Закон подлости

Рафаэль Сантьяго. Вот его настоящее имя, данное его родной матерью больше сотни лет назад. Рафаэль стиснул зубы, рассматривая черно-белую, совсем мутную, потрепанную от времени фотографию — единственное, что у него осталось от настоящей семьи. В тот же миг, как он подумал об этом, он смутился и почувствовал жгучий стыд. Его новая семья была прекрасной и крепкой, все эти люди… нелюди заботились о нем и любили его, а он эгоистично думает о женщине, которую никогда не знал. Точнее, знал. Знал, но забыл. Рафаэлю исполнилось пятнадцать, когда им пришлось уехать из Нью-Йорка в Канаду, и шестнадцать, когда родители — по крайней мере, он их считал таковыми — рассказали ему о прошлой жизни. После этого Рафаэль отмалчивался и задумчиво бродил по дому с книгами о вампирах. А потом неожиданно заявился к Рагнору, требуя у него пересказа своей истории. — Думаю, Магнус знает чуть больше, — признался Рагнор, мягко смотря в его задумчивые карие глаза. — Но это то, что мы знаем. Я… мы не были уверены, стоит ли тебе знать о своем прошлом, но мы решили, что ты должен. Множество вампиров обязаны тебе жизнью, но есть и другие — те, кто ненавидит тебя всей душой. И их не остановит то, что ты ничего не помнишь. — Но это нелепица, — воскликнул Рафаэль, пытаясь переварить выброшенный на него поток информации. — Как я мог быть вампиром, если сейчас я примитивный? Он ненавидел это слово, но оно невольно сорвалось с его уст. Примитивный — вот, кем он был. Его окружали вампиры, оборотни, колдуны и охотники, но он сам был никем. У них были когти, клинки, магия, а у Рафаэля — трезвый ум, холодный рассудок и сарказм. Он учился у Алека стрелять из лука, но с мастерством прирожденных охотников ему было не сравниться. — Ангелы и не на такое способны, — фыркнул Рагнор, но получилось как-то невесело. — Послушай, Рафаэль, ты не обязан возвращаться к прежней жизни. Ты можешь прожить прекрасную смертную жизнь в обычном мире, с твоим мозгом тебе это не составит труда… — Но это не твой мир, — холодно заметил Рафаэль, пряча разочарование под умелой маской. — Не мир Себастьяна или Магнуса, Лили и Алека. Это не мир моей семьи. — Это мир, который у тебя забрали, — твердо заявил Рагнор. — И сейчас тебе дан второй шанс, Рафаэль. Я не давлю, ты можешь выбрать что угодно. Можешь пойти учиться в Университет и стать новым президентом Америки, — Рафаэль скептически хмыкнул, слабо улыбаясь. — Можешь испить из Чаши и стать сумеречным охотником, — Рафаэль чуть скривился. — Или вообще попросить Люка или Майю укусить тебя! Миллионы путей! — Если бы я хотел красиво умереть, я бы выбрал способ поинтересней, чем становиться охотником, — процедил Рафаэль. — Слушай, получается, я руководил целым вампирским кланом? Он опасно прищурился. Рагнору не понравилась эта хитрая усмешка, появившаяся на его губах, и вместе с тем она была до жути… рафаэлевая? Словно он вернулся спустя все эти годы, надменно улыбнулся и смерил всех презрительным взглядом за то, что мысленно уже похоронили его. Сердце сжалось. — Я бы вел документацию, упорядоченная система, все такое, — задумался Рафаэль. — Наверняка, сохранились бумаги, если Лили их на косяки не пустила… — Следи за языком, Лили старше тебя на полсотни лет, — закатил глаза Рагнор. — Но я могу позвать ее. Ты действительно этого хочешь? — Власти? — приподнял бровь Рафаэль, а потом перестал дурачиться и серьезно взглянул на него. — Я не знаю, Рагнор. Честное слово, не знаю. Понятия не имею, что мне делать и куда идти. Я как вчерашний выпускник, закончивший Оксфорд на факультете классической английской литературы. Куда идти? Что делать? Это я внешне кажусь спокойным, но внутри меня бегает маленький Рафаэль и беспрестанно орет в пустоту. — Я уверен в одном: что бы ты ни выбрал, у тебя все получится, — поддерживающе улыбнулся ему Рагнор, взлохмачивая буйные кудри. — Руку убрал, — прошипел Рафаэль, глядя исподлобья как рассерженный пудель. — А то откушу. Клыки у Рафаэля были красивые — человеческие, конечно, но кусался он ими здорово. У Себастьяна до сих пор не сошел след от его укуса на плече, превратившийся в старый шрам с веселой историей. При мысли о Фейрчайлде сердце Рафаэля сжалось. Себастьян был талантливым сумеречным охотником и неплохим гитаристом в юной группе «Blondie», и явно бы не захотел бросить всю свою жизнь ради него и Дюмора. Рафаэль отвернулся, с