Закон подлости

Несколько историй о том, что случилось с нашими персонажами после финала, но до эпилога. Магнус зачеркнул еще одну строчку в календаре и с легким трепетом отметил, что до его гона, следственно, и течки Алека, остался максимум один день. Не то, чтобы Магнус был зависим от секса. Разве что чуть-чуть. У Магнуса было много гонов за его бессмертную жизнь, да и он часто приглашался провести течку вместе с омегой, так что они уже начинали восприниматься обыденностью. Ну да, животный, дикий секс, здорово, наверное… А томика Достоевского у вас не найдется, чтобы развлечь себя посреди процесса? Но в этот раз все было по-другому. Во-первых, потому что Алек изменил абсолютно всё в его жизни, наполняя красками даже поход в магазин или мытье посуды, так что даже вроде бы привычный до скрежета зубов секс с ним был просто невероятным, хотя Александр особыми талантами в этой области не отличался, разве что умел стонать так громко, что соседи с первого этажа выходили покурить. Во-вторых, просто это будет их первый совместный цикл, когда оба будут терять голову от сумасшедшего, сжигающего их изнутри желания — беспощадно брать свое или отдаваться в забытье. Магнус предвкушающе улыбнулся, ставя многочисленные бутылки с водой по местам. Он прекрасно понимал, что в порыве страсти они захотят обесчестить каждый уголок и без того далеко не невинного лофта, поэтому раскидал презервативы, еду и воду везде, где только мог. По той же причине Председатель Мяо был срочно выселен к Катарине и ее сожительнице Камилле, к большому неудовольствию последней. К сожалению, последний год мнением Белькур никто особо не интересовался, поэтому кот занял ее кровать и милостиво разрешил спать на коврике перед ним. В общем, у Магнуса было всё готово к течке, кроме самого главного — собственно, течного омеги. Алек в последнее время крайне увлекся политикой, после того, как ему запретили руководить миссиями, вести дела и вообще выполнять свою работу хорошо, он не отчаялся, а принялся за проблемы нежити и борьбу за права нефилимов-омег. Магнус поддерживал все его стремления, если бы Александр не забывал бы еще и о нем, о сне и о том, что нормальные люди должны есть. Даже сейчас, погрузившись в отчеты, присланные омегой Алиной Пенхоллоу из Института, он даже не замечал, что по квартире вообще-то возят по сотне бутылок воды и килограммами еду. Пройдись мимо него Рафаэль верхом на тираннозавре, размахивая носками с Валентином, он бы и его не удостоил вниманием. Магнус вздохнул и шагнул к своему омеге, замершему на стуле у ноутбука. Вся комната пропахла его феромонами. Магнус застыл на месте, с наслаждением вдыхая кофейно-сандаловый аромат, и с трудом подавил желание разложить Александра прямо на столе, впиться зубами в загривок и вбиваться в податливое тело, пока не… Магнус вежливо остановился за столом и мягко коснулся напряженного плеча рукой. — Всё в порядке? — учтиво поинтересовался он, в красках представляя, как подхватит омегу за бедра и опрокинет прямо на эти чертовы отчеты, сдергивая джинсы и овладевая им одним резким движением. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Нет, — грубо буркнул Алек, нетерпеливо стуча по клавиатуре. — Какого черта течка пришла на две недели раньше положенного и разрушила все мои планы? — Мы встречаемся почти год, и наши биологические циклы совпали, — пожал плечами Магнус, борясь с желанием укусить Алека за горло посреди диалога. — Ты еще долго? — он наклонился, рассматривая бессмысленные строки на экране, даже не вчитываясь, и будто ненароком провел носом по его шее, совсем рядом с меткой. Алек вздрогнул. — Мм, Магнус, ты можешь отойти немного, — пробормотал он, крепко сжимая бедра. — Мне надо работать. — Конечно, дорогой, я не буду тебе мешать, — смиренно произнес Магнус, отсаживаясь на диван. — Спасибо, — неловко улыбнулся ему Алек, вновь начиная быстро печатать. Магнус зачарованно смотрел на его тонкие быстрые пальцы, чувствуя, как течка и гон набирают обороты — запах был ярким, будоражащим до дрожи в коленках и желания пометить его всего. Впрочем, он еще успеет. Магнус будто бы лениво разлегся на диване, облизывая взглядом стройную фигуру охотника. Он показательно зевнул и лениво сбросил с плеч рубашку, оставаясь в одной майке. Алек бросил на него мимолетный жадный взгляд и прикусил губу, словно она помогла бы ему сдержаться. Пальцы задвигались еще быстрее — он все-таки хотел допечатать свой отчет для Алины прежде, чем раздвинет ноги и потребует войти в него сразу на всю длину, без особых нежностей, чтобы потянул с оттяжкой за волосы и… Алек моргнул, осознавая, что уже с полминуты просто держит руку над клавиатурой, ничего не печатая, и тут же невольно смутился от своих мыслей — охотничье воспитание так просто из него не выбьешь… и не выебешь, кхм. Он бросил осторожный взгляд на Магнуса, надеясь, что тот не заметил его заминки, и тут же встретился с лукавым взглядом золотых глаз своего персонального демона-искусителя. Он занимался тем, что Алек ласково звал «порно-йога», и название тут говорит о многом. Александр оскорбленно поджал губы и вернулся к работе, ерзая бедрами по стулу. С детства его учили противостоять демоническому соблазну. А как известно, лучшая защита — это нападение. — Магнус, — мелодично проговорил он, подражая интонации флиртующей Изабель и провокационно облизывая искусанные губы. — Ты купил хлеба, мм? — Конечно, — ответил Магнус, жадно следя за тем, как Алек изгибается, разминая затекшие от сидения мышцы. И кто здесь кого дразнит? — Ах, хорошо, — Магнус был уверен, что сообщение о покупке хлеба не могло довести Алека до такого пошлого стона. Александр отправил Алине сообщение и, наконец, поднялся с насиженного места. Но вместо того, чтобы броситься в объятия Магнуса, он наклонился и оперся об стол, внимательно изучая присланный материал снова, выставляя на показ джинсы, облегающие всё самое нужное. Магнус не знал: нарочно он это сделал или случайно, но был уверен — внутри этого маленького ангела живет сам дьявол соблазна. Алек снова замер, нешуточно заинтересованный докладом Джейса, и медленно провел ладонью по обнаженной шее. Магнус без сил рухнул на коврик для йоги. Что ж, Лайтвуд, эту битву ты выиграл, но в войне победит Магнус. — Как Верховный маг Бруклина, я запрещаю тебе провоцировать меня, Александр, — строго и властно произнес он, неслышно по-кошачьи подходя к нему. — Мм. да, сэр, — равнодушно ответил Алек, полностью погруженный в работу. — Александр! — возмутился Магнус. — Угу. Магнус одарил его звонким шлепком по отставленной заднице. Алек натурально подпрыгнул, вскрикнул и шокированно уставился на своего альфу. Тот, не теряя времени даром, подхватил его за бедра и усадил на многострадальный стол, небрежно отталкивая рукой бумаги и ноутбук. — Магнус! — Он цел, тут мягкий ковер. А если нет — куплю новый, — жарко пообещал ему Магнус. Алек уже не слушал его, обхватывая его талию ногами, и потянулся к застежкам на брюках. Магнус перехватил его руки и прижал к поверхности стола, не давая освободиться. Алек взглянул на него поплывшим взглядом, запрокидывая голову и выдыхая от переполняющих его чувств. Магнус исполнил то, что так давно хотел — впился зубами в маняще выставленную шею.

