У семьи не должно быть тайн

Сонный туман поднимался над водой. Мягкая прохлада окутывала замок на острове. Лишь треск стекла в основном крыле здания нарушил столь блаженную тишину.

      Перепуганный ребенок, запутавшийся в громоздком одеяле, валялся у изголовья кровати. Вытаращив большие голубые глаза, мальчик с удивлением и испугом наблюдал за черной птицей, важно расхаживающей по комнате.       Свинцовые перемычки, ранее соединяющие цветные стекла, были разорваны чуть выше центра большого круглого мозаичного витража, и теперь угрожающе торчали в сторону мальчишки.       Будто не замечая ребенка, ворон остановился близ зеленых стекол, выпавших из гривы аляпистого льва, кусающего солнце, ранее красовавшегося на пурпурном фоне, и предварительно чуть не упав, начал отряхивать застрявшие в гуще перьев осколки.       Сложно сказать, что застало Боруто в расплох больше: нежданный утренний гость или треск витражного стекла, коим знаменовалось явление черной птицы. Одно он знал точно, красное пятно, растекающееся на белом ковре под птицей не значило ничего хорошего. Он уже не думал о скорейшем «побеге» из комнаты, о том, как позовёт мистера Седрика, и тот, снова тяжело вздыхая, возьмет большой сачок для бабочек, и поймав им птицу, выгонит ее в естественную среду обитания. Сидя во все еще теплом одеяле, защищающем его от холодного ветра, ворвавшегося в помещение сквозь разбитое окно; мальчик обдумывал план кладовой, вспоминая, есть ли на многочисленных полках хотя бы одна клетка, в которую мог бы поместиться незваный гость.       Убедившись, что припоминает что-то, похожее на большую клетку, он решил действовать.       —Эм..Привет, — тихо произнес мальчик из своего укрытия. — Меня Боруто зовут, я не обижу тебя. — бормотал ребенок, медленно двигаясь в сторону птицы.       —Господин Боруто. —Мягкий голос горничной вывел Боруто из оцепенения. — Господин Боруто, почему вы не спите, и что за шум был в ва..— Адала оторопела, услышав треск под туфлями. Быстро окинув взглядом комнату, няня приблизилась к ещё не до конца проснувшемуся мальчику. — С вами всё хорошо? —спросила она откидывая пышный передник. — Вы не поранились?— приговаривала Грейлин внимательно осматривая ребенка       Боруто продолжал молчать, будто бы он не бодрствует уже более получаса, все это время наблюдая за вороном.       —Птица...—пробормотал мальчик, отворачивая большие голубые глаза от внезапно появившейся няни брата, активно пытающейся найти на нем хоть царапинку. —Там ворон, это он разбил «льва».— чуть шепча говорил Боруто, указывая пальчиком на виновника шума.       Взглянув в угол комнаты, куда указывал мальчик, Адала наконец заметила черное пятно, до сих пор чистящее свои перья.       В последний раз одарив Боруто нежной улыбкой, она встала и уверенной походкой направилась к птице, намереваясь выгнать её через то же место, чрез которое она пришла. ***       Николя Фламель, философ, чье имя стало уже легендой, писал в своих «Иероглифических фигурах»: «Я также изобразил для тебя зеленое поле, потому что в ходе варки наша материя становится зеленой и сохраняет этот цвет дольше остальных после черного. Эта зелень ясно указывает на то, что наш Камень обладает растительной душой, которая при помощи Искусства может быть превращена в истинный и чистый зародыш, который затем пышно разовьется и даст огромное количество ветвей.»       «О, благословенная зелень, — говорится в Розарии, — которая рождает все вещи, без тебя ничто не вырастает, ничто не цветет и не умножается».       