Преступление и преступление

Началось все утром: — МНЕ ПРИСНИЛОСЬ, ЧТО Я УБИЛ СВОЕГО ДЕДА! — вскочил с постели Куроо, принимаясь нервно тереть глаза, пока Цукишима морщился от его крика. — Ты охренел мне на ухо орать? У меня из-за тебя контузия, придурок, — пожаловался Цукишима, отворачиваясь на другой бок. — Ну, что тебе там снилось? — Я подсел на наркотики, которые продавал, об этом узнали журналисты, меня с позором выгнали из спорта, потом я спился, потом у меня кончились деньги, и я решил покончить с собой… — И в завершение своей бесполезной жизни ты решил сделать что-нибудь эксцентричное и запоминающееся? — Со мной связалась полиция, сказали, что мой дед — маньяк, которого при жизни не поймали, но теперь его вину наконец-то доказали с помощью современного оборудования. И типа, он убил кучу людей, которые могли принести огромную пользу обществу, все дела. И предложили мне вернуться в прошлое, чтобы убить его! — А убив его, ты бы не родился в будущем, да? Изящный способ суицида, ничего не скажешь. — Я решил сделать хоть что-то полезное в своей жизни, Цукки! Я переместился в прошлое и убил его, — Куроо резко замолчал. — Ну что? — А потом я вернулся обратно в настоящее живой. Полиция провела расследование, и оказалось, что я приемный… — закончил Куроо, чуть не плача. Цукишима пытался сдержаться, но, глядя на жалобное лицо Куроо, заржал на весь дом. — Ну хватит, вечно никто не принимает мои проблемы всерьез, перестань смеяться! — Не вини меня, — со смехом говорит Цукишима. — Вини всех, кроме меня. *** — Держи, тут все, что ты любишь, — говорит Мика, кладя на стол тарелку с едой. — Все, что я люблю? — Цукишима ехидно приподнимает бровь, — А где унижать людей? Мика смотрит недобро, щуря один глаз. — Ничего, сейчас сам все организую, — Цукишима оглядвает ее с ног до головы. — Ты что-то пожирнела. Я, конечно, понимаю, что вы не бедствуете, но Дайшо пока ходит худенький. Мика снисходительно улыбается, наблюдая за тем, как он начинает есть. — Только что ты попробовал на вкус новый синтетический аналог мышьяка, зайка, — говорит она, пока шокированный Цукишима выплевывает все, что набрал в рот. — И если ты продолжишь так себя вести, противоядие я тебе не дам. Дайшо опирается на стену кухни и умиленно наблюдает за своей девушкой, пока сидящий за столом Куроо, подавившийся от неожиданности, пытается откашляться. — А помнишь, как ты заставила моего бывшего блевать весь семейный ужин? — Дайшо подходит к Мике, обнимая ее со спины. Куроо снова давится. — Да, я перепутала мышьяк с марганцовкой, — улыбается Мика. — Без обид, Куроо, но ты должен был стать моим первым подопытным. Люблю яды. — А я люблю тебя, — блаженно вздыхает Дайшо, перемещая руки на ее живот. — Не понял, — говорит Цукишима, складывая факты. — Ты беременна? — Нет, я два месяца питалась в киэфси. Куроо смотрит на Дайшо умоляющим взглядом, начиная чувствовать жжение в груди. Дайшо вздыхает: — Ладно, дорогая, дай им противоядие, я не хочу выбрасывать два трупа. После шести мусор выносить нельзя. — Хорошо, так уж и быть. Пошли, Цукки, достану вам противоядие и покажу свою оранжерею заодно. *** — А Куроо так и не сказал, как вы с Дайшо познакомились, — заметил Цукишима, вышагивая вдоль зеленых кустов. — Ну, мне надоело чистить слив в ванной от волос, и я сначала думала бахнуть каре, но потом все-таки решила завести мужика, — улыбнулась Мика, подходя к высокому аккуратному кустику. — Это какой-то заморский ядовитый плющ? — Нет, это помидорки. Под ними я храню ящик с противоядиями. *** Куроо долго смотрит в тарелку, концентрируясь на ощущении умирания: — А я же так и не знаю, как ты вообще ее встретил. Это было после нашего расставания или до? Как вы познакомились? Дайшо нахмурился, вспоминая: — Кажется, она стояла на трассе с проститутками, пошел дождь, и я пустил ее погреться в машину… — Ты трахал проституток, когда мы были вместе? — притворно ужаснулся Куроо. — Я трахал тебя, когда у меня могли быть проститутки, — ухмыльнулся Дайшо. — А ты не ценил. *** На самом деле, знакомство вышло случайным, и, какое совпадение, снова в банке. Отсюда и пошла поговорка «чтобы брак был успешным и материально обеспеченным, не знакомься на улице, знакомься в банке». Ну ладно, нет такой поговорки, но умные люди понимающе хмыкнут и согласятся. — У меня сегодня должны выйти нюдсы, — скучающе говорит Мика, разглядывая свои ногти. — Чего? — переспрашивает Киоко, сжимая в руках чашку чая. — Какой-то мошенник угрожает, что выложит мои голые фотки, если