сожалением глядя на фото в рамочке с соревнований, устроенных «гениальным» Джейсом, где омеги на скорость прыгали в руки первого попавшегося альфы и пытались не упасть. Выигрывал тот, кого уронили меньше всего раз. Долговязый Себастьян был намного выше приземистого Рафаэля, зато стройнее и легче, так что крепкий альфа протаскал его на руках полдня на зависть другим. Но выиграл тогда все равно Макс, потому что он прыгал на руки к сыну Джейса, Уиллу, и своему брату — Рафаэлю, а Джейс был продажным и нечестным. Рафаэль безмерно скучал по взбалмошной семейке с бесконечным числом фамилий — по вечно ухмыляющемуся и наслаждающемуся вечной красотой Джейсу, по говорливому Саймону, по отважному и опрометчивому Уиллу и даже по малышке Джейс, мечтающей о круглых очках и вечно зовущей Рафаэля «Снейпом». Еще больше Рафаэль скучал по вечному сопернику и тезке из Лайтвуд-Бейнов, по очаровательному и вместе с тем язвительному Максу, по хитрой лисиной улыбке Кэт, по странным фокусам и коктейлям Магнуса «детям пить можно, но только осторожно» и по успокаивающему запаху Алека. О Себастьяне Рафаэль даже вспоминать не хотел, потому что они созванивались каждый божий день, и этого все равно почему-то было м а л о. Подарите Рафу губозакаточную машинку, он вам лично доплатит за нее. Себастьян был странным, замкнутым и даже грубым с незнакомцами и безумно бойким с друзьями, и любому делу отдавался со всей душой — будь то коллекционирование марок, игра в крестики-нолики или обучение стрельбе из лука. У него была безмерно богатая фантазия и неординарные взгляды на мир. Ну, или это влюбленному по уши Рафаэлю так казалось: даже поход за хот догами с Себастьяном превращался в квест. — Это у него в отца, — как-то нервно посмеивалась на это Джослин. — Да и ты не промах, — немного сомнительно улыбался его предполагаемый отец Люк. Странные они какие-то. — Тук-тук, — раздался знакомый женский голос. — мне напела зеленая птица, что кто-то хочет вновь захватить власть в Дюморе путем свержения меня с трона? — Рагнор пересмотрел Игры Престолов, — фыркнул Рафаэль, пытаясь выбросить Себастьяна из головы. — Привет, Лили, ты притащила мне бумаги? — Конечно, босс, — ухмыльнулась она, нагло выбивая дверь трейлера, где последнее время жил Рафаэль, чтобы не тратиться на дешевые мотели. — Держи. С Лили было легко — несмотря на свой приличный возраст, она была похожа на язвительного и конфликтного подростка, ровесника Рафаэля. К нему она питала странные чувства. Рафаэль все никак не мог раскусить ее, прочитать тот странный взгляд, когда она внимательно смотрела на него. Он крепко схватился за увесистую папку. — Когда заносить остальные тридцать семь? — бойко поинтересовалась она. Рафаэль поперхнулся пылью, когда она свалила на него еще пачку бумаги. Сразу видно, что делами отеля по его записям никто не занимался. Вот и оставляй их без присмотра… Лили посмотрела на него со с трудом скрываемой надеждой. — Ты и правда возвращаешься? — тихо спросила она, ловя пальцами шмотки пыли. — Не знаю, а ты бы этого хотела? — испытующе произнес Рафаэль. — Да, — честно призналась она. — Но перед этим я хотела тебе кое-что отдать. Она глубоко вздохнула, пусть и не нуждалась в этом, и потянулась за застежкой на цепочке. Рафаэль с изумлением и затаенным восторгом смотрел, как она снимает с шеи обычный крест — довольно странный аксессуар для буддистки, если честно — и передает ему. Руки у нее дрожали. Рафаэль прикоснулся к холодному металлу, смутно знакомому, и прижал его к сердцу, сам не понимая зачем. Простой католический крест без особых излишков, довольно старый. Рафаэлю отчаянно казалось, что он уже видел его, будто его волной накрыло дежавю, мешая сосредоточиться на реальности. — Спасибо, — пробормотал Рафаэль, надевая его на шею и застегивая простой замок. — Это. это мой? — Да, — грустно улыбнулась Лили, смахивая слезу. — Ты обжигался и все равно носил его, упрямый мальчишка. Ты всегда был таким уверенным. Делал то, что хотел любыми средствами. Ну и высокомерный мудак. Я обожала тебя, — она отвернулась и поджала губы. — Прости. Я просто скучаю по нему. — Ну, Рафаэль 2.0, Возвращение легенды? — неуверенно пошутил Рафаэль, вспоминая тысячу совместно посмотренных с Саймоном фильмов. — О да, босс. В тот миг он почему-то был на все сто процентов уверен, что нашел свое место — и это место было в Дюморе.

