Сюрприз...
22 апреля 2018 г., 15:55
— Прости…
— Малыш…
Саша подняла голову и посмотрела на отца. В его взгляде не было ни упрека, ни осуждения. Она недрогнувшей рукой заплатила за остаток этой ночи, подписав бумаги, протянутые ей Дэймоном. Она бы и душу продала, лишь бы отца оставили в покое. Они понимали, что в конечном итоге это ничего не изменит, что следующая ночь будет еще тяжелее для них обоих, потому что больше им откупиться нечем. У них остался последний, единственный козырь, который и являлся конечной целью Ахмата и Дэймона — пять миллионов трастового фонда. И как только они их получат…
— Ты прости меня, — Кристиан поднял голову, рассматривая земляной потолок. — За то, что твоя жертва будет напрасной. За то, что я ничего не могу изменить. За то, что в следующий раз на моем месте можешь оказаться ты. Они пойдут на все, чтобы получить то, что хотят. И они это получат, как бы я ни оттягивал этот момент. Их ничто и никто не остановит.
Ей показалось, или его голос дрогнул? Тяжелое дыхание, сжатые губы. Снова показалось… Или все же что-то блеснуло в уголках его глаз?
— Отец…
— Зачем все это было? Зачем мы встретились в Москве? Зачем я забрал тебя оттуда? Чтобы ты вот так закончила свою жизнь в каком-то подвале, оставив сына без матери с отцом-ублюдком? И никто никогда не узнает, что на самом деле произошло! А он через какое-то время просто исчезнет из нашей обескровленной семьи, якобы убитый горем, прихватив семь миллионов евро. И я ничего не могу сделать! — его голос звенел все громче, наполненный злостью на себя, осознанием собственного бессилия. — Все, что я могу, это оттягивать неизбежное, но боюсь, что приезд Ахмата означает лишь одно — они не намерены больше тянуть. Эту ночь тебе удалось выкупить для нас обоих просто потому, что Дэймону нужна была доверенность на чтение завещания и твои деньги на счетах. Он хорошо изучил нас за эти годы, был уверен, что ты пойдешь на все, лишь бы…
— Отец! — наполненные болью и беспомощностью, его слова ранили ее, сердце рвалось на части. Как он может так говорить? — Ни слова больше, понял?! Ты — мой отец! Я — твоя дочь! И я останусь с тобой до конца! И пусть он в итоге получит то, для чего все это затеял, но я ни на секунду не пожалею ни о том, что сделала этой ночью, ни о том, что была с тобой здесь все эти дни!
Кристиан повернул голову и посмотрел на дочь. Знакомый отчаянный блеск в глазах, когда даже на пороге смерти смеешься врагу в лицо. Буря ее слов затихла, она смотрела на него, то и дело сглатывая ком в горле. Захотелось протянуть к ней руку, вытереть проступившую в глазах влагу. Наручник привычно зазвенел, в туго перебинтованном сломанном пальце прострелила боль. Прикусив губу, Кристиан сдержал стон.
— Я люблю тебя… — такие простые ее слова, в которые она сейчас вложила все: любовь, твердость, решимость и прощение его и себя. За то, что сделали и не сделали, что смогли и не смогут.
— Я люблю тебя… — это их последний день, он это чувствовал. Только бы нашли… Пусть умереть, но хотя бы знать, что «он» не получил желаемого, что все его усилия были зря…
— Ты о чем? — удивленно спросила Саша.
Он сказал все это вслух? Помолчав немного, Кристиан вдруг повернулся к ней.
— Если справедливость все же есть, то нашего «друга» ждет большой сюрприз…
Саша все больше и больше удивленно распахивала глаза, слушая отца. С каждым его словом на ее лице удивление сменялось шоком, а когда он закончил, она вдруг… улыбнулась:
— Только бы нашли… — прошептала она.