я не заплачу ему. Сотрудники банка, включая хозяина, заинтересованно поворачиваются. Девушка, приходящая иногда поболтать с их коллегой, еще никогда не начинала диалог с таких подробностей. — А ты? — спрашивает Дайшо, обычно не слушающий, о чем там говорят сотрудники во время перерыва. — Ну, там профессиональная съёмка, кольцевой свет, макияж, укладка… — мечтательно вспоминает Мика. — А куда выложат? — Дайшо заинтересованно двигает бровями, — Где посмотреть? — Сейчас, спрошу у него, — Мика достает телефон и начинает печатать. — Репостни, я лайкну. *** — Что мы тут делаем? — спрашивает Цукишима, нервно косясь на спускающихся по лестнице проституток. — Мы с Куроо решили продать тебя в бордель, — весело бросает Ойкава, беря его за руку и направляя в сторону лестницы. — Мне наконец-то будут платить за секс? Я не верю! — Надо было идти в эту профессию пораньше, сейчас на тебя спрос будет не такой большой, увы, — они поднимаются наверх, поворачивая в сторону неприметной двери. С некоторых пор, опасаясь того, что Дайшо все-таки решит отомстить за ограбление своего банка, а Джентльмен попытается вернуть недобитых жертв, было принято стратегическое решение вести все важные и не очень разговоры в секретном или, как минимум, недоступном для большинства месте. Подсобка на втором этаже бара была переоборудована в приватную комнату для особых клиентов (или для друзей бармена). Здесь часто уединялись Бокуто с Акааши, иногда к ним заходил Лев, не забывая десять раз упомянуть о мерзости подобных мест, и что священнику не престало в них находиться. Сегодня же там собралась вся компания, так как предстояло обсудить парочку важных вопросов. — Раз все собрались, — начинает Бокуто, сидящий в окружении подушек и с головой закрывшего глаза Акааши на коленях. — Подожди, Лев еще не пришел, — Яку, полулежащий на подушках в углу комнаты, прикуривает. — Семеро еретика не ждут, — отрезает Бокуто. — Я должен начать разговор с признания. Я недавно совсем случайно встречался с представителем банды Вакатоши… — С террористами, что-ли? — уточняет Цукишима. — Они недавно объединились с мафиозным кланом и переквалифицировались в террористов-наркоторговцев, решили расширить круг деятельности. Да… А я говорил, что идея перспективная, а вы не слушали… — И по какому поводу была встреча? — Они хотят взять под контроль наше заведение, — говорит Ойкава. — Бордель, не являющийся притоном — чудовищное упущение для всех нас. Бокуто, как защитник чести и веры, недавно ставший нашим амбассадором, был против данной инициативы, и его вызвали на приват. Акааши вопросительно приподнимает бровь, открывая один глаз. — Не на тот приват, — мотает головой Бокуто. — Короче, нашему блюстителю добродетели не понравилось, что его возлюбленный будет работать в окружении вмазанных баб и продажных мужиков, ну, или наоборот. — Да. Где один наркоман, там и другой, добавляем шлюх — получаем хламидиоз или сифилис в лучшем случае, а заведение, являющееся рассадником болезней, домом господа не назовешь, — важно говорит Бокуто. — Я тебе просто напоминаю, что мы в борделе, — ядовито улыбается Цукишима. — Ты невнимательно читал библию, а я стал частным священником при заведении, чтобы эти бедные блудницы могли исповедоваться мне и отпускать грехи, — Бокуто зеркалит улыбку. — Ну и вот, возмножно, я немного не сдержал себя и наговорил лишнего… — И теперь мы должны этим мафиозникам кучу денег за то, чтобы они оставили нашего священника живым и со всеми пальцами на ногах, — заканчивает Ойкава. — И скоро они придут вытрясать долг, — Бокуто нервно смеется. — Нам нужны вооруженные силы, но пока у нас есть только вооруженная слабость. — То есть, деньги вы отдавать не собираетесь, я так понимаю, — подытоживает Цукишима. — А меня зачем позвали? — Тебе нужно убедить Куроо, чтобы он убедил Дайшо напрячь свои связи и помочь нам, ну, или выплатить долг за нас, он же богатый. — Он бывший моего мужика, я не буду этим заниматься! А вам должно быть стыдно просить меня об этом, — резко выплевывает Цукишима, разворачиваясь. — Я скажу ему, но вы все равно пойдете нахуй. Идите нахуй. Цукишима выходит из подсобки, громко хлопая дверью. В комнате повисает тяжелая тишина. Акааши открывает глаза и вздыхает: — Ну и что будем делать? Бокуто достает телефон и смотрит на время. — Тогда план L, — говорит он. — План L? — «Лев — крайний», — поясняет Яку, глядя на наручные часы. — Мы послали Льва переговорить с девушкой Дайшо, она-то уж точно сможет его убедить. Ей это выгодно, в