Цвет, обладающий глубоким информационно-энергетическим потенциалом, играл огромную роль в алхимии – специфической области натурфилософии. Каждой стадии алхимического процесса соответствовала определенная цветовая окраска. Изменение цвета Материи в ходе операций Великого Делания Герметические Философы считают ключом герметического Искусства, конкретными указаниями на истинность и качество материи, а также на правильный режим огня.       Многие алхимики рекомендовали в своих текстах Зеленого Льва в качестве начальной материи для получения Философского Камня. Их последователи, считая, что под этими кодовыми словами скрыты обычные соли меди (такие, как медный купорос или ацетат меди), пытались приготовить из них Философский Камень. В лучшем случае они не получали никакого результата, а в худшем – умирали в жутких мучениях, употребив получившийся ядовитый продукт.       Истинный зеленый лев глупцов!       Следовательно, говоря о растительном качестве, алхимики подразумевали, прежде всего, то, что в их субстанциях заключена сама сила жизни, способность к росту и развитию, возможность «оживления» других субстанций, которые «мертвы», – например, обычных металлов, золота или серебра. А поскольку Зеленый Лев обладает растительной силой, он становится способен к трансформации в процессе работы с ним. ***       В одно из южных окон второго этажа замка Узумаки врывался холодный утренний ветер. За разбитым виражом виднелась горничная, чей белый фартук был полностью испачкан красным, в руках она держала черную птицу.       —Мисс Грейлин, — нарушил тишину мальчик на полу — вы же не сделаете ему больно?       Птица, на удивление, тихо сидела на руках женщины, прикрывая глаза будто в полусне.       —Нет, что вы— оторопела Адала,— я просто выпущу птицу на улицу, не думаю, что ваша мать одобрит домашних питомцев,— мягко проговорила она, одной лишь улыбкой пытаясь успокоить напуганного малыша.       Мальчик с недоверием посмотрел на прислугу, —Мама мне всё разрешает, у Кацудо есть лошади,— Боруто задержался на полуслове,— целых две! А это - лишь маленькая птица, у него даже не все перья еще почернели, он же птенец. — мальчик зло нахмурил брови, что выглядело довольно нелепо на лице маленького взъерошенного Боруто.       —Пожалуйста,— продолжил он— он ведь ранен, я лишь хочу помочь, можно он останется у нас пока не поправится? Я не расскажу маме...       —Господин, я правда не знаю,— начала горничная —моя работа лишь в том, чтоб вы были в безопасности и полном здравии, вдруг эта птица больна и может вас чем-то заразить..       — По вашей логике, мисс Грейлин — прервал Адалу Боруто — По вашей логике, вы уже больны, так как на вас кровь птицы.       Женщина опешила. —Я сменю передник и вернусь, пожалуйста, никуда не уходите. — положив птицу на пол и слегка поклонившись юному господину, она поспешно покинула комнату.       Выждав, пока шум шагов горничной станет достаточно тихим, Боруто подошел к птице и взял на руки податливое тельце. Будто шлейф, за вороном упало несколько белых перышек.       — Меня Боруто зовут, — уже начал мальчик, но растерялся, когда поймал на себе пристальный взгляд черных бусинок глаз. На секунду ему показалось, что он не чувствует ничего, лишь парит где-то, а эти глаза сопровождают его. — Я-я знаю, кто может тебе помочь— тихо, уже без прежней уверенности и задора произнес Боруто. ***

V.I.T.R.I.O.L.

