Преступление и преступление

Итак... Это происходит. Поверить не могу, думает он. Как. Как все дошло до такого. О Господи... Но с чего все началось? *** Днём ранее – Чтобы ограбить банк, нам понадобится... *** Ещё раньше – Я хочу купить байк! *** Совсем рано – Если будет мальчик, назовем его Тецуро, милый? Нет, ну не настолько рано. *** За несколько лет до события, магазин товаров для животных – Это, – тыкает Куроо в банку корма для рыб. – Это едят ежи? – Это корм для рыб, тут же написано, – говорит консультант, осуждающе глядя на придурка в красной толстовке, оккупировавшего стенды с кормами. – Да мне поху... Поеб... Ээ, я вижу, что тут написано, – Куроо посмотрел на скептическое лицо консультанта и на всякий случай решил уточнить: – Я умею читать. Заявление его было воспринято весьма... Нет, не было воспринято. – Я спрашиваю, – начал он осторожно, – Спрашиваю, можно ли этим кормить ежей. – Этим можно кормить хоть людей, но, полагаю, вы это жрать не станете, если я вам предложу. – А вы мне и не предлагаете, хотя я бы и это съел, если бы оно было бесплатно, - пожимает плечами. – Что вы от меня хотите, я студент. Консультант, на бейджике которого было красиво выведено "Терушима", задергал глазом и вежливо улыбнулся. – Тогда я беру на себя ответственность оплатить этот товар и скормить его вам в подсобке, что вы на это скажете? – Я скажу, что вы охуели, консультант, – отрезал Куроо. – Я не такой тупой, как вам могло показаться. – Увы, но вы настолько же тупы, как мне и показалось, господин. Ни одному нормальному человеку не взбредет в голову кормить бедных ежей кормом для рыб, хотя, технически, что там черви, что тут... Я мог бы вам это продать, но сомневаюсь в вашем психическом здоровье, жаль, что на животных не выписывают рецепты... – Стоп, – просит Куроо, – Постойте. Вы только что назвали меня тупым? Я не тупой. Терушима громко вздыхает и закатывает глаза, пока туповатый клиент распинается о том, что пожалуется в вышестоящие инстанции и вышвырнет его с работы. *** За несколько лет до события, квартира Цукишимы – Гордиан, – говорит Куроо, – Звучит... гордо. – Нет. – Дайодорус, ээээ, подарок Зевса. – Не думаю. – Дайодотус, – не отставал Куроо, – Дающий Зевса. – Я сказал нет. – Дайонизус! – Куроо посмотрел на экран телефона, – Зевс. – Почему ты не хочешь назвать ежа нормально? – спросил Цукишима, вертя в ладонях банку корма для рыб. Вопрос остался проигнорированным. Посидели в тишине минуты три. Каждый ушел в свои мысли. – О, – заржал Куроо, отрываясь от экрана, – Донатус! Это я. – А ведь мама меня предупреждала на твой счет, мог же ее послушать, сидел бы сейчас на кухне и унижал бы Ямагучи... *** За несколько лет до события в квартире Цукишимы, квартира Цукишимы Пожилая женщина придирчиво рассматривала фотографию своего любимого сына на Фейсбуке, стоящего в обнимку с каким-то лохматым мужиком с трехдневной щетиной и синяками под глазами. Подумала. Перевела взгляд на стоящего рядом Цукишиму, потом снова на экран. – А с Ямагучи у вас все совсем не получается, да? – Мам, – медленно выдохнул Цукишима, создавая в голове длинный монолог и готовясь его воспроизвести, - Я постараюсь тебе объяснить. Ямагучи настолько бесхребетный неудачник, что даже мой нежный и спокойный темперамент его подавляет, и через пару лет с начала наших отношений он бы либо спился, либо стал жертвой домашнего насилия. Он настолько глуп, что не может поддержать любую беседу, в то время как Куроо-сан знает названия всех динозавров, и через два дня с начала нашего общения Ямагучи наскучил мне настолько, что я готов его повесить. Он постоянно ведется на поводу у других, он таскает мне имбирный латте каждый день к восьми утра, хотя я даже не угрожал ему, когда попросил это делать, он настолько пешка в чужих руках, и я даже не удивлюсь, что если на него скинуть обвинения в убийстве, изнасиловании тридцати детей, грабеже, не знаю, банка, то он не сможет этого даже отрицать, потому что он никчемный, маленький и бесполезный кусок де... – А вы так мило смотрелись вместе, – шмыгнула носом женщина, – У маленького Ямагучи такие симпатичные веснушки на щеках, а у этого мужика все