ее-то положении. — А какое у нее положение? — недоуменно поднимается Акааши. Яку и Бокуто хитро переглядываются. Яку смеется: — Как первый триместр встретишь, так роды и проведешь. Перестрелка в борделе — не лучшее начало новой жизни. *** — Значит, ждёте ребенка? — неловко спрашивает Лев, вертя в руках стакан с водой. — Не ждём, он без приглашения, — бросает Мика, неодобрительно глядя на гостя. — Чего тебе надо? — А ты сама кого хочешь? Мальчика или девочку? — не оставляет попыток Лев. — Я хочу… Хмм… Не знаю даже, — Мика задумчиво жует губу. — Хочу пойти в киэфси. — Я понял, тему лучше не поднимать… *** — Так каким образом ты заставил ее нам помочь? — шепчет Яку, глядя на Мику, складывающую блоки купюр в чемодан. — Я бы хотел оставить это при себе… — мямлит Лев нервно. — Он подписал документ, по которому теперь является моим рабом на десять лет, — охотно рассказывает Мика. — Я сказала Дайшо, что вам нужно срочно оплатить аренду на полгода вперед, и что если он поможет, я назову сына Сугуру Вторым. Все-таки, когда-то вы спасли мне жизнь. — А как ты хотела назвать ребенка, если будет сын? Мика хмурится, молчит пару минут и, подходя к барной стойке, чтобы замешать какой-нибудь коктейль, задумчиво выдает: — Уильям. *** — Приветики-пистолетики, — торжественно здоровается мафиози с красными волосами. — Тендо Сатори, — шипит Куроо, внимательно глядя ему в глаза. — Я мог довести тебя до оргазма, но теперь доведу до суицида… — Очередной твой бывший? — скучающе вставляет Мика, но ее все игнорируют. — В прошлый раз мы с тобой виделись в банке того высокопоставленного человека, — усмехается Тендо. –Ты вроде бы хотел ограбить его… Судя по рубашке с шейна, не получилось. — Иди нахуй! — На твой? — У меня есть парень, — важно говорит Куроо. — На его? — уточняет Тендо. Куроо возмущенно открывает рот, но дверь в бар вдруг резко открывается, и в помещение быстро заходят два десятка человек в черных костюмах. Тендо ухмыляется, глядя на ошарашенных собравшихся: — Вы действительно думали, что мы спустим вам с рук то, что натворил ваш священник? Спасибо за деньги, мы найдем применение и им, и вашему заведению. Слышал, что хозяева сейчас в отпуске, поэтому я начну с персонала. Парни, вяжите их. Куроо в ужасе смотрит за тем, как Льва и Яку связывают оторванной шторой, Бокуто пытаются задушить полами его сутаны, а Акааши вместе с Микой пытаются убежать в подсобку, но и их тоже ловят и начинают обматывать скотчем. В нижнюю часть спины утыкается что-то твердое. — Скажи мне, что это пистолет, — ухмыляется Куроо, переборов первый страх. — Ты дебил? — хмурится человек в черном, снимая пистолет с предохранителя. — Я, конечно, за эксперименты, — запястья Куроо стягивают его же ремнем. — Но мы даже не придумали стоп-слово! — Почему тебе так нравится черный юмор? — недоуменно повел бровью человек в черном, закончив и отойдя на пару шагов. — Потому что он не продлевает жизнь, ахаха, — засмеялся Куроо и тут же ойкнул, когда Бокуто, вырвавшийся из захвата своего одеяния, дал ему подзатыльник. — Спасибо, парни, можете ехать, я тут дальше сам, — удовлетворенно огляделся Тендо, жестом приказывая своим людям покинуть помещение. Когда последний человек в черном вышел из бара, дверь закрылась, а Тендо прошагал к барной стойке, замечая заманчиво стоящий клубничный мохито. — А теперь, мои хорошие, я вам поведаю, что с вами сейчас будет. Вы все медленно и мучительно умрете… — мечтательно говорит он, одним глотком отпивая половину бокала. — Надежды нет, — говорит Куроо. Тендо кровожадно ухмыляется, подходя к нему вплотную. Вдруг выражение его лица меняется на недоуменное, он закашливается и… падает замертво. — Надежда есть, — говорит Куроо. Все молчат. Акааши, выпутавшийся из плена, подходит к барной стойке и пробует на вкус коктейль Мики. — Вкусно, а что ты туда добавила? — Снотворное, — спокойно говорит она, сдирая с себя остатки скотча. Снова молчат. — Блядь, чё нам с ним делать? — в панике кричит Яку, тыча в упавшего мафиозника пальцем. — Тащи ствол, сука! — орет ему в ответ Куроо. — Подождите, мы реально собираемся его грохнуть? — Лев в панике хватается за голову, смотря на Бокуто. — Не убий, — говорит Бокуто. Пауза. — А куда мы денем труп? — Да как нехуй делать вообще, вон пила для пиццы, вон чемодан. Нашинкуем и в лесок… *** Цукишима, выдернутый с увеселительной прогулки с матерью, недовольно заходит в бар, глядя на молчащих друзей. Они синхронно и без слов протягивают руки в сторону подсобки. Открыв дверь, Цукишима