Закон подлости

Рафаэль Карстэйрс-Грей-Фелл-Сантьяго-Лосс (главное, чтобы не вырос новым Джейсом с таким разнообразием) озадаченно взглянул на Рафаэля Лайтвуда-Бейна. Маленький Макс повис на шее у Себастьяна, мешая ему играть в строительство нового мира из Лего. Уилл Эрондейл-Льюис вцепился руками ему в шорты и пытался стянуть Макса на пол. Джейс лениво взглянул на играющих детей и швырнул кинжал в мишень. Смеркалось. — Сколько раз говорила, что нельзя приносить оружие в детскую? — мрачно прикрикнула Клэри. — Половина из них станет сумеречными охотниками, вместо кубиков им надо приносить в люльку меч! — возмущенно заметил Джейс. — Вот тебе принесли меч в люльку, и ты выбил себе остатки мозгов, — пробурчала Клэри, снимая с Себастьяна повисшего Уилла, который ей уже казался чересчур тяжелым. Уилл тут же заворочался в ее руках, пытаясь пробраться ближе к Максу. — Отпусти меня! — крикнул он, и Клэри без капли жалости поставила его на землю. — Говорит женщина, у которой до сих пор нет детей, — с осуждением проговорил Джейс. — Дети в жизни не главное, — уверенно заявила Клэри. Джейс посмотрел на нее так, будто она призналась, что все это время была шпионкой Валентина и сейчас их убьет. Дети и внимания не обратили. Активный Уилл, унаследовавший от отца белокурые кудри и от папы говорливость, тут же полез к Максу с активной болтовней шестилетки. Маленький маг, которому только-только исполнилось пять, не слушал его и левитацией закидывал мячи в корзинку. Взглядом он следил за играющими старшими детьми — два Рафаэля дрались за право собирать конструктор вместе с Себастьяном. — Клэли, — восхищенно проговорил он, не избавившись от картавости и в восемь лет. — Налисуешь мне ангелов? — Конечно, крошка! — с легким сомнением проговорила Клэри, потянувшись за фломастерами. Ее очень напрягала явная влюбленность Себастьяна то в нее, то в Изабель, то в Алека. — Поверить не могу, что я вынужден сидеть здесь с детоненавистницей, — пробубнил Джейс, запустив кубиком в мишень. — Как же тут тоскливо. Где Саймон, когда он так нужен? А вдруг мой сын наслушается твоих речей и станет чайлдфри? — Ага, и я создам свой Круг, где мы будем отрицать детей, — закатила глаза Клэри. Джейс испуганно взглянул на нее и потянулся к кубикам. Даже они в его руках могли стать оружием. — Успокойся, а? Твой сын — ребенок двух вампиров с ангельской кровью, который может рисовать новые руны силой мысли. Ему ничего не грозит. А твой Саймон готовит детям ужин, потому что в твоих руках воспламеняются хлопья и молоко, а из кастрюли лезут демоны. — И как Иззи тебя терпит? — буркнул Джейс, растянувшись на диване. — Уилл, что ты играешь в мяч? Бери меч и тренируйся убивать демонов! — Кстати, дядя, давно хотел сплосить, — картаво протараторил Себастьян. — Почему у мамы лыжие волосы, у Клэлички тоже, у папы челные, а у меня светлые-светлые? Клэри напряглась, нервно взглянув на Джейса. Он и не вздрогнул, снова швырнув клинок — на этот раз прямо в лего Себастьяна. Рафаэли взглянули на него, как на предателя родины. Себастьян и не заметил. Стоящий рядом Уилл радостно взвизгнул, хлопнул в ладони, и вокруг пронеслись сияющие искры руны, которые прожгли в паласе очередную дыру. — Твои прапрапрадядя или кто-то там, Мэттью Фейрчайлд тоже был блондином, — равнодушно заметил Джейс. — Фейрчайлды и рыжие, и светлые, так что не мысли так примитивно, ты