***

Пригласить всю семью на последний совместный пикник было его идеей, несмотря на то, что он терпеть не мог большие сборища людей. Чем дольше он находился в этой куче вампиров, оборотней, магов и нефилимов, тем больше он уверялся, что примитивному не место в сумеречном мире. Он слушал, как Саймон тихо бренчит на гитаре, вместо того, чтобы разводить костер. Ему подпевали нестройным хором Изабель, ее сын Гарри и младшие девочки — Кэт и Джейс. Рядом сидел по-турецки вечно молодой Магнус, кормивший с рук лежащего на его коленях Алека — огня не было, поэтому Магнус поджигал маршмеллоу искрами прямо в воздухе и посмеивался, когда сладкие ошметки попадали на лицо Алеку или Рафаэлю. Сбоку сидела Клэри и рисовала загоравшую в последних летних лучах Иззи. Джейс проводил для Себастьяна и Рафаэля Лайтвуд-Бейна туториал, как сломать палатку, пытаясь ее поставить — точнее, просто учил их ее ставить, но таланта не дано. Себастьян и Раф тихо смеялись в обнимку, и Рафаэль Сантьяго почувствовал острый приступ ревности. — Пойду, поищу Макса и Уилла, а то они ушли полчаса назад и не вернулись, — быстро пробормотал Рафаэль, вскакивая с насиженного места. — Передай им, что, если они сожгут весь лес, я лишу их сладкого на месяц, — лениво сказал ему Магнус под смешок Изабель. Рафаэль ушел к деревьям, игнорируя явное шевеление в кустах и выглядывающие синие рожки. Конечно, четырнадцатилетние подростки пытались развести костер из веток, но Рафаэль промолчал — если что, маленький маг сотворит воду. Он поплелся дальше, наслаждаясь — возможно, в последний раз — видом летнего леса под тусклым солнечным светом. Уже довольно сильный ветер взлохматил его кудри, и Рафаэль просто молча брел, думая о своем будущем. — Раф, ты в порядке? — тихо спросил его голос позади, и Рафаэль едва не подпрыгнул от неожиданности. — Да, — солгал он Себастьяну, смотрящему на него большими грустными глазами. — А почему ты тогда ушел? — Хворост собираю, — Рафаэль демонстративно поднял с земли сухую ветку. — Ты и правда собираешься стать вампиром? — скороговоркой проговорил Себастьян, прижимая к груди ковбойскую шляпу. Он не поднимал взгляда, смотря только на крест на груди Рафаэля. — Ты бросаешь меня? — почти шепотом проговорил он. — Я ищу свое место в жизни, — неожиданно честно сказал он, подходя ближе к Себастьяну. — Я… я не могу остаться здесь. Я не хочу быть охотником, мое место — в Дюморе. — Твое место рядом со мной, — упрямо произнес Себастьян, поднимая глаза и яростно сверля поникшего Рафаэля взглядом. — Тогда пошли со мной, — дернулся вперед Рафаэль, перехватывая его руки. Шляпа свалилась на землю, но никто этого не замечал. — Тебе необязательно быть охотником… — Обязательно, — укоряюще ответил Себастьян. — Это то, для чего я был рожден. — А я был рожден для этого клана, — со вздохом заявил Рафаэль, пытаясь взять себя в руки. — Значит, здесь наши пути расходятся? Они оба остались стоять на своих местах. Оба не смотрели друг другу в глаза. Себастьян отмер первым, когда из их маленького лагеря подуло дымом. Он наклонился за шляпой и молча надел ее на взъерошенные кудри Рафаэля. Себастьян просто развернулся и ушел, слишком медленно, словно желая, чтобы Рафаэль остановил его. Он глубоко вздохнул, не зная, что ему делать с этим странным строптивым омегой. Неожиданно для самого себя, Рафаэль схватил его за запястье и притянул к себе, в отместку кусая беззащитное горло, не ставя метку, но ощутимо больно прикусывая нежную кожу. Себастьян едва вскрикнул в его руках и вдруг улыбнулся со смешком в глазах. — Ты действительно вампир, Сантьяго. Но это ничего не меняет. — Наоборот, это меняет абсолютно все.

***

Толпа перед ним бушевала, зал потонул в сотне голосов, с жаром обсуждающих его возвращение. Это было сложно — привыкнуть к отелю, изучить все закоулки, его порядки, обычаи и пищу, перечитать все бумаги, и при этом оставаться в тени, но Рафаэль никогда не искал легких путей. Он крепко сжал кулаки, автоматически проведя языком по новым длинным клыкам — это уже стало привычкой. Лили стояла рядом с ним за кулисами, повешенными только ради этого события. — Ты готов? — обеспокоенно спросила она. — Конечно, — мрачно усмехнулся Рафаэль, облизывая губы. Она подбадривающе улыбнулась ему, шепотом пожелав удачи. Саймон стоял на сцене, больше раздражая публику, но он действительно нагнетал атмосферу своей пафосной речью. Рафаэль с трудом сдержал торжествующую улыбку, а потом вдруг решил — не надо сдерживаться. Они сами хотели видеть в нем власть. Кнут и пряник. Саймон исчез со сцены в ту же секунду. Рафаэль знал — за этим занавесом пути обратно нет. И без малейших колебаний сделал шаг вперед. Зал встретил его оглушительным молчанием. Рафаэль ухмыльнулся, наслаждаясь произведенным впечатлением. — Ну что, — тихо произнес он, но его голос эхом раздавался по залу, заставляя их трепетать. — Папочка вернулся.