замечает лежащее на ящиках с молоком тело. Он молча выходит, закрывает дверь, достаёт влажную салфетку и стирает отпечатки с ручки. Смотрит на собравшихся. — Вы дебилы, — говорит он доверительно. *** — Что. Мы. Будем. Делать? — Лев обнимает свои колени и раскачивается в разные стороны. — Ну, он в отключке, это же просто снотворное, — пожимает плечами Мика. — Честно говоря, кажется, он сильно ударился головой, когда падал, — задумчиво вставляет Яку, закуривая. — Что ты хочешь этим сказать? — напряженно спрашивает Лев, поднимая голову. — Я ни в коем случае не нагнетаю, но могло начаться внутреннее кровотечение… — продолжает Яку размеренно. — Прости меня, господь… — Лев прижимается к своим коленям еще сильнее. — Кровоизлияние в мозг… — Отец, сын и святой дух, прошу, простите… — А вкупе с принятыми веществами, скорее всего, нервная система не справилась… — Я сейчас покончу с собой… — А самое главное, что скоро пропажу заметят, и по наши души придет весь этот картель! — резюмирует Яку, наблюдая за тем, как Лев погружается в предобморочное состояние. — Интересно, что они с нами сделают? — хмыкает Мика. — Ну тебя-то просто изнасилуют и продадут в рабство, а нас всех убьют! — отчаянно говорит Куроо. — Победа! Мальчики, не завидуем, может быть, там есть насильники-геи. — Подождите паниковать, ну надо же сначала убедиться, живой он там или нет, — Цукишима, глядя на всеобщую панику, решает взять на себя ответственность и стать голосом разума. — Кто пойдет слушать пульс? Тишина. — Давайте вызовем духа, — говорит Бокуто. — Если он умер, нам явится его дух. Схожу за доской Уиджи. — Ты занимаешься спиритизмом? — Лев поднимает голову. — Я ещё гадать на Таро умею. — В библии написано, что за колдовство тебя должны казнить. — В библии написано «не убий», Лев, а ту часть с казнями писал маньяк с комплексом бога, — говорит Бокуто. Все снова молчат, обдумывая предложение священника. — Так что решили? — наконец подает голос Акааши. — Решили, что когда я рожу, я набухаюсь, — безэмоционально вставляет Мика. — Успокойся, Мика, выпей чаю, — Акааши ведет ее к барной стойке, обнимая за плечи. — Я буду чай только при одном условии — если ты нальешь туда яд. *** Медиум выглядел странно. Ни Куроо, Ни Цукишима, отправленные встретить его на остановке, не могли различить его лицо, но сомнений в том, что это он, не было — на его длинном плаще был вышит прайс за услуги. Когда человека в плаще завели в бар, тот оглянулся по сторонам, неодобрительно хмыкнул и указал в сторону лестницы на второй этаж. — Тут неподходящее место. Нужна небольшая комната, в центре поставим стол. Накануне ночью была гроза, призыв может сработать на кого-то во много раз опаснее, чем просто дух, — деловито начинает человек, — Кошку выворачивать наизнанку будем? — Чего? Нет, конечно! — Куроо кривится от отвращения. — А, то есть, вам вообще нечего терять? Ну ладно. — Так как к вам обращаться-то? — спрашивает Бокуто, поднимая пару стульев и поднимаясь с ними на лестницу. — Зовите меня Медиум, отец, — говорит Медиум, следуя за ним. — Хорошо, Медиум, спасибо, что согласились помочь. Нам нужно вызвать дух одного человека, предположительно, покинувшего наш мир совсем недавно… — Тогда идем скорее, вечереет. Все нужное подготовили? Нам понадобится имя, фотография, черная скатерть, спиритическая доска, крем с ниацинамидом… — А крем тебе нахрена? — хмурится Куроо. — Мне — нахуй не нужен, а у тебя уже даже не первые признаки старения, а откровенные морщины. Устыдись и начни ухаживать за кожей, — Медиум спокойно поднимается по лестнице и скрывается за дверью подсобки, пока разозленный Куроо гневно смотрит ему вслед. — Цукки, у меня правда морщины? — расстроенно спрашивает Куроо, оборачиваясь. — Не волнуйся, я не обращаю внимание ни на то, что ты стареешь, ни на то, что ты стаптываешься, любовь моя, — усмехается Цукишима, ловя озадаченный взгляд Куроо и следуя наверх за всеми. — Ты что, хочешь сказать, что я низкий? Но я же… волейболист… *** Пока Медиум во главе круглого стола сосредоточенно вызывает духа, Бокуто завороженно за ним наблюдает, поглаживая колено рядом сидящего Акааши, Лев скучающе смотрит по сторонам, бросая вгляды на Яку, занявшего кресло в углу комнаты и не участвующего в процессе. Цукишима в кресле напротив сидит в телефоне, а Куроо, с опаской относящийся к эзотерике, напряженно хмурится и корит себя за то, что решил посмотреть на призыв с первых рядов и сел слева от Медиума, из-за чего все его манипуляции было очень хорошо