***
Звонок телефона раздался как раз в тот момент, когда светофор загорелся зеленым. Трогаясь с места, Дэймон бросил взгляд на экран; увидев имя звонившего, усмехнулся. Включая блютуз, нацепил на лицо подобающее выражение трагичности и сдержанно произнес: — Да, Джоанна. Как вы? — делая паузы, когда она отвечала ему, он приподнимал уголки губ в злорадной усмешке, в трубку же лились полные грусти слова: — Людмиле Николаевне ночью сделали сложную операцию, — он усмехнулся, вспомнив мучения Кристиана. — Саша не сможет прилететь, но она прислала факсом доверенность, чтобы я мог представлять ее интересы на чтении завещания. Да, я уже еду домой. Дежурство было непростым, но очень плодотворным, — снова усмешка, как же легко удалось получить подпись Саши. — Что? Вы уже выехали к адвокату? У него потом непростое слушание в суде. Понимаю… Хорошо, я тогда поеду сразу к нему в офис, там и встретимся. Дэймон выключил телефон и посмотрел на лежащие на пассажирском сидении бумаги. Подпись Саши удалось добыть, и правда, не просто легко, а почти ничего не делая. Только-то и раздробили ее папочке один палец. Ему по сути все равно, жизнь-то отсчитывает последние часы, зато они получили, что хотели. Все вышло даже лучше, чем он планировал. Саша сама предложила ему свою долю, ну, а уж подсунуть ей доверенность до кучи — вообще было плевым делом. Дэймон улыбнулся, явно довольный собой.***
Когда Кристиана и Сашу вывели из кабинета, Ахмат повернулся к нему и удивленно развел руками: — Признаться, мой юный друг, я не верил до конца в ваш план. Вы в очередной раз удивили меня. — Я же говорил вам, — довольно улыбнулся тогда Дэймон, — понадобится сломать максимум два пальца. После второго я бы не успел закончить свое предложение, как она бы тут же согласилась. Ну, а уж то, что она сама предложит такую цену за своего папочку — сюрприз даже для меня. — Что ж, начало очень даже неплохое, — Ахмат привычно скрестил руки домиком, поправляя перстень. Помолчав какое-то время, резко повернулся к нему. — Заканчивайте. Через два дня крупная сделка в Дубаи. Отменный товар, но и стоит соответственно. Мне нужны эти деньги. — Не волнуйтесь, Ахмат-бей, — усмехнулся Дэймон. — Я ее на кусочки порежу, из него живого кишки вынимать буду, но этой ночью он все подпишет. — Хорошо, — кивнул головой Ахмат и закрыл глаза, давая понять, что будет отдыхать. Дэймон вышел из кабинета, победно сжимая в руках подписанные Сашей документы.***
На стоянку возле офиса адвоката он въехал одновременно с машиной Макса. — Где Джоанна? — спросил, увидев, что из машины вышли только Макс, Одри и Рон. — Она с Брайаном и Аделиной уже там, — Макс, включая сигнализацию, кивнул на дверь адвокатской конторы. — Мы за Роном в школу заезжали. У него первым уроком была контрольная, нельзя было пропускать. Вот забрали, потом опять отвезем. Рон, ну что ты там застрял? Они стояли возле нижней ступеньки офиса адвоката. Рон отстал, словно что-то ища на земле возле задних колес их машин. — Сейчас! — крикнул он им, поднимая голову. — Шнурок развязался! — Догоняй! Макс приоткрыл дверь, пропуская Одри. Дэймон хотел войти последним, но Макс демонстративно продолжал держать дверь, пришлось пройти. Обернувшись, Дэймон увидел, как Рон вбегает по ступенькам. Макс закрыл дверь за ним, приобняв парня за плечо. Когда они вошли за секретаршей адвоката в его кабинет, Джоанна, Брайан и Аделина уже сидели за столом. В воздухе витал пока еще слабый запах успокоительного, но стакан стоял не около Джоанны, а перед сестрой Кристиана, которая то и дело всхлипывала, поднося ко рту платок, ее жених не отпускал ее руку. Джоанна же была на удивление спокойна, однако, брошенный на нее обеспокоенный взгляд Макса все же не ускользнул от Дэймона. Макс подошел и сел рядом с Джоанной, встревожено посмотрел на нее. — Я в