лицо в щетине! У вас с малышом Ямагучи были бы такие красивые детки. – У меня никогда не будет деток, мам, смирись, – Цукишима убрал телефон с фотографией подальше в карман, – Дети - цветы жизни, а у меня аллергия, и еще я гей. Все, давай, до скорого. *** Меньше, чем несколько недель до события, квартира Цукишимы Бокуто, Акааши и Лев сидят на диване в гостиной и пьют чай, пока Куроо возится на кухне. – Сколько это еще будет продолжаться? Я такое только под градусом смогу вытерпеть, – жалуется Лев, отхлебывая из кружки. – Не знаю, я виски пью, – отвечает Акааши. – Мы сидим здесь уже полчаса, а ты сказал это сейчас? – Бокуто оскорбленно махает руками, – Поделись. – Тебе нельзя, ты на службе. – Был бы, если бы не сидел здесь! – Ну ты сам это выбрал, никто тебя силой не тащил. – Почему мы до сих пор здесь? – Бокуто поправляет колоратку на шее, – Мне надо работать, наставлять людей на путь истинный, между прочим. Я бы уже выслушал пару исповедей и отпустил кучу грехов, а я торчу здесь… – Потому что это наши друзья, и они несчастливы. Мы должны их поддержать, – говорит Акааши, – Ты нашел свое призвание в жизни, а они еще нет. Не отказывайся от друзей, не бери грех на душу. – Если «поддержать» значит полдня выслушивать нытье Куроо по поводу очередного кредита, то я лучше потом отмолю грехи, а сейчас я пошел, всем пока. – Увидимся, Бокуто-сан, – машет рукой Лев. – Или ты можешь пойти со мной и опробовать новую исповедальню, мм? – Бокуто заискивающе смотрит на Акааши, поднимаясь с дивана. – Бокуто-сан! Вы же священник! – восклицает Лев. – Любовь не может быть грехом. И вообще, сказал же, отмолю. – Откуда в Японии вообще католическая церковь? – задумчиво спрашивает Акааши, поднимаясь вслед за Бокуто. – Меня больше удивляет, почему католический священник постоянно сидит с тобой в баре… – тихо бормочет Лев. – В Библии написано не ходить по барам? – спрашивает порядком раздраженный Бокуто, которого всегда бесили любые упоминания его образа жизни, – Нет? Так какого хера ты пытаешься строить из себя всезнайку? Это я тут служитель Господа, я лучше знаю, что мне можно делать, а что нельзя. – А сквернословить лично Иисус разрешил? – Во-первых, разве я хоть слово плохое сказал на латыни? А во-вторых, завали ебало, Лев. Акааши, пойдем. Акааши поставил чашку с виски на столик и поспешил к выходу вслед за Бокуто. – Бросили меня все наедине с этими психами… – Это тебе за то, что не уважаешь мою религию. Поцелуй за меня Цукишиму, пока! – и парни покинули квартиру. – Лев? – Куроо выглянул с кухни, – Что-то случилось? – Парни ушли и оставили меня одного помогать вам с советом. – Ну Бокуто на службу спешит, а у Акааши скоро смена в баре, так что только тебя, бездельника, оставили. – Не-а, они просто вас бросили, Куроо-сан. – Не важно, – Куроо присел рядом, – Скоро вернется Цукки, и я должен придумать, как ему сказать. – Сказать что? – Что я разбил нашу машину, но это не важно, потому что ТЕПЕРЬ У НАС БУДЕТ БАЙК- Послышался звук открывающейся двери, и Куроо прервался на полуслове. – И теперь у нас будет байк, – продолжил он шепотом, – Я уже выбрал, он охуенный, и за него вообще не жалко отдать ту хренову кучу денег, которой у нас нет, но я решаю этот вопрос… *** Тем же вечером – Цукки, дорогой, три слова. Ты, я, кредит. Улавливаешь? – Куроо растягивает рот в заигрывающей улыбке. – Нет. – Давай еще раз. Ты, я и новый, потрясающий, мощный, быстрый и крутой глянцевый черный байк. А теперь? – Попробуй еще. – Да ладно? Ты хочешь красненький? Ты что, телка? Ладно, ладно, детка, не обижайся, хочешь красный, будет тебе... – Удачи с кредитом, Куроо-сан, – улыбается Цукишима, после чего поднимается с дивана и уходит в другую комнату. – Ля-я-я-я, – Лев качает головой, – Куроо-сан, вы всем должны. Думаете, осилите ещё один кредит хотя бы до пенсии? – Но я хочу байк... *** – Так хочу... *** – Очень хочу... *** – И вот он третий день ноет о кредите. Это значит, что в наших отношениях кризис? Мы еще не женаты, но уже по уши в бытовых проблемах. Я начинаю думать, что отношения - это не мое, – жалуется Цукишима, плотно прижимая телефон к уху, – Но как расставаться, когда нас уже