видно. Вдруг замерший Медиум выходит из транса и недоуменно смотрит на собравшихся: — Вы че, меня за дебила принимаете? Собравшиеся непонимающе смотрят в ответ. — Этого человека нет в царстве мертвых, он абсолютно точно жив, — пока Медиум говорит, все остальные облегченно выдыхают, стараясь сделать это как можно незаметнее. — Да, жив, и абсолютно точно хочет вас убить. Все снова напрягаются. — Ничего личного, это мне сказали другие духи. Кстати, призыв сработал, так что с вас четыреста американских долларов. — Подождите, а на кого призыв сработал? — озадаченно смотрит Бокуто, жестом отправляя топчущуюся в дверях Мику за чемоданом с деньгами. — Я что, ебу? Я вам не астролог-шарлатан, я Медиум. Могу призвать, но кого — один хуй не знаю. Но вам будет весело. Куроо начинает нервно посмеиваться, впечатленный словами Медиума до глубины души. Мика приносит чемодан, ставя его на стол и начиная отсчитывать деньги. — Вот четыреста, — говорит она, кладя перед Медиумом пару пачек с купюрами. Медиум вдруг поднимает голову и тыкает пальцем ей в живот: — Девушка, почему вы не сказали сразу? — он наклоняется и прижимается к животу ухом. — Что там, Медиум? — напряженно спрашивает Мика, — У меня выкидыш? — У вас Уильям. Мика успокаивается и радостно выдыхает: — Слава всем богам Олимпа, что это не Сугуру Второй… Вся компания поднимается со своих мест, чтобы поздравить Мику с Уильямом и проводить Медиума до остановки, один за другим покидая помещение и совсем не замечая притаившийся в самом углу сгусток тени, стремительно меняющий очертания и превращающийся то в нечто человекоподобное, то во что-то звериное, дикое и ужасающее. *** — Хорошо, что этот ублюдок жив! — восклицает Лев, пинком открывая дверь бара. — Что же тут хорошего, — меланхолично кривится Куроо, заходя следом за ним. — Может, наймем ему киллера? — предлагает Яку, роясь в кармане штанов и нащупывая пачку сигарет. — Нельзя убивать людей! — важно говорит Бокуто, заталкивая всех вглубь помещения и закрывая дверь наружу сворованными у Акааши ключами. — Он же мафиози, — хмыкает Яку. — То, что он сбился с пути, не дает права его убивать! — Да я не о том. Он мафиози, его по-любому когда-нибудь закажут, так зачем ждать? Сегодня жив, завтра мертв, а быть наемным убийцей — не преступление. — Поясни за слова, — Бокуто, скинув с плеча удерживающую руку Акааши, мрачно нависает над Яку, но тот не поддается напору и спокойно выдыхает дым ему в лицо, глядя снизу вверх. — Давай думать логически, — ехидно начинает он. — С одной стороны, быть наемным убийцей плохо. С другой, если не ты убьешь цель, то другой наемный убийца её убьет. Цель будет убита в любом случае, сделаешь ли это ты, или кто-то другой. Так важны ли все эти нормы этики и морали, если цели в любом случае конец? Бокуто сверлит его неодобрительным и раздраженным взглядом, но его не успевшую начаться гневную тираду в ответ прерывает раздавшийся справа голос: — Кстати о цели, разрешите, прерву, — раздраженно говорит отлучившийся минуту назад Цукишима. — ЦЕЛИ НЕТ. — Чего? — недоуменно переспрашивает Яку, уже держащий палец на кнопке быстрого набора киллера. — Я проверил подсобку, он свалил. — Какого хрена… — выдыхает Лев, начиная суматошно оглядываться по сторонам. — Он может быть еще здесь, — припечатывает Цукишима, с недовольством смотря на подступающую панику у друзей. — Отставить выяснение отношений, разделились и пошли искать! Я контролирую выход, Яку изучает подсобку на следы, Лев осматривает туалет, Бокуто с Акааши внимательно обыскивают бар, а Куроо идет наверх и проверяет помещения для персонала второго этажа. Куроо, чуть не словивший эзотерическую паническую атаку во время призыва духа, быстро мотает головой и мычит что-то невнятное, умоляя не отправлять его в одиночку на второй этаж, но Цукишима толкает его к лестнице, не принимая возражений, пока остальные без вопросов идут выполнять свои поручения. *** Куроо старается наступать на пол как можно тише, передвигаясь по второму этажу на цыпочках. Ощущение чего-то могущественного и неизведанного становится все сильнее, на языке появляется горький привкус страха, а коленочки трясутся, как у японской школьницы. Он собирается с силами, останавливаясь посреди коридора, и твердо говорит: — Я знаю, что ты здесь. Никто не отзывается. Куроо здесь один. — Фух, слава богу, не знаю, что б я делал, если бы здесь кто-то был… — бормочет он облегченно. Он решает все-таки проверить все комнаты, осторожно открывая двери, которые, как назло, оглушительно