порядке, — коснулась она его руки. — И вызывать Жана посреди ночи было лишним. — Джо… — Максу казалось, что еще чуть-чуть, и умом тронется он сам. — Я понимаю твое желание верить… — Его там нет, — приглушенно перебила она его. — Он так сказал. И я верю ему. Она спокойно смотрела на него, но Жан как раз об этом и предупреждал. Нарочитое спокойствие без дрожащих рук и потерянного взгляда, она словно проснулась другим человеком. И эта Джоанна беспокоила Макса гораздо больше, чем оцепеневшая, заторможенная и глотающая слезы. — Он говорил про Берлин. Ты должен помнить! Кристиан рассказывал нам, что был ТАМ и разговаривал с Ним. Он есть, Он существует, и Он не нашел его там. Значит… — Хорошо, хорошо… — Макс успокаивающе сжал руки Джоанны. Она хотела было что-то еще ему сказать, но к ним подошел Рон. Да и адвокат, усевшись в свое кресло, тактично кашлянул, призывая всех к тишине и вниманию. — Мадам и месье, — адвокат обвел их взглядом. — И пусть не все собрались… — Саша не смогла прилететь, но прислала со мной доверенность, — Дэймон протянул адвокату листок. — Да, я в курсе. Мадам Рокье уже предупредила меня, — кивнул адвокат, беря в руки документ, бегло пробежал его глазами. — Итак. Я опущу преамбулу и перейду к сути. Он достал из лежащей перед ним папки несколько листков, написанных от руки. Увидев их, Аделина снова всхлипнула, Брайан принял из рук секретарши стакан с водой, протянул ей. Джоанна сидела спокойная, словно статуя. Дэймона это удивило лишь немного, он, как врач, тоже хорошо знал все этапы принятия смерти близкого. Видимо, она уже подошла к черте, за которой либо безумие, либо смирение. А что по большому счету она может изменить? Кристиан умер, и разницы, произошло это пять дней назад по официальной версии или только случится грядущей ночью, нет. Дэймон внутренне улыбнулся, нащупав в кармане сложенный вчетверо еще один листок. Адвокат подождал, пока Аделина успокоится, и после кивка головой Брайана продолжил: — Итак, сразу к сути… — он взял в руки верхний листок. — Что бы там ни было, — вдруг раздался голос с противоположной от него стороны стола, — это уже не имеет значения. — Рон… — Джоанна удивленно повернулась к сыну. — Малыш… — Макс оглянулся на мальчика. Жан и об этом предупреждал, что близкие будут цепляться за любую надежду, оттягивать неизбежное, даже понимая все как есть. То, что Рон, выплакавшись в первый день, все остальные вел себя спокойно, даже слишком спокойно, беспокоило Макса не меньше. Уже будучи сам на грани помешательства, забыв о нормальном сне, он терпеливо метался между ним и Джоанной. Это было самое малое, что он мог сделать в память о Кристиане. — Просто не тратьте зря время, — спокойно продолжал Рон, словно не замечая направленных на него удивленных взглядов. — Это завещание все равно не имеет силы. — Молодой человек, — примирительно-сдержанно произнес адвокат, — завещание может быть признано недействительным лишь по двум причинам: если оно будет опротестовано в суде либо будут получены доказательства, что оно было написано по принуждению или человеком, признанным недееспособным. — Либо если есть другое… — Рон под уже совершенно ошалевшие взгляды поднялся и подошел к адвокату, — датированное боле поздней датой. И он, засунув руку за пазуху, протянул адвокату сложенный вчетверо листок. Адвокат, профессионально быстро взяв себя в руки, развернул его и пробежал глазами. — Все верно… Почерк месье Рокье, его подпись… — И дата, — Рон все еще стоял рядом с адвокатом. — За неделю до трагедии… Написано в присутствии некоей Кароль Бланше. — Это секретарь отца, — пояснил Рон. — Похоже, вы правы, молодой человек, — адвокат положил листок на стол, поднял глаза на Рона. — Это новое завещание вашего отца, которое автоматически отменяет первое. — И что же в нем? — Дэймон смог сказать это спокойно и