связывает общий... ээээ, еж? Это же ответственность. Голос матери на другом конце участливо мычит. – Угу, угу, бытовые проблемы, мне это знакомо. У нас с отцом были такие же, царствие ему... подземное. Ты точно уверен, что не хотел бы закончить отношения? Ты у меня такой умный, такой красивый, а Ямагучи до сих пор свободен... – Мам, мы это уже обсуждали. – Ну ты сам подумай, дорогой, вот вчера он засасывает тебя в туалете, сегодня вы вместе берете кредит... а завтра что? Банк пойдете грабить? Ну это же заведомо провальные отношения, он отбирает весь твой потенциал, зайчик мой... *** – Слушай, тебе не кажется, что Куроо ведет себя странно в последнее время? – Бокуто склонился над барной стойкой, прикуривая сигарету и ища глазами пепельницу. – Понимаю, что вы имеете ввиду. Он как будто что-то замышляет. А у вас есть информация на этот счет? – Мои люди везде. Удалось узнать кое-что, но сначала налей мне чего-нибудь покрепче… – Фу, Бокуто-сан, вы как будто из Игры Престолов вылезли, ну какие люди, какое везде… – Да мне Лев звонил просто. Говорит, что у него там машина накрылась, а денег нет, все прочее, и ему осталось уже вот столечко до того, чтобы пойти грабить банк, - Бокуто сложил пальцы, показывая мизерное расстояние между ними. Подумал, увеличил его раза в три. – Вот столько мне налей, кстати. – Кагора нет, ром будете? Неосвященный. – Это решаемый вопрос, когда ты священник, сладкий. Бокуто сомкнул губы на фильтре, вынимая сигарету из рук, распахнул полы сутаны, вытащил крест. Произнес что-то неразборчивое на латыни, не вынимая сигарету изо рта, легко коснулся крестом гладь напитка и довольно затянулся. – Жаль Куроо-сана, – вздыхает Акааши, – Помочь бы ему. – Есть одна идея, но- Бокуто прервал мужчина, тяжело опустившийся на стойку и дыхнувший перегаром в сторону стоящего за баром Акааши. – Дико извиняюсь, а у вас все такие милашки? Не хотите уединиться где-нибудь? Акааши раздраженно почесал бровь. – Мужчина, здесь вам не бордель! Бордель выше. Он указал на лестницу, ведущую на следующий этаж. *** – Хочу байк, Цукки... Ай! ЗА ЧТО!? – Хватит ныть! Я тебе щас вломлю, если не заткнешься, – Цукишима откинул одеяло и резко отвернулся от Куроо, дёрнув их общую подушку на себя. – Блять. Банк грабь, что хочешь делай. Только не пищи. Ежа тебе в глаз всажу, Куроо-сан. Еж Десмонд, услышав свое имя, радостно завозился в каком-то углу. Лицо Цукишимы побелело. – Это Десмонд? Ты снова его выпустил? – Цукки устало потер переносицу и продолжил ледяным тоном, – Он же ночью не спит. Он же, сука, опять в моем пальто в спячку впадет. В прошлый раз ты его искал месяц! Он бы там сдох, если бы никто не сообразил проверить карманы. – Да, не хотелось мне тогда за резинками в магаз бегать. Вот и думал, что где-нибудь по карманам найду... – Куроо мечтательно улыбнулся, глядя, как лицо повернувшегося Цукки краснеет от злости. – Не могу поверить, ты презервативы искал? У тебя член семьи пропал без вести, а ты об одном думаешь? Глядя из-за угла на назревающую ссору, Десмонд неспеша протопал к кровати, схватил чей-то черный носок и пополз в сторону шкафа. *** Утро за неделю перед событием, квартира Цукишимы – Цукки-и-и, где мой носок? *** Слово за словом, и вот у Куроо и возник тот дебильный план, из-за которого в будущем их всех чуть не посадили… Но чтобы это все организовать, нужно было много чего приобрести, много с кем поговорить и продумать все детали детально, вплоть до мельчайших деталей, да. А пока… – Ну ладно, Цукки, помнишь, у твоей матери был ствол? Он мне нужен. – Во-первых, это обычный травмат, а во-вторых, когда она говорила, что готова тебя застрелить, она не имела ввиду ничего такого, это было сказано в шутку, тебе не нужно отнимать у бедной женщины последнее оружие, – осуждающе начал Цукишима, но прервался, – Так, если ты решил кого-то убить, а я знаю, что ты решил это сделать, и ничего не делаю, значит, я иду как соучастник, и меня тоже посадят… – Просто скажи, где он лежит, дальше я сам разберусь. *** Куроо заходит в бар, выискивая взглядом знакомое лицо. – Акаа-а-а-аши, давненечко не виделись! – Давненечко? – Акааши смерил его скептическим