скрипят ему в ответ. Тени сгущаются за его спиной все сильнее, пока он не додумывается начать включать свет в каждой комнате на время, пока не покинет этаж окончательно. Становится легче дышать, но появляется иррациональное ощущение сверлящего затылок взгляда, и чем сильнее прислушиваешься к ощущениям, тем более нагнетающим оно становится. Но никаких намеков на что-то живое не было, никто не двигался и не издавал звуков, и даже голоса из бара доносились очень приглушенно благодаря отличным звуконепроницаемым стенам. Заглянув во все места, где по идее может прятаться сбежавший мафиозник, Куроо начинает потихоньку двигаться обратно к лестнице, попутно выключая свет во всех комнатах. В воздухе снова чувствуется напряжение, чем темнее становится, тем тяжелее дышать и сильнее хочется бежать со всех ног. В голове внезапно возникает недавний разговор с Медиумом о призыве, который сработал, но на кого — неясно. Тишина достигает критической отметки, Куроо чувствует, будто шагает по невесомости, пребывая в сильнейшем напряжении, снова ощущая потустороннее присутствие, как вдруг… Тишину второго этажа разрезает резкая трель звонящего офисного телефона. Следом за трелью у Куроо начинает стучать кровь в ушах, и он на несколько мучительных секунд перестает слышать все. Переборов себя и скинув осязаемый чужой взгляд резким мотанием головы, он быстрым шагом идет на ресепшн, аккуратно поддевая звонящий телефон белыми от схлынувшей крови пальцами. Концентрируется: — Здравствуйте, — хрипло говорит он, на секунду задумавшись. — А вы маньяк? По ту сторону связи молчат. — Нет? Тогда зачем вы сюда звоните? — Куроо резко вешает трубку, отпрыгивая от стола с телефоном и быстро шагая в сторону выхода, уже готовясь выйти в коридор, но… Дверь в коридор резко захлопывается с другой стороны. *** — Тише, успокойся, — гладит его по спине Цукишима. — Помни, мы рядом, и если что, мы обязательно тебе не поможем. — Спасибо, Цукки, — выдыхает дрожащий Куроо, кутаясь в плед сильнее. — Ты кричал, что ты видел? *** Панически колотя дверь и крича от ужаса, Куроо вдруг чувствует прикосновение к плечу, после чего взвизгивает совсем уже фальцетом. Но прикосновение никуда не уходит, и ему приходится медленно повернуться, молясь всем богам сохранить ему жизнь. Напротив него стоит низкая фигура, которая сначала кажется чем-то нечеловеческим и странным, но Куроо присматривается и различает в ней юношу со светлыми волосами, налипающими на лицо. Юноша смотрит в ответ. Возникшую тишину разрезает тихий скрипящий голос: — Куроо. Тецуро. — Я, — нервно говорит Куроо, пятясь обратно к двери. — Не… Доверяй… — продолжает фигура, двигаясь в его сторону. — К-кому не доверять? — Куроо вжимается спиной в дверь, отделяющую его от спасения. — Тому… В ком больше от змеи, чем от человека… Фигура подходит вплотную, пока Куроо готовится распрощаться с жизнью, но вдруг юноша подается вперед и исчезает, а дверь резко открывается с другой стороны. *** — Да дверь внезапно захлопнулась и заела, не мог открыть, вот и запаниковал, — неловко смеется Куроо, отодвигаясь от Цукишимы. — Пойдем-ка вниз, ты впереди. Цукишима недоуменно на него посмотрел, но спорить не стал, вставая и направляясь в сторону лестницы. Куроо встает следом, задумчиво сверля его затылок. Тот, в ком от змеи больше, чем от человека. Цукишима, как первый встреченный, сразу же возглавляет список подозреваемых. Можно ли назвать его наиболее змеиным? Или под это понятие попадают другие его друзья? Да и друзья ли? В голове один за другим проплывают воспоминания. *** Цукишима гладит ежа левой рукой и пишет оскорбительные комментарии под постом с фоткой Ямагучи правой: — Да он охренел отдыхать там же, где отдыхали в прошлом году мы! Купи себе оригинальность, дешевая подделка, — ворчит он, недовольно хмурясь на фотки с Мальдив. Нет, Цукишима не скрывает свои неприязни, не оставляет их при себе, чтобы потом исподтишка отомстить, так что в этом случае схожесть с общепринятым значением змеи отсутствует. *** Бокуто пьет кагор залпом: — Я решил, что нам с ним не детей крестить. — А потом? — спрашивает Лев, делая глоток чая. — А потом мы вместе крестили детей, — вздыхает Бокуто, жестом прося Акааши повторить. — И он оказался нормальным мужиком, надежным. Я рад, что узнал его получше перед тем, как его унесла лихорадка… Ну не подходит Бокуто на роль змеи, тут точно никак. Да и Лев для такой роли слишком честный и доверчивый парень, так что его тоже можно исключить. *** — Мы собираемся переплавить