же охотник, Себ. — Я хочу, чтобы мои дети тоже были лыжие! — восхищенно выдохнул Себастьян, взмахнув светлой шевелюрой. Клэри вздрогнула. — И с голубыми глазами, как у дяди Алека! Кареглазые, черноволосые Рафаэли идентично вздохнули. — Тогда тебе нужно жениться на ком-то из Бранвеллов, — задумался Джейс. — Как там этих зовут у Лидии? Кажется, тоже Мэттью или Генри… а, точно, Иззи заняла имя Генри для себя с Клэри, тогда точно Мэттью и его сестра то ли Мариза, то ли Имоджен, то ли Алексука… — Не выражаться ПРИ ДЕТЯХ! — прикрикнула на него Клэри, закрывая уши Себастьяну. Рафаэли ревниво на нее взглянули. — Черт, точно, — хлопнул себя по лбу Джейс. Рождение ребенка не очень изменило его, да еще и роды у вампиров никогда прежде не принимали, поэтому проводили эксперименты прямо в процессе, так что Джонатан стал еще активнее. — Но она реально что-то такое придумала! — Между именами Сакура Кэтсуми и Алексука большая разница, — прошипела Клэри. — Кстати, я так и не понял, — загадочно произнес Рафаэль-старший. — А кто конкретно мои родители? Просто я, получается, обычный человек, но меня воспитывают ведьмы Тесса и Кэт, охотник Джем, маг Рагнор, периодически заходит вампирша Камилла… — Понятия не имею, Раф, я никогда не знал твоих родителей, — пожал плечами Джейс. — Если честно, я и своих не знал. Спроси у Клэри. — Эй! Неловкий момент сгладил Саймон в фартуке и с двумя прихватками-варежками на руках. Рафаэль-старший радостно кинулся к нему, обнимая за талию и утыкаясь щекой в пресс. Джейс подскочил следом, целуя своего супруга. Саймон нежно улыбнулся в поцелуй — после нескольких лет брака с Джейсом он окончательно успокоился и упокоился — и потрепал Рафу по курчавым волосам. Когда Себастьян ему отказывал, Рафаэль переключался на Саймона, к огромному неудовольствию Джонатана. — Фуу, взрослые такие противные, repugnante, — скривился Раф Лайтвуд-Бейн. — И приятно вам языками тереться? — До того, как ты это сказал, было приятно, — оторвался от губ Джейса Саймон, мимолетно шлепнул его по заднице и широко улыбнулся. — Ужин готов! Эй, а почему замок Себа проткнули клинком? — А papá не звонил? — спросил Рафа, берясь за синюю ручку Макса. Уилл прицепился следом. — Я волнуюсь за него! — Где папочка? — вопросительно пробормотал Макс. — Только Алек может направиться на заключение соглашения с фейри беременным, — закатил глаза Джейс, беря за руки Рафаэлей. — А еще называл меня странным, когда я предложил назвать его ребенка Джонатан! — Но, tío Джейс, это же девочка, — недоуменно протянул Рафаэль Лайтвуд-Бейн. — Не мысли гендерными стереотипами, Рафаэль, — всплеснул руками Джейс, которому не позволили назвать ребенка в честь самого храброго человека в его жизни — его самого. — Мне не нлавится имя Жжонатан, — невнятно пробурчал Макс. Пока дети рассаживались по стульям, Саймон принялся разрезать пирог. Как ни странно, но с получением вампиризма он стал лучше готовить, пусть и не мог оценить своих творений. Зато шестилетний Уилл это очень ценил — он-то родился нефилимом и кровью питаться не мог. Они жили в Институте, но Саймон целыми днями пропадал в Дюморе, на охоте с мужем и на репетициях в своей музыкальной группе — да-да, она все еще не распалась. Уилл тренировался с отцом, с другим отцом читал комиксы, таскался с трех лет за Максом и радовался жизни. Каким образом у двух вампиров родился