взглядом, продолжая протирать бокалы, – Либо вы под кайфом, либо вам что-то от меня нужно. – Все-то ты знаешь, жена священника, – Куроо подошел к барной стойке и склонился на ней, – Дело есть. Нужно обсудить один вопросик, только не здесь, а где поменьше свидетелей. – Знаю одно место. Акааши указал на лестницу, ведущую наверх. – Оу, мы будем обсуждать секретные дела в борделе? – Все секретные разговоры проводятся в борделях, Куроо-сан, вы Игру Престолов не смотрели? Поднялись по лестнице, зашли в небольшую комнатку с кроватью, и понеслась… – Итак, ты знаешь, что мы все испытываем финансовые трудности. Бокуто вон толстовку новую себе купить какой месяц не может, Лев вроде на Тейлор Свифт сходить хотел, да и у тебя с долгами беда. Но я нашел решение! Созывай войска, ой, то есть, звони всем нашим, нужно кое-что обсудить… Вот так это и началось. *** Утро перед событием, банк – Ямагучи-кун, ты как? Я бы сам пошел, но сейчас чисто физически не успею, прости меня, – голос Нишинои неприятно долбит по ушам. – Ты там держись, в общем. – Ничего, это уже не первый раз, когда меня с похмелья куда-то отправляют. Все в порядке, я вам позвоню, когда переведу деньги. – Вот и ладненько. Я, может, и приеду тебя встречать. Тогда до скорого! *** Событие, банк Утро, солнышко светит, птички поют. Неподалеку мальчик едет на велосипеде. Компания грабителей в сетчатых колготах на голове интеллигентно заходит в банк, оценивая обстановку и прогнозируя стратегию. Кивнув чему-то, главный поворачивается к остальным и подает сигнал действовать. – ВСЕМ СТОЯТЬ, ЭТО ОГРАБЛЕНИЕ! РУКИ ВВЕРХ, СУЧАРЫ, А ТЫ, ГЛАВНАЯ СУЧАРА, ВЫРУБАЙ СВОЕ МУЗЛО! Я на полном серьезе, Лев, выключай, – сначала кричит, а потом шепчет Куроо. Лев делает страдальческое выражение лица, выключает песню "А он тебя целует" и выдергивает наушники из ушей. *** Из холла доносятся какие-то крики, кто-то стреляет и раздает команды, но паника еще далека от всеобщей, и, пока некоторые складывают руки за голову и молятся всем богам, другие все еще выполняют свои непосредственные обязанности. – Почему вы не хотите давать мне кредит? – оскорбленно вопрошает Ойкава. – Да вы даже не работаете! – шипит Киоко-сан после получаса попыток выгнать самого сучного за последнее время клиента и его хамоватого друга-телохранителя. – Я работаю в эскорте, – продолжает гнуть свою линию мудак всея клиентов за последнюю тысячу лет (тм), – И зарабатываю побольше вашего, между прочим. – Приходите, когда найдете себе официальное трудоустройство. Или заведите богатого мужика, который станет вашим спонсором. И перестаньте грызть ручку, я сейчас заставлю вас за нее платить! *** – Никогда не буду больше пить, никогда не буду больше пить, никогда не буду больше пить... – бормотал Ямагучи, закрывая рот рукой в тщетных попытках не сблевать прямо на начищенный пол банка, другой рукой придерживая стену и пытаясь найти туалет. Из холла послышались какие-то крики, звон стекла и, боже упаси, выстрелы. – Никогда не буду больше пить! – восклицает Ямагучи, когда резкий звук выстрела в потолок становится инициатором того, что его выворачивает на пол. Не обращая внимание на творящееся за спиной, жертва похмельного утра продолжает неспеша следовать к двери в туалет, решая, что громкие звуки вызваны болящей головой. *** Куроо стоит с пистолетом и зловеще пьет свое шоколадное молоко. – Напомни, зачем ты включил звуки перестрелки на телефоне? – интересуется он у Яку, стоящего рядом. – Я хотел, чтобы клиенты мирно разбежались, а тут, оказывается, никого особо и не было. Так что я отправил Льва оглядеться, пока нас не заподозрили. Он на улице, следит, чтобы никто не вызвал полицию, и ждет остальных. – Чувак, мы ворвались сюда с криками, а на головах у нас колготки. – Ну ты всегда был странным, Куроо-сан. Вдруг у Куроо зазвонил телефон. – Да, мам? – Милый, у меня через полчаса прямой эфир, где я даю интервью, и я не могу найти колготки. Это ты их взял? – по голосу было слышно, что его мать раздражена, но пытается сдерживаться. – Эм. Нет, – Куроо поправляет розовые колготки на голове. – Мальчик мой, ты же знаешь, что я с тобой сделаю, если не найду их? Я ЖЕ ПРОСИЛА