купола гребаной церкви, Бокуто! В библии написано не только не убий, но и не укради! — орет Яку, отдирая священника с дрелью от золотого купола. — Но Акааши нужно оплатить тот разъебанный ящик с гавайским ромом! Его же уволят из-за того, что мы, дебилы, решили поиграть в боулинг с бутылками! — кричит в ответ Бокуто, подскальзываясь и чуть не падая с крыши храма. — Такое он тебе точно не простит! Но он простил, а заплатить за ром ему помог Ойкава, благодарный за помощь наверху. Акааши тоже пролетает со званием главной змеи. *** — Я не шлюха, я муж на час, — шипит Ойкава в трубку. — Что, закончились доводы? Я могу идти, или мне придется звать экзорциста, потому что бороться с таким злом в одиночку я уже не могу? — Не можешь одолеть зло, присоединяйся… — слышится глухой голос на другой стороне. — Да не пойду я в ваш картель! — плюет Ойкава, вешая трубку со злостью. Если бы Ойкава был настоящей змеюкой, он бы согласился на предложение главы мафиозного картеля к ним присоединиться, но он решил остаться в борделе своих друзей, что обеляет его образ перед Куроо. *** — Я убью тебя! — беснуется Джентльмен, размахивая ножом. — Нет, я убью себя раньше! — убегает Куроо, не вовремя вернувшийся в логово маньяка за забытой зарядкой от телефона. — Никому не двигаться, я стреляю на поражение! — рявкает Яку, заряжая огнемет. Яку всегда спасал своих друзей из любого дерьма, рискуя и своей жизнью, и своей репутацией. Из списка змеюк он вычеркивается по праву. *** Кто же остался? В памяти всплывают змеиные черты — шипящий голос, ехидная ухмылка, прищур коварных глаз… — Ёб твою мать, — раздраженно говорит Дайшо. — Не напоминай мне об этом! — кривится Куроо. *** — Ты заключил сделку с преступной группировкой, взял от них деньги, продал им нелегальщину и сдал их копам? — уточняет Цукишима, слушающий историю о бизнес-стратегии, которая помогла подняться Дайшо. — Да, чтобы и рыбку съесть, и на хуй присесть, — довольно ухмыляется он. *** — О да! — победно стонет Дайшо, тряся телефоном. — Что такое? — улыбается Мика, разливая по кружкам чай с цианидом. — Я нашел этого мудака, ограбившего меня в том году. Придурок засветился в Калифорнии, смотри, какой счастливый, щеки наел на моих миллионах… — Теперь ты накажешь его и заставишь вернуть деньги? — О нет, я не просто накажу его, я засуну его в мексиканскую тюрьму, подсажу на наркотики, и до конца жизни он будет в заднице перевозить кокаин через границу… *** — Сегодня умер самый дорогой, самый близкий человек в моей жизни… — горестно вздыхает Дайшо. — Ох, это какой-то родственник? — Бокуто утешающе обнимает его за плечи. — Мой дегустатор блюд, — жалуется Дайшо. *** — Это Дайшо, — сам себе говорит Куроо, закуривая и опираясь на дверь, ведущую в бар. Он сверлит взглядом улицу, двигающиеся по дороге машины и прохожих. Да, Дайшо действительно похож на того, кому доверять не стоит, но что именно он должен сделать, раз о нем предупреждают даже призраки? Погрузившись в размышления, Куроо докурил и развернулся к мусорке, наклоняясь, как вдруг заметил выпавшую оттуда карточку. Карточка оказалась визиткой с номером, рядом с ней валялись три красных волоса. Бегло пробежавшись глазами по номеру, Куроо нервно вздрагивает, а лицо его приобретает выражение полного озарения. Этот номер принадлежит Дайшо. *** — Что это за бутылка вина на столе? — недоуменно спрашивает Дайшо, кладя ключи на тумбочку и снимая обувь. — Я ждала родов, чтобы открыть её, — меланхолично говорит Мика, листая ленту в телефоне. — А почему она пустая? — Дайшо подходит ближе, оглядывая свою девушку. — Я не дождалась, — поясняет она, поднимая взгляд. В ее взгляде плещется разочарование, а губы в отвращении поджаты. Теперь Дайшо замечает свой ноутбук рядом с бутылкой, открытый и включенный, а на экране его переписка с главой мафиозного нарко-клана со всеми уликами, обличающими преступную деятельность их союза. — Я надеюсь, ты никому этого не показывала? — уточняет он, бросая строгий укоризненный взгляд. Мика молча показывает ему экран телефона с открытым групповым чатом. — Я могу все объяснить, — быстро говорит Дайшо, видя, как меняется ее выражение лица. — Объяснить то, что ты предатель и убийца? — Я никого не убивал! — Ты убил мое доверие, — отрезает Мика. — Ты предал своих друзей, сговорился с их конкурентами, захотел отжать их заведение, чтобы устроить там притон, решил расширить сферу деятельности и заняться наркоторговлей. Я ничего не забыла? — Наркопроизводством еще, — глухо бросает Дайшо. — Если