невозмутимо, хотя рука его до онемения в пальцах сжимала подписанный Сашей отказ, а сердце бешено стучало в груди. — Согласно этому завещанию, — адвокат читал текст и тут же озвучивал его для всех присутствующих, — мадам Рокье остается все движимое и недвижимое имущество, за исключением дома в Тулузе. Его месье Рокье отписал своей сестре, — Аделина снова всхлипнула. — Также своей жене он оставил деньги на всех счетах и в ценных бумагах, а также весь будущий доход с них. Своему другу месье Броншайну и его семье месье Рокье оставляет основанное ими двумя совместное охранное предприятие, передавая ему свою долю в нем и все будущие доходы. Также, согласно завещанию, месье Рокье полностью оплатил обучение их дочери Венеры как в школе, так и далее в любом выбранном ею высшем учебном заведении. Понимая, что месье Броншайн сам в состоянии это обеспечить, просит его принять этот жест в знак их особых отношений. — Ну, и кто его просил… — Макс что-то вдруг внимательно начал изучать на столе, пряча от всех глаза. Одри закрыла рот рукой, уткнувшись лбом в плечо мужа. — Что касается детей, — продолжал адвокат, — то все их нужды до достижения ими совершеннолетия, будь то обучение, лечение, отдых или что-то другое, будут оплачиваться с разрешения и под контролем их матери — мадам Рокье из… — Интересно, Саши это тоже касается? — только Дэймон знал, какой ураган чувств сейчас бушует внутри него. Этот «сюрприз» Кристиана уже не нравился ему. — … специального фонда, — невозмутимо продолжил адвокат, словно его и не прерывали, — в размере пяти миллионов евро, размещенных в депозитах, проценты с которых частично будут каждый срок их начисления переводиться на отдельные накопительные счета, что позволит к моменту достижения детьми совершеннолетия обеспечить им достойное самостоятельное существование. Что касается Александры, она может свободно и на свое усмотрение пользоваться долей своего сына, внука месье Рокье, Эдварда, совершать любые действия в своих и его интересах за исключением отчуждения этой доли другим лицам. — То есть Саша может пользоваться деньгами Эдварда, пока ему не исполнится восемнадцать? — спросила Джоанна. — Совершенно верно, — кивнул адвокат, — но только на свои нужды. Я, кажется, понимаю… Месье Рокье как-то спрашивал меня, можно ли обезопасить Александру от посягательств на ее долю других людей? Я рассказал ему про такую оговорку. — Значит, он все-таки сделал то, что хотел… — Джоанна дотронулась до обручального кольца. — Трастовый фонд для детей и внуков. Он так хотел скорее его создать, что не дождался вас с конференции и написал новое завещание. — А передать мне не успел… — кивнул головой адвокат. — Только все это… — Прошу прощения, — Дэймон поднялся, из последних сил сдерживая себя, пытаясь оставаться спокойным. — Мне поступило срочное сообщение из больницы. Проблемы с пациентом, которого я принимал ночью. Кажется, у него кризис, — «еще какой кризис… Гаденыш…», клокотало у него внутри. — Я должен ехать, — и, прежде чем кто-либо успел бы отреагировать, Дэймон быстро покинул кабинет. — Только все это не имеет никакого значения, — едва он скрылся за дверью, продолжила Джонанна, — потому что… — она обвела всех взглядом, — Кристиан жив. Макс бы сам занялся Джоанной, но, увидев, как Рон сорвался следом за выскочившим из кабинета Дэймоном, шепнул Одри «займись ею» и бросился за ним. Он нагнал мальчика на крыльце. — Сколько можно вас ждать? — спокойно повернулся к нему Рон. — Что бы вы сделали с человеком, подстроившим смерть отца? — Ремень пристегни, — только и сказал Макс, захлопывая дверь.***
