный шкаф купе. Зачем такой для одного человека Перс мог только гадать.       Хозяина нигде не было.       Перс с минуту думал, что ему делать. В туалет хотелось сильно, но насвинячить он считал неэтичным. К слову у входа в спальню был вольер для котят, где вяло ползали два котёнка. То, что их было два, несказанно обрадовало Персиваля. Он искренно думал, что там остался только один живой малыш, а здесь, в манеже, их было двое. Джек видимо часто подбирал с улицы всевозможных животных, потому что в большом настенном шкафу было полно атрибутики, как для собак, так и для прочих питомцев, даже аптечка внушала своими объемами. Снизу же был вольер размерами, наверное, с ту самую добротную кровать в спальне. Два маленьких котёнка крутились в специальном большой лотке на пелёнках рядом с тёплой грелкой, одетой в меховую шапку. А чуть позади стоял обыкновенный кошачий лоток с глиняным комкующимся наполнителем. Персиваль улыбнулся, заозирался по сторонам и ловко перешагнул преграду, после чего обернулся большим светло-рыжим котом с белой грудкой и белыми носочками на лапках. Лоток оказался настоящим спасением даже когда лапы были сломаны.       Хозяин вернулся в два часа дня. Он улыбнулся своим спасёнышам и пошёл переодеваться под внимательным взглядом самого старшенького. Персиваль внимательно рассматривал тёмную полицейскую форму спасителя и думал совсем о другом.       ― Ну что, будем кушать? ― жизнерадостно спросил Джек и чуть ли не завилял хвостом от собственного же позитивного изречения.       Вот за это Персиваль не любил собак. Слишком жизнерадостные, слишком правильные и услужливые, не то, что коты. А Джеку, видимо, было плевать на реакцию зрителей, потому что потискавшись с котятами, он двинул на кухню, попутно спрашивая, что ест Перс и нет ли у него аллергий.       ― Я двортерьер, какие к чёрту аллергии? ― отозвался кошак.       Пёс хохотнул с его замечания про двортерьера и принялся готовить суп. Кто бы сомневался, что даже это он делал с заразительной улыбкой. Наблюдая за ним из коридора Персиваль всё больше верил в то, что этот чудак явно имел в роду ретриверов, больно уж радовался мелочам, какие-нибудь овчарки или ротвейлеры явно бы не обладали подобными чертами характера.       ― Откуда у тебя двушка? ― начал разговор кот.       ― Получил от государства вместе с женой.       ― Она тоже из детдома?       ― Да, ― радость угасла, а вместо неё вылезло то ли сожаление, то ли ностальгия.       ― И что с ней случилось?       Перс знал, что лезет не в своё дело, но ему не хотелось бы однажды проснуться под звуки сладострастных брачных игрищ двух собак. Панельные дома не отличались идеальной звукоизоляцией, а у любого оборотня слух на порядок выше человеческого.       ― Она умерла, ― выходнул Джек. ― Это наверное всё, что тебе стоит знать. Я живу здесь один.       ― Хорошо, ― Персиваль был рад услышать то, что хотел. Все эти слёзные истории о потерях любимых чаще всего вызывали у него острые приступы тошноты. У него у самого жизнь была не подарком, так к чему было выслушивать ещё и чужие горести?       Больше они не говорили. Пёс продолжал ловко нарезать овощной салатик, а кошак просто стоял в коридоре и наблюдал за ним. Обоих это особо не напрягало.       Стоило супу довариться, а мясу дожариться, как у Персиваля заурчало в животе. Он уже давно уместился на одном из стульев и наблюдал уже оттуда. Жалобные глазки полностью игнорировались псом, а потому со стола он так ничего и не получил, впрочем, не особо-то и пытался. Как говорится, если коту не дать - он сам возьмёт.       Перс с жадностью наблюдал за тем, как ему наливают щедрую порцию супа и чуть ли не исходил слюной. За эти пару дней он порядком оголодал, не в силах припомнить хотя бы раза, когда его чем-то кормили. Капельница не в счёт, её едой назвать можно с большими уступками.       ― Он горячий, ― предупредил Джек и потянулся за столовыми приборами.       Перс только закатил глаза и хотел было уже приступить, как вспомнил, что у его были перебинтованы руки. Наверное в такой ситуации правильнее было бы обернуться котом, но вместо этого пёс спокойно подул на содержимое тарелки и набрал целую ложку, после чего молча направил её ко рту Персиваля.       Кошак оскорбился. Он с трудом заставил себя не заорать, но по лицу и так всё стало понятно.       ― У тебя сломаны лапы, так что не выпендривайся и жри, пока дают, ― вздохнул Джек.       Аргументация была мощной, ничего не скажешь. Персиваль с абсолютным презрением в глазах, словно бы его тут умоляли несколько часов к ряду, открыл рот и позволил себя кормить. Джек сделал вид, что не видел этого, иначе бы одним точным движением вогнал бы ложку коту поперёк горла и избавился бы от нескольких проблем разом. Благо подобные наклонности у него мелькали лишь на уровне пролетающих мыслей.       Как любой уважающий себя кот, Персиваль не мог позволить себе просто посидеть на попе ровно, чтобы Джеку было удобно его кормить. Нет, он то уходил полежать от накатившей боли, то возвращался обратно.       ― Я искренне думал, что оборотни куда разумнее своих прототипов, ― нагодавал пёс.       ― Я и разумнее, ― возмутился Перс. ― Просто есть некоторые привычки, от которых сложно избавиться в одночасье.       ― Как же ты в рестораны ходишь, если не в силах просидеть за столом дольше десяти минут?       ― Честно признаться просто не хожу в рестораны, поверь, это упрощает жизнь ровно настолько, чтобы не думать, как на это заработать.       ― Логично, ― не смог поспорить пёс. Он тоже не любил сильно тратиться, ему вполне нравилась домашняя еда, а в случае, когда хотелось чего-нибудь эдакого он вполне мог заказать это в дешёвенькой доставке рядом с домом.       Однако на его памяти коты, особенно породистые, обожали изысканные блюда и всякие модные кухни. Не все, конечно, такими были, но всё же это было Джеку непонятно, а всё, чего он не понимал, он старался объяснить посредством общения с теми, кто делал те самые странные вещи.       Зато вот чай кошак пил спокойно. Джек дал ему трубочку, и Персиваль потягивал через неё напиток, завороженно пялясь в окно. Как и большинство котов Перс обожал залипать на что-то, в чем, казалось бы, рассматривать было абсолютно нечего. Джек его за это не судил, в такие моменты у него была возможность рассмотреть нового сожителя со всем тем интересом, коим пёс обладал. У Персиваля были светло-оранжевые мягкие волосы, настолько длинные, чтобы полностью закрывать уши, светлая розовая кожа, с которой сошла болезненная белизна, что не могло не радовать, и глаза цвета охры с примесью золота. Джек признавался самому себе в том, что завидовал котам из-за разнообразия цветов радужек, у собак в основном были карие глаза, редко голубые, а остальные - Джек ни разу не видел других цветов. Зато коты! Настоящие самоцветы вместо глаз! Зелёные, карие, бежевые, голубые, синие, каких только цветов не было! И такие разные! Пёс улыбнулся собственным мыслям и допил остывший чай. “Пускай сидит, ему, вероятно, есть над чем подумать,” ― рассудил он и встал, чтобы поставить чашку в рукомойник.       “Какая странная лампочка. А почему она мигает?” ― думал Персиваль шестой раз по кругу.       У Джека раз в пару часов случался приступ любви ко всему белому свету. Именно в такие порывы будучи за пределами дома он спешил на помощь всякому, кому она требовалась. Дома же он старался дарить любовь тем, кто был у него на попечении. И если двое маленьких котят были даже рады ласке большого мужчины, то Персиваль явно не оценил такой страсти.       ― Слезь! Убьёшь, придурок! Что ты делаешь? ― завопил кошак, стоило Джеку запрыгнуть к нему на кровать и стиснуть в объятьях. Пёс отвечал за свои действия и всегда старался быть максимально осторожным, зная свои габариты и немалый вес, поэтому был удивлён воплем.       ― Я же аккуратно, ― он словно бы пристыженно прижал уши, испугавшись, что и правда причинил как-либо боль.       Кошак болезненным не выглядел, напротив, он выглядел устрашающе возмущённым подобным поступком. Он не привык ласкаться или тискаться, а потому считал такое поведение неприемлемым.       ― Зачем? ― у кота был только один не матерный вопрос и он посчитал его правильным озвучить.       ― Захотелось, ― пожал плечами Джек.       ― Я не люблю, когда кто-то врывается в моё личное пространство и пугает меня.       ― О, так я тебя напугал, извини! ― решил, что дело в этом пёс вновь заключил кота в объятья.       У Персиваля дёрнулся левый глаз, а из груди начал подниматься утробный мявк.       ― Не смей так делать!       ― Ну а что? Сейчас же ты уже не боишься!       ― Я и тогда не боялся, просто это стало неожиданностью, за это можно получить по морде. Но за такие наглые домогательства можно схлопотать уже по яйцам! ― возмутился кот, начав шипеть через каждую вторую согласную букву.       ― Домогательства? ― и в мыслях не было. Пёс опешил и выпустил из рук кота, который от греха подальше встал с дивана и отошёл к окну. Они смотрели друг на друга, один в непонятках, а другой злобно хмуря брови. ― Я просто обнял тебя, чтобы разделить с тобой радость!       ― Ты напал на меня!       ― Неужели ты считаешь объятья нападением? Тебя никогда не обнимали? Не гладили по голове, не трепали за ухом?       ― Боги упасите от всего этого счастья!       ― Какой ужас, ― искренне воскликнул Джек. ― Неужели тебя никогда не любили?       ― Уличные коты не имеют свойства любить друг друга, так что нет. И уволь меня от подобных вспышек дружелюбия, они заставляют думать о тебе, как о маньяке. Пёс просто не мог поверить в услышанное! Он же не подразумевал этим ничего такого, просто хотел разделить с кем-то радость и хорошее настроение, а этот недолюбленный обормот так себя повёл!       ― Если вы, собаки, любите обжиматься друг с другом при первой встрече, то у котов есть личное пространство, нарушить которое можно только после долгого притирая друг к другу. Будь так добр, уважай моё личное пространство и держи себя в руках! ― обрушил на пса целую речь Персиваль. ― Так всем нам будет спокойнее.       Джек был в корне не согласен с такой постановкой вопроса и хотел было ввязаться в дискуссию на эту тему, но вовремя понял, что сейчас кот был слишком взвинчен, чтобы слушать. Так что отстал на неопределённый срок. “В любом случае,” ― решил про себя Джек, ― “это мой дом, и я могу делать здесь всё, что захочу!”.       По вечерам, ближе к полуночи, Джек предпочитал выйти подышать свежим воздухом. Побегать трусцой, полюбоваться огнями ночного города, потратить оставшуюся энергию, чтобы потом хорошо спалось. Это было что-то вроде его ритуала В отличие от посещения фитнес-клуба два-три раза в неделю, бегал он каждый день, если позволяло здоровье, конечно.       Вот и в этот раз без двадцати двенадцать Джек зашнуровывал кросовки, стоя в прихожей.       Перс недоумевающе смотрел за сим действием со своего уютненького тёплого дивана и в очередной раз сомневался в адекватности пса. Нафига добровольно выходить на улицу посреди ночи? У него даже проскользнуло подозрение о том, что Джек вполне мог быть не настолько уж славным невинным парнем, спасающим котят, но всё же из собственных наблюдений Персиваль слабо себе представлял этот наивный взгляд карих глаз в какой-нибудь серьезной операции, даже для барыги Джек был слишком мягким и пушистым.       ― Я скоро вернусь, можешь ложиться спать, ― бросил перед выходом пёс и не дожидаясь ответа (которого не последовало), вышел за пределы квартиры. В замке прокрутился ключ, запирая кота в квартире.       Персиваль встал с дивана почти сразу же. Он уже осмотрел всю квартиру, но до сих пор не поинтересовался замком, что было неправильно с его точки зрения. Кошки любили знать, что могут в любой момент свалить. Только вот как назло дверь открывалась и закрывалась с обеих сторон ключом, а поворотный замок выполнял роль сугубо ночного сторожа. Кот недовольно цыкнул и пошёл в ванную комнату. С забинтованными руками у него не было и шанса хотя бы почистить зубы, да и его зубной щетки здесь пока что не наблюдалось. У этого чёртова пса всё было на местах, пусть и в каком-то бредовом беспорядке по мнению кота, однако воспользовавшись логикой необходимые предметы найти было не сложно. Перс очень жалел, что у него сейчас не было возможности принять душ и качественно отмыть себя, несколько дней проходить в одном и том же - это было ужасно, пусть и пока что терпимо. Адекватно рассуждая Перс не обнадёживал себя мыслями, что справится сам, если уж руки болели даже под всем этим слоем бинтов, то само нахождение в скользкой акриловой ванне могло закончится фатально.       