***

— Хей, детка, твоим родителям, случаем, не выдавали Нобелевскую премию за создание шедевра? — игриво спросила Изабель, виляя бедрами в узких джинсах. Клэри смерила ее скептическим взглядом и вновь вернулась к своему мольберту. На столе перед ней стояла старая расписанная ваза Маризы, наполненная полевыми цветами. Рядом с ними лежал личный клинок Изабель с искусно сделанной рукояткой, которым Иззи очень гордилась — одно из лучших ее творений. — Из, моему отцу дали два пожизненных, — мрачно сказала Клэри. — А теперь отойди, ты ломаешь мне светотень. — Я не понимаю. — честно сказала Иззи. — О чем эта картина? Зачем вообще мамину вазу ставить рядом с моим любимым клинком? — Иззи, это инсталляция, — гордо заявила Клэри. — Цветок символизирует чистоту, красоту и яркость, а нож — холодную, неутомимую мощь. Если лезвие коснется лепестков, то легко уничтожит их. А цветы не смогут ни защититься, ни напасть. Но смотри — они лежат вместе, мирно уживаясь и не пытаясь друг друга убить! Эта метафора. — Верю, цветочек, — нежно сказала Иззи, приобнимая ее сзади. Клэри зарделась как маков цвет, и Изабель уже знала, какие цветы положит завтра ей на подушку. — Но в следующий раз будешь рисовать меня. В стиле ню. Как своих французских девушек. — Ты опять с Саймоном смотрела Титаник? — нахмурилась Клэри, сравнявшись цветом щек по цвету волос. — Не ревнуй, цветочек, — повторила Изабель, взмахивая восхитительными черными волосами. — Я никогда не рискну увести Саймона у его злобного омеги. К тому же, я люблю свой цветочек. Так, что насчет обнаженной меня на алых простынях, которые мы украдем у Алека с Магнусом? Клэри потупилась и швырнула в нее скетчбук, изрисованный с корки до корки. Иззи приподняла бровь и легко схватила блокнот, открывая случайную страницу. Клэри моментально отвернулась и уткнулась в мольберт. Иззи листала страницы, любуясь талантливыми зарисовками — так, стрелы Алека, Алек с луком, кошачьи глаза Магнуса, его рука в браслетах, кудри Рафаэля… Пора начинать ревновать? Иззи перевернула листок и узрела саму себя, в знакомом красном белье, изящно изогнувшуюся на кровати, с разметавшимися черными волосами и возбужденно приоткрытыми губами… А вот ее ноги в чулках. О, а это она умело подводит глаза утром, слишком занятая стрелками, чтобы увидеть, как Клэри схватила скетчбук и принялась рисовать ее сосредоточенное лицо. Ох, а это же самая прекрасная ночь в жизни Изабель, когда они с Клэри решили поменяться одеждой! Кларисса так уютно смотрелась в великоватом ей свитере, а Иззи тонкая рубашка стянула со всех сторон, облегая просто до неприличия. Тогда она потеряла три пуговицы, не выдержавших давления, и Клэри со страстью изобразила это, особое внимание уделив кружевному лифчику под тканью. — Ох, цветочек, — восторженно проговорила Иззи. — Хочешь, я сяду на этот стол, возьму в руки цветы и этот клинок, чтобы картина получилась еще метафоричнее? — Без одежды? — скромно спросила Клэри. — Разумеется, — широко усмехнулась Иззи.