      Этот масонский символ является одним из самых непостижимых для непосвященных. Этим выражением средневековые алхимики описывали процесс обработки грубой материи и достижения философского камня.       Общепринятое определение масонского символа звучит как «Посети глубины земли и, очистившись, обретешь там сокрытый камень». (Visita Interiora Terrae Rectificandoque Invenies Occultum Lapidem). Жюль Буше утверждает, что путешествие в глубины земли символизирует схождение в глубины человеческой души.       Самым каноничным определением данного термина является -спуск в глубины Земли, который становится для неофита первым испытанием ритуала Посвящения, испытанием Землей. Хоть для каждого это испытание и своё.       V.I.T.R.I.O.L. ведет нас к камню, сокрытому в глубинах человеческой души. Предполагается, что это сокровище составлено из дружеских и древних голосов, которые приветствовали нас и подарили нам веру в себя и в мир. Но нам следует символически вернуться в Землю, в лоно матери, чтобы их услышать. Иначе говоря переродиться будучи живым. ***       Не теряя не секунды, мальчик в ночной сорочке вышел из комнаты. Коридор, безумного громко шуршащие ковры. Лестница. Сердце будто вовсе не бьется. Третий этаж, окровавленной рукой мальчик нащупывает цепочку, которую обнимал всю ночь, так и не осмелившись снять. Новая лестница. Узкая... Боруто нервно сглатывает. У птицы продолжают падать белые перья. Скрип половиц эхом отдаётся в голове, мальчику кажется, будто все в доме слышат его. Красивая дверь с вырезанным на ней пеликаном будто натерта фосфором, настолько сияет в глазах ребенка. Уже приставив ключ к скважине, дверь, неожиданно для ребенка, открывается. ***       —Хочешь верь, а хочешь нет, но я ждал тебя. — пробормотал неопрятного вида мужчина, но замолчал, увидев мокрые глаза сына. Многновенно сменившись в лице, он строго пронес одно лишь единственное— Входи.       —Не буду кривить душой, я ожидал увидеть тебя намного позже       — Я бы не проспал —тихо произнес Боруто, входя в след за отчом в оранжерею.       — А? Я имел в виду несколько лет, а не пару часов сна, так то - сейчас рановато.— с усмешкой произнес Наруто. — Как назовешь твоего Нигредо?       — Что? — с недоумением произнес мальчик— Кого? Это же ворон.       — Неважно.. Дай мне его.— сказал Наруто, протягивая руку для птицы       — Ты же не сделаешь ему плохо?       — Хуже чем есть сейчас? Давай уже.       Мальчик с недоверием отдал птицу. Наруто жестом показал ему оставаться на месте, и не сказав ни слова скрылся в глубине сада.       Где-то в кустах закричал Геральд. Невольно, мальчик задумался, почему же лишь ему мешает спать истошно кричащий пеликан, как так вышно, что никто в замке не обращает на шум внимание. От мыслей его отвлекла кинутая в него рубаха: «Переодевайся давай, я не позволю разбрызгивать в моей оранжерее птичью кровь», после короткого молчания, голос из глубин сада продолжил: «Случаи нелепых ранений Геральда не в счет».       Через пару минут Наруто вернулся. —Ну что, решил как назовёшь птичку?       —Одэр...Или просто Од..По-моему неплохо звучит —произнес уже до конца успокоившийся ребенок.       — Неплохо, но, надеюсь, следующую птицу ты назовёшь лучше.       — А будут ещё? Зачем?— произнес удивлённый ребёнок       — Надо.— коротко ответил Наруто, — поймешь, когда подрастёшь ***       Черный цвет. Привычный символ ворона разворачивается в фантастическое уподобление — притчу Ворон и воронята. Черный цвет — это ворон, потому что воронята родятся белыми и их родители не заботятся о них до тех пор, покуда у них не появятся черные перья. Так и алхимик, должен оставить попечительство над деянием, покуда не появится чернота. Указание на возможное плодородие даст алеф, или темное начало, которое древние называли головой ворона. Ворон, летающий без крыльев в ночной тьме и при солнечном свете, знаменует начало искусства. Черное обретает физический смысл гниения и метафизический — смерти. Черноту называют западом, затмением.       Первый основной цвет - чёрный, постепенно чернота уходит и сменяется белым цветом. Когда материя похожа на расплавленную чёрную смолу, Философы зовут её вещью "Чернее чёрной черни", "их Свинцом", "их Сатурном", "их Вороном"...