нефилим? Несмотря на миллионы шуток в сумеречном мире о «долбочуде Джейса и его херосуженном Саймоне», у этого было вполне логичное объяснение. Родиться вампиром Уилл никак не мог — это не наследуется — а у обоих его родителей в жилах текло изрядное количество ангельской крови. Джейс хотел поставить эксперимент: если Саймон напьется оборотневой крови перед зачатием, то будут ли у ребенка черты оборотней? Альфа не позволял ему ставить такие эксперименты. Они бы уже десятого ребенка доделывали бы, если Джейс воплощал все свои задумки в реальность. Похоже, воспитание Валентина сказывалось. Зазвонил телефон. Джейс схватил его и узрел фото спящего на отчетах Алека с шляпкой Иззи на голове. — Ваш папа звонит! — крикнул он детям. — Какой папа, папа? — непонимающе спросил Уилл. — Папапапапа! — воскликнул Макс, сверкая сиреневыми искрами над тарелкой пюре. — Что он говолит? Помогая ему, Уилл вскинул руки и выжег на столе руну уклонения. Саймон глубоко вздохнул и закрыл пятно салфеткой. Себастьян и Рафаэль-младший тут же оживились, испытующе глядя на Джейса. — У нас все хорошо, мы заключили соглашение с фейри, — бойко прозвучал голос Алека в трубке. — Все прошло просто отлично! Иззи даже не побила фейри, а мама почти не грубила Королеве Благого двора. Только Магнус уж очень взволнованным был, полыхал искрами во всех, кто подходил ко мне ближе, чем на два метра, а еще в шарфы кутал! Подумать только, у меня двое детей и всего четвертый месяц беременности, так он носится со мной, будто я хрупкая принцесса. — Какой кошмар, — с иронией произнес Джейс. — А вот Саймон всегда настаивал, чтобы я пил только теплую кровь, чтобы не навредить плоду, а потом еще кормил с рук человеческой едой, когда узнал, что у нас растет нефилим… — Альфы, — весело заявил Алек, и сзади послышалась весьма неделикатное покашливание. — Но я хотел еще съездить к Лили и Майе, обсудить с ними договор… Серьезно, Магнус?! Мама, и ты туда же! — послышался возмущенный спор, Джейс показательно покрутил пальцем у виска, пересказывая разговор любопытным родственникам за столом. — В общем, сейчас мы звоним Лили и Майе, договариваемся о встрече и едем домой! Как там Рафа и Макс? — Как обычно, вандалы, повесы и бунтари, — фыркнул Джейс. — Сейчас едят. — Поцелуй их от меня, блондинка! — крикнул в динамик Магнус. — Только если ты поцелуешь от моего имени Королеву Благого Двора, — радостно съязвил Джейс, у которого весь скучный день, наполненный заботами и хлопотами с детьми, руки чесались с кем-нибудь поцапаться. — Эй, сейчас кого-то ударят от моего имени, — возмущенно встрял Алек, все эмоции которого диаметрально увеличивались в зависимости от месяца беременности. — Ладно, скоро будем. Передавай привет Саймону. — Пока, братишка, — вздохнул Джейс, выключая телефон и поворачиваясь к детям. — Ваши родители едут. Полагаю, и Джослин с Люком скоро освободятся от компании вампиров, а за ними и кто-то из многочисленных родителей Рафы… — Не называй меня Рафой, — холодно проговорил Рафаэль. — Я же не зову тебя Джей или Йс. — Конечно, потому Джейс — это и есть сокращение от Джонатана, Рафа, — поучительно произнес Джейс. — Но… но я думал, что это твое полное имя, — шокированно пробормотал Рафаэль, а потом гневно добавил. — Не зови меня Рафой! — Как скажешь, Раф. — А мне нлавится имя Лаф, — поделился Макс, превращая свою вилку в сувенирного слоника.