ты хочешь продолжить свое пребывание в нашей семье, тебе придется расплатиться за все свои грехи. И ребенка будут звать Уильям, а не Сугуро Второй. *** — Тебе это с рук не сойдет, — выплевывает Куроо, смотря в глаза раздраженного Дайшо, мнущего края своего пиджака. Однако, ему сошло. Дайшо во времена эры Куроо плюнул бы ему в лицо, усмехнулся и пошел бы варить метамфетамин с мафиозниками и террористами, но Дайшо в эру Мики был связан по всем своим амбициям, поэтому горестно просил прощения чуть ли не на коленях. Ойкава, выдернутый с привата, нервно поглядывает в телефон, читая сообщения Ивайзуми, и сообщает: — К счастью, хозяева нашего заведения сейчас в отпуске и не знают, что за цирк ты здесь устроил, но вот пострадавшие стороны в лице шести человек требуют компенсацию. И Дайшо скорбно выдыхает, соглашаясь уже на все, что угодно, лишь бы вернуться домой и наесться отравленной еды наедине с любимой женщиной. *** Бокуто — Какое классное платье, но я для него теперь слишком жирная, — вздыхает Мика, глядя на манекен в магазине. — Да нет, ты что, это же комбез, — важно мотает головой Яку. — Ну, ты скоро там? — Иду-иду, — кричит Бокуто из примерочной. Выходит он уже в новой толстовке, шикарно сидящей на нем даже поверх сутаны. — Ты бы это платьишко снял, — советует Яку. — Да ты меня заебал уже, я тебе в прошлый раз три часа объяснял разницу между платьем и рабочей одеждой… *** Акааши — Боже, наконец-то я больше ничего не должен владельцам бара… Теперь я смогу брать выходные на работе! Я вставал не в шесть утра в последний раз полтора года назад, а потом, как начал отрабатывать долг за ром, так ни одного выходного, сука, — Акааши в выходной одежде (почему-то выходная одежда Акааши — это новая толстовка Бокуто) пил мохито, присутствуя за стойкой как клиент, а не как бармен. — Так я же оплатил тогда твой долг? — нахмурился Ойкава, готовя коктейли для второго этажа. — Это один ящик, а потом случился и второй, и третий. Один украли, когда я отвернулся, второй я разъебал, когда кто-то разлил масло на полу. Первые полгода работы в таком месте, сам понимаешь… Теперь я наконец-то закрыл кредит, и меня не застрелят за то, что я несу одни убытки бару. — Акааши, я, конечно, не хочу нагнетать, но вон тот подозрительный мужик зашел в подсобку и, кажется, тащит ящик… — СУКА! КУБИНСКИЙ РОМ! — Акааши перегибается через стойку, хватая запрятанный пистолет, и бежит к подсобке, на ходу спуская курок. *** Лев — Тейлор Свифт, я люблю тебя! — кричит Лев на английском, прыгая в самом первом ряду у сцены и пытаясь запустить в певицу букет огромных красных роз. *** Цукишима — Боже, как приятно быть богатым, — Цукки поглаживает ладонью золотую клетку, но Десмонд, запертый против его воли, кусает хозяина за палец. — Я бы на тебя наорал, но теперь я могу купить больницу, и она пришьет мне новый палец. — Не преувеличивай, я всего лишь вернул тебе долг, — смеется Куроо. *** Яку — А ты ничего не попросил? — спрашивает Мика, поправляя бабочку на шее Яку. — У меня уже есть все, что мне нужно, — улыбается он. — Признание друзей, стабильная работа и любимый двухметровый мужчина. Лев, подслушивающий разговор, краснеет и прячет лицо в ткань пиджака. — Проводишь меня к алтарю? — интересуется Мика. — А сама ты не дойдешь? — выгибает бровь Яку, сжимая в руке маленький ключ. Ключ, как заверил Дайшо, открывает замок на ящике с новым огнеметом потрясающей мощности, который можно было достать только у самых отбитых террористов, выложив за него огромную сумму и рискуя попрощаться с жизнью. Ящик лежит в подсобке бара на самом дне, обложенный бутылками кубинского рома, и ждет той минуты, когда Яку наконец-то откроет его. *** Куроо — Он так прекрасен… — смотря на свое пылающее в закате сокровище, выдыхает Куроо. — Куда ты поедешь на нем, бро? — восторженно вторит Бокуто, лаская новый байк друга взглядом. — Грабить Джентльмена. Зарядку у него так и не забрал. — Плоха та дорога, которая ведет не в храм, — замечает Бокуто, глядя вдаль. — Иронично, но логово этого маньяка находится рядом с твоей церковью. — И маньякам нужно исповедоваться. — Я думаю, что если маньяк — каннибал, то его душу уже не спасти исповедью, ведь это самый первородный грех… — начинает Куроо. — Ну предположим, что он пожирает только преступников или просто плохих людей… *** Бонус Как был зачат Уильям: — Так мы будем трахаться или нет? Как ты себя чувствуешь? — Не знаю, что там на градуснике? — Ого, 34 и 0. Это нормально? — Уже начала остывать, поторопись.

💖