Надо было придумать, как убедить Джека ему помочь, и желательно без ущерба для собственной гордости и чести. Перс не понаслышке знал, как сложно коту и собаке ужиться под одной крышей, извечные враги, несовместимые реальности, как только не говорили, однако, коли он сам оказался в такой ситуации, надо было как-то налаживать общение. До тех пор, пока его руки не придут в хотя бы относительную норму, он будет вынужден получать посильную помощь от этого пса, хочет он этого или нет. Иначе не выживет. Перс успел поинтересоваться тем, как долго они будут вынуждены жить вместе. Джек был несколько оскорблен формулировкой, словно бы это его взяли на время погостить в обмен на помощь, но всё же ответил как есть: “Начать заниматься восстановительными тренировками можно будет не раньше чем через три недели, а там как пойдёт, может уложимся в два месяца…”       Перспективы Персиваля не обрадовали, однако деваться некуда, без рук в этом городе он точно не выживет. Хотя о том, что ждет его за пределами этой небольшой, но уютной квартирки, он старался и вовсе не думать.       Вернувшись с прогулки, Джек застал кота за созерцанием унитаза. Персиваль стоял в коридоре напротив туалета и медитировал в привычном ему стиле.       ― Что-то случилось? ― спросил пёс.       ― Да нет, ― покачал головой кошак и зашел в небольшую комнату. Он потёрся щекой о собственное плечо и вновь принялся думать. На повестке дня было два вопроса: как снять штаны? и как закрыть эту чёртову дверь?       Являясь оборотнем со слабыми магическими способностями Персивать умел трансформироваться без вреда для одежды и прилагающегося, отправляя всё человеческое в собственный астрал вместе с телом, точно так же было и со звериной сущностью, но всё же, лапы-то у него были сломаны в обоих обликах. Запрыгнуть на унитаз будучи котом тоже шансов было мало.       Пока кошак размышлял о насущном, Джек успел сходить переодеться и даже подумал о том, чтобы ополоснуться перед сном, как сложности бытия сожителя вдруг стали для него прозрачными.       ― Если надо, я могу поставить лоток в коридоре, ― предложил пёс.       По закипающей возмущённой роже кота Джек понял, что тот не оценил душевный порыв, а потому скрылся в ванной. От души помывшись и проведя все требуемые процедуры, он выплыл из ванны, отчасти ожидая увидеть кошака всё на том же месте, но судя по всему тот уже как-то решил свои проблемы. Перс неловко пытался укрыться одеялом, лёжа на своём диване. Джек вдруг вспомнил о том, что стало причиной его размышлений в душе, и сходил в ванну за необходимым.       ― Что это? ― нахмурился кошак, рассматривая поднесение.       ― Жевательная паста для чистки зубов и кружка, ― как идиоту пояснил пёс. ― Рот открой.       Персиваль ненавидел, когда ему приказывали, однако задним умом понимал, что выкобениваться сейчас смысла не имело, а так как за день разум устал, то собственно, оставалось только подчиниться. Он позволил вложить ему на язык пастилку и охотно принялся жевать её не смотря на сильный привкус мяты, которую он не очень любил. Где-то в глубине черепной коробки долбилась мысль сказать “спасибо” за всё это, но прежде чем он на что-то решился, Джек с улыбкой потрепал его по голове, поставил кружку на журнальный столик рядом с диваном, укрыл кота одеялом и ушёл к себе, пожелав всем кошачьим добрых снов.       Котяра задумался о том, что только что произошло, через некоторое время выплюнул в кружку жвачку и попытался лечь поудобнее, учитывая невозможность самому укрыться. В его голове плыли воспоминания о том, как большой черный пёс с трепетом заботился о двух котятах, которые сейчас спали под боком шерстяной грелки, сытые и довольные. Перс знал, что не смотря на порой идиотский вид, этот парень был очень ответственным и ни разу не оставил детей без внимания. Он вставал даже очень рано, а учитывая его рабочий график, это было непросто.       По городскому кодексу любой гражданин мог выбирать график своей работы исходя из предложенных вариантов. В зависимости от того, где он проживал относительно работы и чем занимались в остальное время, можно было работать 20, 30 или 40 часов в неделю. Как понял Персиваль, его новый знакомый работал неполный рабочий день, а если при этом у него водились достаточные деньги, чтобы сделать неплохой ремонтец, то стоило думать, что работа эта была не из простых. Впрочем, Перс вообще мало представлял, чем занимаются полицейские, работающие в управлении. Куда важнее было то, что он был жив благодаря какому-то невероятному стечению обстоятельств. Должно быть у него всё же оставалась последняя, девятая жизнь.