***

Алек был из тех людей, которым возраст к лицу. Пусть он и не взрослел в плане внешности и физиологии, но он стал куда увереннее, собраннее и спокойнее. Несколько лет назад он занялся собраниями с нижнемирцами и постепенно отдалился от Института, не чувствуя себя ни виноватым, ни обязанным матери, отцу или ангелу Разиэлю. Когда на порог им подкинули синего кроху Макса, оба они были изумлены, но никто и не задумывался ни на секунду, когда решили оставить его навсегда. Они жили мирно и весело — с неуправляемой детской магией, политикой нижнемирцев и прочими заботами типичных молодых родителей. Джейс, родивший за год до этого Уилла, радостно делился бесполезными советами по воспитанию детей. Иззи двусмысленно покашливала, но Клэри была неприступна. Через год они отправились с миссией в Буэнос-Айрес и встретили на улицах города тощего сироту, пытавшегося украсть из их сумки кошелек. Маленький, испуганный мальчишка опускал глаза, сжимал худые кулачки и тихо шептал что-то на испанском. Из его невнятной речи Алек понял только одно — малыша звали Рафаэлем, и он не знает, где его мама и папа. В Буэнос-Айрес пришлось задержаться, и Алек тратил несколько часов в день на общение с недоверчивым мальчишкой. Спустя месяц они привезли его с собой в Америку, и Раф стал полноправным членом семьи. Он болезненно переживал переезд и резкую смену обстановки, но вскоре привык к заботе и любви новоявленных родителей и игривому веселью младшего братика-мага. Беременность получилась незапланированной — Алек и Магнус не ждали еще детей, Максу было только пять, Рафаэлю семь, но судьба решила иначе. Впрочем, Мариза периодически напоминала о внуках остальным своим детям. — Я ничего не решаю, я не могу забеременеть от Клэри! — всплеснула руками Иззи. — Меня до сих пор убивает тот факт, что Клэри может забеременеть от тебя, — буркнул Роберт, не особо любивший Моргенштерн. — Вот в мое время… — Был маньяк Валентин, да, — просто сказал Алек, помогая Рафаэлю с изучением английского. Он был очень способным мальчиком, и язык давался ему легко, разве что акцент немного портил произношение. Магнус вполне мог общаться с ним и на испанском, а вот Александр этим языком не владел, и ему приходилось его учить. — Я люблю Рафаэля и Макса, пусть и не совсем понимаю, почему вы их так назвали, — заметил Максвелл Лайтвуд, уже красивый и взрослый альфа, скрупулезно выбиравший себе невесту-нефилимку. — Но спасибо. — Пожалуйста, — небрежно произнес Магнус. — Нам нравится это имя, только и всего, а еще Александр скучает, ведь ты целыми днями в Аликанте, неблагодарный Максвелл Лайтвуд. Ну, а второе имя Майкл очень хорошо звучит, не думаете? — Абсолютно согласны, — любовно проговорил Роберт с мечтательной улыбкой. Мариза дала ему подзатыльник. — А Рафаэль — это его настоящее имя, у нас нет права менять его без согласия ребенка, — заметил тогда Алек. — Молодец, Рафа, очень красиво пишешь. С этого момента он перестал слушать, и родственники не смогли до него достучаться. Магнус не особо хорошо относился к работе супруга во время беременности, но запереть Алека в лофте, как подсказывали ему инстинкты, просто не мог, поэтому стал гиперопекающим альфой. Он тщательно отбирал продукты, покупал одежду сам — Александр презирал магазины для беременных, и это невероятно радовало чувство стиля Магнуса — разбирал его работу и досуг, а еще начал составлять новый график сна. — Если ты еще раз скажешь мне, что я ложусь слишком поздно, я возьму Рафу и Макса и уеду с ними в Эдом, к