ТЕБЯ НЕ БРАТЬ МОИ ВЕЩИ, УМСТВЕННО ОТСТАЛЫЙ ТЫ ДЕБИЛ, – моральные скрепы лопнули, как лопнула перепонка Куроо. – ДА НЕ БРАЛ Я ТВОИ КОЛГОТКИ! – ЕСЛИ Я, СУКА, УЗНАЮ, ЧТО ЭТО ТЫ ИХ ВЗЯЛ... *** – Ладно, погнали на позиции. Куроо уверенным шагом направился к двери, ведущей в зал с сотрудниками, открыл ее и замер, неверяще и с ноткой отвращения глядя на то, что происходит внутри. – Эээ, это у вас случайно не бордель? – спрашивает он, обращая внимание девушек за стойкой на себя, – А то откуда у вас такие шлюхи? *** Три с половиной года назад – Моя мадама, – улыбается Куроо, показывая селфи своей девушки друзьям. – Ебать, – восхищается Яку. – Хотелось бы, – признается Куроо. – Вот это губы! Какие огромные, такие вообще бывают у японок? – Гены, – гордо подмечает Куроо. – Гены и гиалуроновая кислота. *** Три года назад – И это она тебя бросила? – спрашивает Яку, глядя на то же самое селфи. – А кто это вообще? – вопрошает Лев. – Ну, судя по клюву, это птица, – отмечает Яку. – Действительно, как будто по этим губам проехался бульдозер. Не знаю, на что ты там повелся, брат. *** Наше время – Поверить не могу, Киоко-сан, это же вы? – Тецу-кун, мой дорогой! Что за несчастье такое принесло тебя сюда, зайчик? Что я такого сделала, чтобы ты свалился на мою красивую голову? – Я дико извиняюсь, но я граблю банк, детка. – А я не удивлена, тебе всегда нужны были от меня только деньги. *** – Нишиноя, Нишиноя-кун! Ответьте, ответьте, ответьте! – безуспешно пытаясь набрать нужный номер трясущимися пальцами, согнувшись над унитазом, стонет Ямагучи, – Боже мой, Нишиноя-кун, это вы? – Да, дорогой Ямагучи, что случилось? – из трубки раздается спокойный размеренный голос, сравнимый с голосом человека, потягивающего секс на пляже жарким летом где-нибудь на Кубе. – Я не хочу ничего утверждать... Я услышал крики, выстрелы... Мне кажется, банк сейчас грабят! Это очень серьезно, Нишиноя-кун! Я н-не могу перевести деньги, простите, я прячусь в туалете, что мне делать? Я сейчас позвоню в полицию, только дрожать перестану... – Нет-нет, Ямагучи-кун. Голос на другом конце связи вдруг резко изменился, как будто покрылся ледяной корочкой льда, выжегшей все умиротворение и оставившей только грубые и наигранно спокойные нотки. – Ч-что? – Никого не грабят, Ямагучи-кун. Все спокойно, а твои галлюцинации вызваны антипохмельными, которые я давал тебе утром. – Но я слышал выстрелы! – Их нет, Ямагучи-кун. Это неправда. Тебе кажется. Не звони в полицию, а то тебя загребут за хождение в нетрезвом виде. Верь мне, я твой друг. Я знаю, что говорю. – Н-но... – Верь. *** Бокуто, сверкая огромным серебряным крестом на груди, улыбается Льву, приобнимая Акааши за плечи одной рукой, дергая Цукишиму за ворот другой. – Все чисто, мы заходим? – Давайте, я как раз в ларек за углом сбегаю. Трио со священником во главе вошли в здание, оглядывая пустынный холл и не торопясь идти дальше в главный зал. – Пока посидим тут, светиться незачем, а как им понадобится наша помощь, сообщат. Мимо проскользнул Лев, быстро приоткрывая дверь и вплывая в главный зал с пакетами чипсов. Из-за закрывшейся двери раздались крики: – Яку-сан, я купил нам поесть! – КАКОГО ЧЕРТА, ЛЕВ, НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ПО ИМЕНИ!!!! *** – Киоко-сан, вызывайте господина Дайшо, – прошептала Ячи, оглядывая преступников в колготках. – Да все норм, эти клоуны не настоящие грабители, я уверена, что они здесь с этим ублюдком просто для того, чтобы позлить меня. Не, я могу дотянуться до тревожной кнопки, если тебе так хочется… Киоко пошарила рукой под столом и вдруг замерла. – Сука, я кажется ноготь гвоздем задела… У меня сейчас скол пойдет! Этому покрытию всего неделя, мне нужна пилка, срочно! *** – Лев, докладывай обстановку! – Пока все чисто, Яку-сан, но есть некоторые сложности, я не уверен, что смогу с ними справиться. – Что?.. – Яку схватился за сердце. – Яку-сан, – послышался звук разрываемого пакета, – Попкорн ставить на три минуты? *** – Вы вызвали господина, Киоко-сан? – Да погоди ты, я покрытие почти отодрала. Блин, ну кто-нибудь, ну пожалуйста, дайте пилку. – Киоко-сан, ну хоть на тревожную кнопку нажмите! – Рот