аt the touch.

За неделю, проведенную в одиночестве, Минхёк понял, что черные дыры хоть и притягивают к себе все самое плохое, но они не все способны удержать внутри себя. Его насквозь прогнившее сердце вернулось на свое законное место уже на следующий день, оно продолжило бесцельно качать густую, темную кровь, постепенно заполняя ею ту пустоту, что оставила за собой душа. Бездонный вакуум между его ребер боязливо забился в угол, постепенно уменьшаясь в размерах и грозясь с каждым днем исчезнуть, оставив после себя полное разрушение и темно-алый океан, над которым подобно луне возвышалось почерневшее, разлагающееся уже, сердце. Он не пытался даже найти младшего брата, и уже на следующий день забрал заявление из пансионата, в который жаждал его отправить. Минхёк долго, почти вежливо извинялся перед администратором за ложный вызов, натянуто улыбаясь телефонной трубке. Заглянув в зеркало на третий день своего одиночества, парень отшатнулся чуть испуганно от отражающегося в нем мертвеца. Осунувшееся лицо, ставшее заметно бледнее, даже серее за последние дни украшали осоловелые совершенно глаза, в которых зияла почти такая же бездонная пропасть, что и внутри его тела. Губы сухие, потресканые, местами чуть красные, от запекшихся капелек темной крови на них. Под глазами - почти совсем фиолетовые круги, распространившиеся на большую часть лица, слишком сильно изменившегося за столь короткое время. Грязные волосы темно-каштанового цвета липли ко лбу и заострившимся скулам, а короткая трехдневная щетина неприятно раздражала покрасневшую кожу. Это зрелище было действительно мерзким. Настолько, что пустота внутри Минхёка чуть сжалилась над измученным телом, и впервые позволила ему забыться чуть беспокойной дремой. Там, во сне, он встретил своего брата, счастливо улыбающегося стоящему рядом Чихо, изменившемуся с их последней встречи в гораздо лучшую сторону. А еще там был солнечно улыбающийся мальчик с странными ярко-алыми волосами, и смеющимися вытянутыми, словно у кошки, глазами. Он, этот мальчик, крепко держась за руку Минхёка, вел его куда то в сторону от совершенно счастливой пары и продолжал улыбаться. Тепло его ладони распространялось по телу парня и заставляло сердце биться чуть сильнее, а потресканые, окровавленные губы- растягиваться в чуть грустном подобии улыбки. Проснувшись на следующее утро, Ли твердо решил найти этого солнечного мальчика, очертания которого с каждой секундой все больше размывались в его памяти, и только вытянутые темно-карие глаза смотрели из глубины подсознания так же весело. Разодранные капилляры, идущие от гнилой сердечной мышцы, и многие раны внутри нещадно болели, темный океан внутри него грозился выйти из берегов и заполнить собой добрую половину квартиры, ставшей больше похожей на свалку сейчас. Только комната Джехё оставалась такой же чистой и светлой, не впуская в себя чертову разруху. Тем же днем Минхёк поехал в находящийся недалеко от его жилого комплекса бар. Все, даже самые мелкие раны неприятно шипели, стоило горючей жидкости коснуться их поверхности хоть самую малость. Края разорванных сосудов и контуры пустоты внутри его тела горели темным огнем, и появлялось желание громко заплакать, словно девчонка, разрыдаться и уткнуться лбом в деревянную стойку, или излить все то, что не может осесть внутри за неимением души угрюмому бармену. Да вот только, кажется так, словно откроешь рот – и весть тот черно-красный кровавый океан выльется, а ты и слова сказать не можешь – утонешь, захлебнешься, умрешь наконец-то, как бы ты ни боялся чертовой смерти. Минхёк тихо плачет, сжав зубы, а бармен поглядывает на него немного раздосадовано, с некой жалостью даже, пару раз порывается что-либо сказать, но одергивает себя за доли секунд. Он подливает немного горючей смеси в стеклянный стакан и горло Бибомба обжигает чуть сильнее, чем в прошлые разы, а жидкость проливается на лишь темнеющее с каждым новым глотком, сердце. Ли смеется кряхтяще, и этот звук даже приблизительно не похож на привычный ранее смех. Беловолосый парень за барной стойкой смотрит на него сочувственно, а он сжимает тонкие пальцы сильнее на стакане, не поворачиваясь даже к севшему совсем рядом с ним человеку. Ровно до тех пор, когда его звенящий, знакомый Минхёку совсем призрачно, голос, не разрушает тишину в пустующем баре. -Чихуна…- вяло, и совсем немного уныло- Налей мне, пожалуйста, пива.