твоему отцу, — буркнул Алек. — И не заворачивай меня в этот шарф, сейчас разгар лета! — Почему к моему отцу, сладулька? — позабавленно спросил Магнус, все же убирая шарф на полку. — Потому что я не настолько безумен, чтобы уезжать к моему отцу, — заявил Александр. — А уж тем более, к моей матери. — По-твоему, одна занудная, но очень боевая нефилимка может быть хуже Высшего Демона похоти? — фыркнул Магнус. Щелчком пальцев он выключил огонь под кастрюлей с кашей и прибавил под зельем. — Ну хорошо, старый зануда, я уеду к Хелен и Алине, — закатил глаза Алек, оставляя мимолетный поцелуй на его щеке. — Ни за что! У них холодно, тебе нельзя, — скорее забавляясь, чем всерьез возмущаясь, мурлыкнул Магнус, хватая мужа за ткань свитера и притягивая ближе. Свитер маг выбирал сам — Алека коробили любые лишние упоминания о растущем животе. — Хм, тогда к Камилле с Катариной, поболтаем о твоих бывших, — весело протянул Алек, усаживаясь на подлокотник кресла. Руки Магнуса тут же пересадили его на колени. Алек тихо ойкнул и возмущенно-беспокойно взглянул ему в глаза. — Я тебя раздавлю, я похож на жирного кита! — Не сравнивай себя с китами, ты слишком милый, — руки Магнуса пробрались под свитер, поглаживая едва выступающий живот. Но даже эта легкая округлость ярко выделялась на фоне прежнего идеального пресса. — Милый? — возмущенно поморщился Алек. — Едва ли. Котята милые, а беременные, озлобленные почти нефилимы — нет. Кстати, ты меня бесишь. — Мм, всегда мечтал это услышать от супруга, — тихо рассмеялся Магнус ему в шею, и Алек невольно дернулся. — Ты уже думал об имени? — Ну, мне говорили, что традиционно называть детей в честь родителей, но… — Алек неловко поерзал на его коленях. — Но я не уверен, что наша дочь обрадуется имени Роберт Асмодей, а уж имени Мариза… — Ну что ты, имена Высшего Демона и твоего отца отлично сочетаются, — рассмеялся Магнус, поправляя длинную челку с его голубых, светящихся радостью глаз. — Но имя Мариза на самом деле очень красивое, оно бы прекрасно подошло. — На самом деле, я хотел, чтобы имя придумал ты, — обезоруживающе признался Алек. — Имя Максу придумывала моя семья, Рафаэлю — его родители, а ты все как-то в стороне… Не обязательно кого-нибудь из твоего прошлого, можно просто индонезийское или… — Мне кажется, имя Катарина будет идеально, — шепнул Магнус ему на ухо. С пальцев мага скользнули синие искры. С того самого момента, как Джейс притащил им пачку тестов на беременность — потому что лицо Алека на протяжении недели было нежно-салатовым, и все несправедливо обвиняли Иззи и ее кулинарию — и Катарина спокойно подтвердила факт беременности, Магнус немного сошел с ума. Помимо чрезмерной заботы, это также проявлялось в постоянных проверках — маги боялись, что плод может не прижиться, учитывая возраст Магнуса и большие различия в их природе. — Посмотри на меня, — приказал Алек. — Магнус, все будет хорошо. — Я знаю, — улыбнулся ему Магнус, и Алек положил свою ладонь поверх руки Магнуса. — Просто немного волнуюсь. — «Немного»? — приподнял бровь Алек. — Когда я принес тебе тест, ты взорвал диван. — Случайность, с кем не бывает. — Ты пытаешься натянуть на Мяо ползунки уже четыре месяца. — Эстетическая прихоть. — А еще ты купил двадцать книжек для молодых родителей, три часа анализировал и дегустировал детское питание в поисках лучшего и искал брендовые пеленки. — Старческий маразм. — Ты часами не спишь и смотришь на меня. Это жутко. — Откуда ты… — Попробуй поспать, когда на тебя кто-то пялится. — Прости, солнце. Ты