закрой, Ячи. *** – Пилочка? У меня есть, – поворачивается Ойкава. – Оу, спасибо вам большое. – Не за что. Вот, я вам помог, теперь и вы помогите мне оседлать эту волну бизнеса и стать уважаемым в обществе человеком, – Ойкава бегло оглядывается и протягивает пилочку работнице банка. *** – Он ей что-то передает, смотри. Стопудово телефон. Они сейчас вызовут копов! – шепчет Куроо, буравя взглядом бывшую девушку и ее клиентов. – Стреляй в руку, – командует Яку. Куроо целится в голову. – Прощайся с жизнью, суч... Стоп, где патроны? – Возьми мой травмат. *** – Ай, – говорит Ойкава, – В спине стрельнуло. – Как же быстро мы стареем, – согласился Ивайзуми. *** – Да ты, оказывается косинус, Куроо, – ехидно подмечает Яку, – Не попасть с трех метров! – Косинус, да? Правда что ли? И когда это ты успел поменять имя на Яку Юмориске, а? – А патроны запасные у Льва? – У Льва сырный соус. – Стоп, вы же должны были взять патроны? – Нет, это ты должен был взять патроны! Мы должны были взять сырный соус! Сырный соус опьяняет. – Звони Льву, идиот! Куда он опять запропастился? – Микроволновку искать побежал… Что-то пискнуло. Куроо вытащил из кармана черной толстовки Десмонда и посадил его на плечо. – Ты нахрена ежа притащил? – Яку снял Десмонда с плеча, оглядывая его на предмет повреждений. – Поставь. Ежа. На место. Сука. – Твоя сука там, – указывает на дверь, за которой скрывался Цукишима с остальными. *** – Киоко-сан, вы хотя бы можете попробовать поговорить с одним из грабителей, тем, который ваш бывший. Задержите его так долго, как сможете! Вам ведь есть о чем поговорить? – Ну, я была подписана на него в инстаграме, так что, думаю, я могу попытаться наладить с ним общение, но... Ничего не обещаю, – говорит Киоко, самозабвенно орудуя пилочкой. – Хоть что-то, Киоко-сан, – просияла Ячи. *** – Доброе утро, Тецу-кун. – Хуютро, Киоко-сан. – Мм... А как там Димон? – Десмонд! – А у меня новый парень, вот фотография. – ЭТО ЧТО, ТЕРУШИМА? НЕНАВИЖУ, БЛЯДЬ, ТЕРУШИМУ! – Знаешь, Ячи, не получится… *** – Нахера ты ежа притащил вообще, я не понимаю, ты же запорешь нам всю операцию, еще и патроны не взял, а если копы, ну что ты за дебил такой… – Хватит! Не надоело еще обсуждать мои провалы? Ну лоханулся, ну с кем не бывает! Отвлекитесь уже на что-нибудь, – обиженно произнес Куроо, беря пульт от телевизора на стене и включая его. – Здравствуйте еще раз, мы в финале, и это последнее задание в шоу "Интуиция"! Сейчас нашему герою предстоит угадать, кем является этот мужчина: воспитателем в детском саду или опасным маньяком-педофилом, которого привезли из тюрьмы специально для передачи, время пошло! Низенький мужчина средних лет смущенно улыбался, пока из зала на него было направлено три снайперских винтовки, а снаружи здания дежурил спецназ. Куроо переключил канал. На экране крайне раздраженная телеведущая Куроо-сама делилась подробностями своей личной жизни в формате интервью, старательно пряча ноги под длинную юбку, скрывая тем самым отсутствие колготок, потому что это дурной тон. – Я слышала, вы недавно развелись с мужем? У вас же был общий ребенок, с кем он остался? – Со мной, но если бы я могла поменять решение суда, я бы отправила его жить к отцу, – недовольно шипит телеведущая, расправляя юбку руками. – Неужели вы и правда ненавидите детей? Столько слухов ходило на эту тему. Вы испытываете это чувство ко всем детям, или есть кто-то, кого ваша ненависть не коснулась? – уточняюще протянула слегка шокированная интервьюер, намекая на сына телеведущей. – Я не знаю, каких детей я ненавижу больше! Своих, ха! После этих слов женщина повернула голову в камеру и обратилась к зрителям напрямую: – Тецуро, мальчик мой, ты приемный. Куроо молча выключает телевизор. *** – Сэр, нас грабят, – пока грабители были увлечены перепалкой между собой, Киоко осторожно достала телефон и набрала номер владельца банка. – Сколько раз я говорил называть меня хозяином, сучка. – Нам вас ждать? – Киоко проигнорировала высказывание. – Можете не ждать, я приду неожиданно. *** – Лев... – начал Яку, прижимая к уху телефон, – Ну ты скоро там, нам уже надо собрать деньги и свалить отсюда поскорее, а