— Что бы вы сделали с человеком, инсценировавшим смерть Кристиана? В помятой одежде, с двухдневной щетиной на щеках и кругами под глазами Оливье появился на пороге кабинета Леона, держа в руках небольшой конверт. Только недавно задремавший Жак подскочил в кресле. После короткого звонка Оливье посреди ночи: «Я нашел его! Заканчивайте рисование и ждите меня!» они гипнотизировали, казалось, замершие стрелки часов, пока напряжение не сморило их. Даже кофе не срабатывал — Леон чуть было не пролил полную чашку на свой любимый ноутбук, заснув прямо с ней в руках. — Почему так долго?! — задетая спросонья рукой, чашка все же опрокинулась, правда, на пол. — Исколесил пол-Парижа, — переступив через образовавшийся ручеек, ни грамма не обижаясь на друзей, Оливье приблизился к ним и положил конверт на стол. Он прекрасно понимал их переживания. — Когда я приехал на заправку, выяснилось, что ее владелец только что снял все записи перед ежемесячным обновлением системы и уехал буквально за десять минут до моего появления. Адрес дали быстро, я чуток перепутал удостоверение с пистолетом, — Оливье уселся в свободное кресло. — Потом утрясли недопонимание. Поехал. Дома директора не оказалось. Дверь открыла его жена и была явно не рада меня видеть. Тут уже старался ничего не перепутать, зачем пугать женщину. Прочитав корочку, она сказала, что муж заезжал, но даже не успел раздеться, как ему позвонили с другой заправки, там что-то случилось с проводкой. В общем, чуть на воздух не взлетели. Он помчался туда. Я за ним. Попал в пробку на выезде с Шарли. Пробку. В три часа. Ночи. Уже собирался свернуть через пригород, как заметил, что причиной пробки стала съехавшая в кювет машина, которая, тормозя, задела молодой дубок, в конечном итоге перекрывший три полосы из четырех. Машина оказалась нашего директора. Я рванул наперерез через поле, чуть не снес полицейский экипаж — неудачно вывернул на сырой земле. — Снова перепутал? — изучая следы от наручников на запястьях Оливье, пробормотал Жак. — «Все в участке. Адвокат. Ваши права.» Заладили, как попугаи. Еле перекричал. Достали корочку, слава Богу, сложили два плюс два. Все объяснил. Сняли браслеты. Снова все объяснил. Теперь уже директору. И вот! — усталый, но довольный взгляд упал на конверт. — Я почему вам сказал прекращать рисование? Зачем делать бессмысленную работу, если у нас есть шикарный портрет нашего некто. Четкий, яркий на фоне бессознательного Кристиана на заднем сиденье. Леон, встрепенувшись, протянул руку и открыл конверт. — Твою ж мать! — Кажется, ты знаешь этого парнишку? — понял его реакцию Оливье.***
Отсутствие уколов в этот день лишало возможности понять, который час. Еду им приносили дважды, что позволяло предположить, что как минимум уже полдень. Кристиан посмотрел на задремавшую Сашу, снова откинулся на спину и поднял глаза к потолку. Своими небольшими размерами и земляными сводами и стенами этот подвал напоминал то ли склеп, то ли могилу. — А если оно всплывет потом? Кристиан повернул голову на голос Саши. — Если Дэймон не успеет к тому времени смыться с деньгами, то обнаруженное завещание автоматически аннулирует старое. Но боюсь, что в свете присутствия здесь Ахмата они быстренько все обналичат и сделают ноги. — А Эдвард? — Саша встревожено приподнялась на локте. — Думаю, он ничего ему не сделает, — Кристиан тоже приподнялся и сел. — Как только деньги будут в его руках, Эдди ему уже будет не нужен. Он просто бросит его и думать перестанет. — Может, и к лучшему… — вздохнула Саша. — Джоанна сможет воспитать его. Жаль только, что правда умрет вместе с нами. — Малыш… Кристиан не успел продолжить, дверь их темницы резко распахнулась, чуть не слетев с петель. Саша закричала, когда Дэймон подлетел к отцу, рывком, забыв, что тот прикован наручником к стене, поднял его за шиворот и притянул к себе. Отец заскрипел зубами, наручник до крови врезался в кожу. — Да я… тебя… живьем… закопаю… — в полумраке подвала глаза Дэймона сверкали яростью, руки тряслись, голос срывался. — Нашли… — улыбнувшись, прошептал Кристиан.
