Суровые будни Вонголы

      Даггс ненавидит эту маленькую душную коробку. Конечно, он понимает, что это коробка восстанавливает его силы, он не дурак. Но ещё больше он ненавидит исполнять приказы своей молодой хозяйки. Если бы у него был выбор выходить из коробки или нет, он бы определенно не вышел. Но выбора нет, приходится вылезать. Вылезать и прятаться чтобы хозяйка тебя не нашла, а еще лучше забыла про тебя навсегда. Но повелительница ящерицы дождя почему-то не забывает, очень настойчиво что-то от него требует. Даггс думает, что иногда она даже более упертая чем он, но сдаваться он все равно не намерен. Шлемоносный василиск уже пытался бежать на другой конец страны, чтобы точно не нашли, но все тщетно. Даггс искренне не понимает, зачем к нему приставать, если у хозяйки есть еще одна живая игрушка. О да, эта мерзкая самка. Шлемоносный ящер ее ненавидит так же сильно как хозяйку, может даже сильнее. Она постоянно читает ему нотации, пытается контролировать его сознание, когда он собирается снова свинтить и почему-то твердо уверена, что Даггс просто капризный ребенок, завидующий тому, как много времени хозяйка проводит с ней. Нет, Даггс ей даже благодарен, не будь ее, он бы сошел с ума. Его владелица уверена, что Даггс не только ребенок, но еще и ничего не умеющий. Она просит его топить корабли, будто он какой-то ущербный, Даггс конечно же ее игнорирует, предпочитая ловить рыбу на дне озера, где он не услышит ни слова. Эта женщина... Всё чего хочет Даггс — это забвение в душной коробке, но нет, хозяйка не перестает влипать в неприятности, а спасать ее вынужден он. Потому что эта белая стерва ни на что не способна, кроме попыток расплавить ему мозг. Ненависть Даггса к владелице сильна, но не настолько чтобы желать ее смерти. В конце концов она дочь его прежней хозяйки, той которой василиск бы предпочел подчинятся до сих пор. Той, кто дала ему имя. Даггс не может смирится с тем, что из-за его нынешней умерла предыдущая. Белая стерва пытается убедить его в том, что ребёнок не может быть виноват в смерти матери, потому что он ребенок, но Даггсу плевать. Почему ребенок не виноват в смерти? Потому что ребенок? Это ни разу не аргумент. Прошло уже… сколько там лет молодой хозяйке? Много прошло. (Если бы он мог говорить, Даггс бы в лицо этой женщине сказал, что она старая карга. Просто чтобы позлить.). А смирится с потерей Даггс все еще не может. И не хочет. Поэтому вновь и вновь бунтует, надеясь на другой исход. Если что-то много раз повторять когда-нибудь же получится? Иногда находясь в этой душной коробке наедине со своей болью и мыслями, Даггс думал о том, а живой ли он вообще. В такие моменты он сомневался, что не сходит с ума. Достаточно ли у него разума чтобы сходить с ума? Василиск считает, что да. Хотя, снова и снова возвращаясь к моменту смерти своей прошлой госпожи, он в этом сомневался. Его любимая хозяйка, ради защиты которой он готов был умереть передала его своей дочери, пока истекала кровью. Как вещь. Вещь — все чем считал себя Даггс все это время. Очень старался считать. Когда эта ходячая катастрофа — его новая хозяйка (василиск бы должен называть ее леди, но он ни за что на это не согласится. Какая разница что она дитя благородной дамы, нет, в прошлую хозяйку нынешняя не пошла, ящер в этом уверен.) привела его в бар, Даггс посчитал это счастливым лотерейным билетом. В один конец. Он выпил столько спирта, сколько вообще смог раздобыть, но почему-то не умер. Для такого маленького тела должно было хватить и пары стаканов, но видимо он все-таки не живой или фортуна его очень любит. Даггс не знает, но ни один из вариантов ему не нравится. Василиск бы очень хотел уметь говорить, главным образом для того, чтобы покрыть эту женщину-катастрофу матом, но все что он может это слушать. Слушать как она ноет или заставляет белую стерву окунуть ее в омут ужасных снов, лишь бы не видеть кошмары, составленные из воспоминаний. Даггс очень хочет говорить, чтобы сказать ей что жертва здесь он и ныть это его привилегия, но раз возможности нет, он будет поднимать мятеж снова и снова. Так же как она прятаться за маской счастья.