сумка у тебя. – Подождите, у меня вторая линия, сейчас подключу сюда. – Доставка пиццы! – Какого хрена ты заказал пиццу!? Вдруг дверь в зал открывается, и из холла выходят Бокуто, Цукки и Акааши, виновато улыбаясь и стараясь шагать непринужденно, а за ними следуют два парня, держа их на мушке. Два очень знакомых, если приглядеться, парня… А, ну вот же. Тендо Сатори. В футболке с единорогом. И Ушиджима Вакатоши. Весь в черном, с надписью "Fuck U" на груди. Колоритная парочка. – Вакатоши-кун, подрывай! – задорно кричит Тендо, надевая солнцезащитные очки. У Куроо дёргается глаз. Вакатоши молчит. – Где-то бомба? – вежливо спрашивает Цукишима, оглядывая их с плохо скрываемым презрением, – Может быть, вы просто украдете, что хотели, и домой? – А мы не грабители! – Тендо улыбается, – Мы террористы. *** – К-кажется, там еще и террористы объявились, – Ямагучи с мертвенно бледным лицом прижимался к стене в кабинке туалета. – Да нет, это невозможно, – спокойным голосом уже тридцать минут повторял Нишиноя. – Правда? – Конечно. Я не стал бы тебя обманывать. – Я был уверен, что слышал голос Куроо-сана. – Тебе кажется. – Но мы ведь часто виделись! Я узнаю его голос где угодно! – Вы никогда с ним не виделись, Ямагучи-кун. – П-почему вы говорите это мне? – дрожащим голосом вопрошает Ямагучи, слишком уставший от давления на свой разум, – Вы весь звонок пытаетесь убедить меня в том, что я вижу галлюцинации? Зачем вы это делаете? – Ямагучи-кун, Куроо-куна нет. Его не существует. Ты его придумал, поэтому не звони в полицию, ты же не хочешь переехать из своей квартиры в дурдом? – Но... Его не может не быть... Я же... Мы же... Цукки же встречается с ним, он часто оставался у нас ночевать, когда мы жили вместе... – Ямагучи кун, – по голосу было слышно, что Нишиноя улыбается, – Никакого Цукки не существует. *** Дверь снова хлопает, и наконец входит Он. Хозяин этого заведения, властитель грешной земли, на которую пожалел денег, распустив всю охрану когда-то, потому что «ну кто пойдет грабить банк на окраине города при свете дня». Однако же его появления никто не заметил, потому что в зале и так разворачивалась баталия. – Воу, ребята, это наша корова, – улыбается Тендо, нацелив оба своих глока на Куроо. – Чё? Пошел нахрен, это ограбление! – Куроо сжал в одной руке свой пистолет, а в другой патроны. – Нет, это террор! – Ещё слово, и я начну стрелять на поражение, – пригрозил Дайшо, раздраженный, что его присутствие в упор не видят, – Посмотрим, можно ли блокировать со стрелой в колене. – Ежа мне в глаз, вот это новости! – воскликнул Куроо, оборачиваясь на голос, и тут же громко зашептал Яку на ухо, – Быстрее, звони копам, ты не видишь, он чокнутый!? – Думал, ты покончил с волейболом, – говорит Дайшо, оценивающе глядя на накачанные плечи склонившегося Куроо. – Думал, ты покончил с собой, – говорит Куроо, расправляя плечи сильнее, чтобы покрасоваться. – Ах ты блядь, Куроо Тецуро, – задумчиво протянул Дайшо, переводя тему к насущному, – Решил ограбить мое предприятие? – Не думай, что я делаю это из-за тебя, мне просто нужны деньги, милый. – И это никак не связано с тем, что ты надел самые обтягивающие джинсы в мире? Дорогой, признай, ты знал, что мы увидимся. Выглядишь отлично, кстати. – Детка, ты тоже ничего. – Я не понял, – раздражённо говорит Цукишима, – Вы ебётесь? – Я - да, – Дайшо внимательно смотрит на Цукишиму, – А он, видимо, свое уже отъебал. *** – Их тоже нет, милый. И меня нет. Ты говоришь со стеной. – Пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, хватит! – Погоди, Ямагучи, вторая линия. *** – Слушай, Нишиноя, тут такие контры образовались, лучше тебе приехать сюда и все порешать, – шепчет Яку в телефон, отходя от участников будущей перестрелки на безопасное расстояние. – Да неужели, блять, наконец-то? Я заебался этого ебаната по телефону убеждать не звонить в полицию, какого хера вы так долго? – по голосу было слышно, что Нишиноя бесился, и очень сильно. – Ну прости, давай, тащи сюда уже свою задницу. – Скоро буду. *** – Ох, как же мне это надоело, – Ивайзуми встал со своего места и вытащил из заднего кармана ствол. Дуло уперлось в затылок