- парень совсем даже не замечает, как на него смотрит сидящий напротив Бибомб. Он запускает пальцы в свои взъерошенные алые волосы и хмуриться. Ли хлопает неверяще глазами, осоловело глядя на того-самого-мальчика-из сна, на лице которого не осталось и тени той счастливой улыбки, и вытянутые, кошачьи глаза не смеются - а лишь смотрят грустными темными омутами куда-то вниз, в точку на поверхности деревянной стойки. Мальчик чуть дергает уголки губ вверх, когда перед ним ставят большую, заполненную почти до краев кружку. Он легонько чокается с Минхёком, мимолетно подмигивая, а затем пьет. Пьет много, каждый раз чокаясь с ничего уже не заказывающим Минхёком, и рассказывая с каждой выпитой кружкой все больше нового. Оказывается, что этого мальчика зовут Ким Юквон, ему сегодня исполнилось двадцать лет, и сегодня же он планировал умереть от алкогольного отравления. Почему? Признался семье в своей ориентации, а те выгнали и, каждый по несколько раз, прокляли. Минхёк не успевает проследить за тем, как новый знакомый внезапно оказывается в его объятиях, а рубашка на груди промокает от чужих слез. Он оплачивает выпитые ими двумя напитки и увозит совершенно пьяного, в расстроенных чувствах, Квона к себе домой на такси. Тот, словно котенок ластиться к нему и мурлычет что-то неразборчивое в чужое плечо. Оказавшись дома, он пару раз запинается о беспорядок, образовавшийся за последние дни в квартире, и прямо в верхней одежде укладывается на кровати Джехё, утягивая за собой и Минхёка тоже. Впервые за долгое время он спит действительно спокойно, и мальчик во сне приобретает четкие очертания, превращаясь наконец в счастливого, солнечного Юквона. Тот улыбается уголками губ, и его заботливые теплые руки оживляют прогнившее черное сердце, аккуратно сшивают между собой все разорванные сосуды и восстанавливая движение крови внутри его тела. Бездонный, темный океан высыхает как-то совсем быстро, оставляя отчаяние мелкой рыбешкой трепыхаться на суше. Сквозь дрему, Минхёк чувствует на своей шее чужое теплое дыхание, и касание длинных ресниц к коже. Квон спит спокойно, тихо посапывая, он закинул на Бибомба свои руки и ноги, а белая, с яркими красочными вкраплениями куртка сползла с его плеч и еле держится на костлявых локтях. Взъерошенные алые волосы щекочут чужое лицо, и создается почти домашняя, очень теплая атмосфера, такая непривычная для Минхёка. Черная дыра внутри него искажается до чуть меньших размеров. Под утро Бибомб видит рядом с собой совершенно заспанного, смешного и немного виноватого Юквона, похожего на отчитанного хозяином котенка. Он смотрит на него грустно, обещает на днях уехать, как только найдет жилье. Минхёк соглашается без особого энтузиазма и, приобняв мальчика за талию, идет завтракать. Оказывается, что Ким учиться на физмате, хотя ничего не понимает ни в одном из предметов, а еще просто обожает фотографировать незнакомых людей на улицах города. И кофе, кстати, варит отлично. Они непринужденно болтают за скромным завтраком из бутербродов и теплого эспрессо, а черная дыра внутри хозяина квартиры исчезает почти полностью. Выплевывая напоследок его душу, кусочки которой постепенно срастаются между собой, впуская в себя тепло и чуть грустную улыбку. - Я вчера такую пару красивую видел, ты не представляешь. - смеется Юквон, отпивая кофе из кружки-Один такой белобрысый, высокий, и взгляд у него, как у бунтаря. Типичный бедбой из фильмов про школу, от которого все девчонки фанатеют. А второй, чуть ниже него, словно модель, сошедшая с обложки дорогущего журнала. Тощий, как палка, будто вообще не ест ничего, одет во все светлое, и волосы длинные, длиннее, чем у многих девушек. И глаза какие-то волшебные, мутные-мутные, цвета ртути, наверное.- Минхёк сжимает пальцы на теплой кружке и хочет заткнуть этого мальчишку, но почему-то лишь пододвигает его к себе чуть ближе, перекинув руку через тонкую талию- Я сначала подумал, что он слепой. Но они были слишком счастливые, шли и смеялись с чего-то, понятного только им одним, наверное этим и привлекли меня. Я сфотографировал их даже, хочешь посмотреть? Ли зачем-то соглашается, и терпеливо ждет, пока красноволосый мальчик бежит в другую комнату за фотоаппаратом. Он смотрит на родных людей с дисплея и понимает, что никогда не видел на их лицах таких улыбок. -Да, действительно счастливые. Он ведь…тоже заслуживает счастья? -Знаешь, котенок…- он проводит ладонью по алым мягким волосам и почти слышит, как с тихим шипением, черная дыра внутри него исчезает.- Оставайся со мной?