выиграл. — Раз я выиграл, мне положен приз, — Алек закатил глаза и встал с его коленей. — Поэтому сегодня ты готовишь обед и забираешь Макса и Рафаэля из Института, а я займусь упражнениями для беременных — йога, решение проблемы с наркопритоном фейри, вопрос поставки крови для вампиров… Ах, это приятные омежьи хлопоты! — Гм, — деликатно кашлянул Магнус с явным неодобрением в глазах. — Ну хорошо. Что ты хочешь? — Равенства между омегами, альфами и бетами; подписания нового соглашения Конклавом; уничтожения всех демонов; уважения, революции внутри прогнившего насквозь Конклава… — входил во вкус Алек. — Я имел в виду из еды, — уточнил Магнус. — Ну там, мятная лазанья в шоколадном соусе барбекю или засахаренная курица в омлете… — О, не утруждайся так для меня, — пожал плечами Алек. — Мне хватит и обычной лазаньи с обычной курицей в четкой геометрической пропорции, разделенной на параллелепипеды в рамках стереометрии, размером в то количество миллиметров, которое равняется числу убитых Уильямом Эрондейлом демонов. Насладившись выражением ужаса на лице Магнуса, Алек задорно рассмеялся, мимолетно поцеловал его в щеку и пошел к телефону. — Не волнуйся, дорогой, я не сумасшедший, — весело сказал он. — Пирога с курицей будет достаточно. Ну, а на кубики я его сам себе порежу.

***

Спустя три года Уилл Эрондейл-Льюис с гордостью обзаведется сестрой Джейс и определится, как альфа. Спустя еще год Макс станет омегой, и начнется их война из вечных ссор, распрей, подшучиваний и битв, которые продлятся прямо до их свадьбы, во время которой Уиллу все-таки прилетит букетом. Если вы посмеете сказать, что Алек и Джейс на этой свадьбе всплакнули, то вас пронзит клинок и стрела в один миг. Спустя четыре года на свет все-таки появится Генри Люк Моргенштерн-Фейрчайлд-Лайтвуд с черными волосами и зелеными глазами, который наплюет на приличия и переименуется в Гарри, а Клэри объявит, что больше никогда не родит и вообще не рекомендует, 3/10. Спустя шесть лет у Катарины Лайтвуд-Бейн проявится демоническая метка в виде кошачьих голубых глаз, что совсем не помешает ей пройти обряд нанесения первой руны и стать сумеречным охотником. В учебе талантливая, среди взрослых мирная и спокойная, за внешней робостью и очаровательностью юной омеги скрывалась веселая задира, не дававшая альфам возомнить о себе слишком многое. А еще она, возможно, тайно захватит Институт и весь мир, но это не точно. Спустя восемь лет Люк и Джослин покинут страну вместе с Себастьяном, потому что слишком многие начали замечать феноменальное сходство с Джонатаном Моргенштерном. Прошлое, которое он не знал, будет преследовать его вплоть до границы с Канадой. Спустя десять лет за ним поедет и Рафаэль — на этот раз просто Сантьяго — узнавший правду от Лили и еще не решившийся на становление вампиром. Спустя двадцать лет Гарри Моргенштерн-Фейрчайлд сбежит с собственной свадьбы вместе с Мэттью Бранвеллом, к большому счастью Лидии и неудовольствию Клариссы. Спустя тридцать лет небезызвестный Маркус станет дедушкой в пятнадцатый раз. Спустя сорок лет Роберт Лайтвуд наконец-то совершит каминг аут. Спустя пятьдесят лет Александр и Магнус покинут Америку и начнут кругосветное путешествие по миру только вдвоем. Но это уже будет совершенно другая история, поэтому мы остановимся на том самом моменте, когда Александру Лайтвуду-Бейну исполнится двадцать девять лет, и вся огромная и дружная семья разнообразных магов, вампиров, оборотней и охотников будет праздновать вместе с ним. Конец.