ближестоящего Бокуто. – Дядя, вам чего? – Бокуто нервно улыбнулся, потихоньку начиная паниковать. – Я коп, и я имею право начать огонь на поражение, если ты будешь сопротивляться, ублюдок. – Опусти оружие, я нахожусь под юрисдикцией Иисуса! – Оу, какая интересная ситуация, католический священник, проститутка и коп, с утреца в моем банке, прямо вместе с грабителями и террористами, ВОТ ПОВЕЗЛО-ТО! – взбесился Дайшо, молниеносно достав свое оружие и направив его на Ивайзуми, – Не знал, что индивидуалок тоже крышуют! – Я эскортник, а не проститутка, урод! – оскорбленно прорычал Ойкава, угрожающе вынув из сумки перцовый баллончик. – Я его не крышую! – Ивайзуми перевел дуло на Дайшо. – Вызовите настоящих копов, идиотки! – Дайшо выхватил из кармана телефон и запустил его в девушек за стойкой. – Сейчас, хозяин… – бегло пробормотала Ячи, уклоняясь от летящего телефона, который тут же врезался в стену и разбился, – Оу, хозяин, мне только что пришло оповещение, что нас грабят. – Думаешь!? – воскликнул Дайшо, доставая второй, уже личный телефон, и снова запуская его в девушку. – Да нет, пока мы тут разговариваем, кто-то вырубил сигнализацию, проник в хранилище через дыру на потолке и теперь крадет все наши деньги… – Что за пиздец тут творится… – Яку отправил Льву сообщение и поспешил ретироваться, пока не стало совсем жарко. – Откуда тут дыра на потолке… – А так можно было? – Нишиноя! Это его почерк, мы спасены, ребят! – Господи, как мне это надоело, все, я на работу поехал, – Акааши скинул с себя маску, поднял с пола сумку и развернулся к выходу, – Раз Нишиноя здесь, он справится и без нас. – Погодите, возьмите меня с собой, – попросил Ойкава, засобиравшись, – Я прямо над вами работаю, подвезете меня? – Конечно, пойдемте. – Ребят, а Нишиноя говорил, что собирается делать с деньгами? Он же потом поделится с нами? Ребят? Акааши тронул Бокуто за плечо, прошептал ему, что лучше валить, пока можно, и вся компания засуетилась. Дайшо с сотрудницами поспешили вглубь здания, чтобы пресечь попытки охреневшего вора ограбить это предприятие, Куроо схватил Цукки и ежа, Яку побежал искать Льва, и вскоре все устремились к выходу из здания. *** – Итак, Нишиноя нас кинул, забрав все наши деньги, а Ямагучи вот-вот посадят, потому что этот лох единственный, кто не свалил с места преступления… – перечислял Куроо, загибая пальцы. – Я слышал, его признали психически неуравновешенным и скоро положат в лечебницу, – говорит Акааши, – Когда его спросили, что он делает в банке, он все бормотал, что банка не существует. – Ну, Бог ему судья, – кивнул Бокуто, приобнимая Акааши. – А финансовую проблему мы так и не решили… Кредит теперь точно придется брать, только уже в каком-нибудь другом банке. – Раз денег больше нигде не достать, то да, вам придется идти законным путем, – поддержал Яку, – Или разве что у вас в подвале завалялось предприятие по производству наркоты? А то бы пригодилось. – Знаете, – говорит Бокуто, – А я тут недавно в винном погребе начал по приколу варить амфетамин по чучуточке… – Священник! Наркотики! Господь, ну куда же ты смотришь! – воскликнул Лев, выплескивая содержимое своей чашки на рядом стоящего Яку. – Наркотики, вообще-то, нужны для расширения сознания, в этом нет ничего плохого, если пользоваться ими разумно, и в Библии не написано… – Да мы поняли уже, что в Библии не написано. Ну амфетамин, и что с ним дальше? – Ну я подумал, что если организовать этому делу массовое производство, то сколько денег можно поднять на продаже… – Оу. Не везет в грабежах, повезет в наркоторговле? – Модифицируем рецепт и назовем его «Слезы Девы Марии». Среди нас есть химики? – Еще и модификации проводить, это же сплошная трата ресурсов… – Или «Кратер Исуса»! Отличная идея, Яку, так держать. – Ну, Ойкава вроде по образованию судмедэксперт, – задумчиво протянул Акааши. – А я как раз знаю копа, который крышует ваш бордель, – поддержал Куроо. – Окей, – вздохнул Цукишима, – Окей. Все присутствующие посмотрели на него с надеждой. – Кредит, так кредит. ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: Ваши дети не будут в порядке ПРИМЕЧАНИЕ ГЛАВНОГО АВТОРА: Дети - это иллюзия