***

В зале пахло потом и терпкими феромонами альф, ожесточенно избивающих снаряды или друг друга. В этой какофонии криков, резких запахов, ругательств и блеска клинков и пота, выделялось лишь два мягких омежьих запаха. Впрочем, Джейс вопил не хуже альф, а сражался лучше многих других. Вторая по счету омега — та же Алина — забралась верхом на свою альфу Хелен, пытаясь повалить ее на маты, но та чуть тряслась, крепко обнимая ее за бедра. К сожалению, Джейс не был стройной и милой омегой, поэтому его удар чуть не снес Саймона к стене, но тот успел в последний момент увернуться. Они разошлись по углам, хищно разглядывая друг друга. Несмотря на явный вампиризм, они продолжали ходить в зал к охотникам, где было больше оружия и снарядов — а Джейс не собирался бросать охоту. И никто не смел возразить им, смотря как они кидаются друг на друга, подобно диким зверям. Впрочем, все так же знали, что они никогда не причинят друг другу существенного вреда — их любовь была неоспоримым фактом. Саймон кинулся на него с резким точным ударом, но Джейс успел отскочить в сторону в каком-то совершенно диком прыжке, изящно перекувырнулся в воздухе и приземлился, не мешкая и надвигаясь на своего альфу. Саймон не был готов столкнуться с распаленным омегой и чуть не рухнул на маты от неожиданного удара. Он схватил Джейса за плечи, пытаясь оттолкнуть, но он крепко вцепился в его спину, беря в ловкий захват, жадно притираясь кожей к коже. Что ж, в войне и на любви все средства хороши? Саймон резко сменил центр тяжести, почти повиснув на своем омеге, а потом извернулся укусил за шею, несильно, без крови, но прямо в том чувствительном месте, где он поставил метку. Джейс вздрогнул, и этой секундной заминки Саймону хватило, чтобы опрокинуть его на маты и нависнуть сверху. Омега явно вознамерился встать, поэтому альфа резко придавил его своим весом, бесцеремонно усаживаясь на его бедра. Растрепанный Саймон широко улыбался, и глаза его сверкали чистым восторгом. Джейс обиженно дулся, но все равно не мог скрыть абсолютно откровенной ухмылки. Золотистые волосы раскинулись подобно короне, в золотых глазах блестела жажда. Не крови. — Ты жульничал, — строго обвинил он Саймона. — Вообще-то, это прием из древней японской борьбы, называется, влюби в себя противника, а потом страстно брось на маты, — с умным видом заявил Саймон. Джейс дернул руками в захвате, пытаясь выбраться, но Льюис держал крепко. Проходящие мимо охотники непонимающе косились — это часть спарринга или они опять решили перевести свою тренировку в горизонтальную плоскость? — На что мы спорили? — прищурившись, спросил Саймон. — Если ты чудом и жульничеством выигрываешь, мы идем на этого твоего «Аквамена», — фыркнул Джейс с фальшивым разочарованием. — А я хотел на Трансформеров. — И долго мы еще будем решать все семейными споры спаррингом? — поинтересовался Саймон. — Зато мы не ссоримся, — попытался пожать плечами прижатый к матам Джейс. — А теперь отпусти меня, а то я завалю тебя прямо здесь. — Попытайся, дорогой, — усмехнулся Саймон, жадно целуя его. Джейс рьяно ответил и резко высвободил руки, без прелюдий толкая Саймона на маты. Грань между спаррингом и порно была стерта.