Мой список

— Вставай, — тихий голос доносится словно с небес, — Намджун, вставай, — в голове парня возникает вопрос, бывает ли у ангелов терпение, потому что у этого оно похоже заканчивалось, — Намджун, мы опаздываем! — подушка в лицо- финальной аккорд этой утренней оперы. — Чимин, сегодня воскресенье, отстань… — Вот именно! Ты обещал, сходить со мной в парк аттракционов! Нужно успеть, пока там не собрались огромные очереди! Я даже завтрак уже сделал, так что я считаю до… трех! Если ты не встаешь, я скидываю тебя с кровати, — Джун на эти слова лишь усмехнулся и продолжил удивляться, как это существо вообще может быть ещё милее чем обычно, с этой вредной мордочкой. — Я хотел бы на это посмотреть. — Да? Ну тогда держись, — парень заваливается на Намджуна, щекочет его, пинает, толкает, пытается перекатывать, но всё без толку. — Я же говорил… — Ладно, пошли завтракать, а то остынет, — Чима поднимают на руки и несут на кухню, где стоит уже почти холодный кофе, бутерброды и глазунья. — Какая ты у меня, однако, хозяюшка, — Намджун усмехается и, целуя Чимина в лоб, опускает того на пол. — Не хочешь, можешь не есть, никто не заставляет, — и снова надутые губки. — Шучу- шучу, — старший смеется и не может оторвать взгляд от своего сокровища. На его светлые волосы падают лучи солнца, из-за чего парень похож на ангела с нимбом. Личный маленький ангел Намджуна, — давай поторопимся, а то опоздаем. — Да ладно?! *** Загорается зеленый свет, мимо проносится светлая макушка, оказываясь на той стороне дороги спустя долю секунды. Он всегда так торопился куда-то, был так нетерпелив, ему хотелось увидеть и узнать, как можно больше, он видел прекрасное во всём и хотел впитать это в себя. — Ты- то, самое прекрасное, что создала Вселенная, — смущенная улыбка и привычное: «Само собой». Чимин взял Джуна за руку и повел ко входу в парк. Когда они прошли через кассу, их встретил другой мир, где всё слишком яркое, слишком изящное, слишком слишком. Намджун часто думал, что Чимин тоже слишком красив, ярок, изящен, но всё это было естественно, как будто иначе никак. Здесь же была сплошная фальшь, но иногда фальшь приятнее реальности. — Вот видишь, нет никаких очередей, мы могли не бежать так. — Здесь нет очередей, именно потому что мы бежали, так что не жалуйся… О, там карта, пошли посмотрим, какие здесь есть аттракционы?! — конечно же, ждать он никого не стал и сразу побежал к стенду. — Американские горки, карусель, катапульта, камикадзе, бустер, колесо обозрения! Давай покатаемся на каждом? — детскому восторгу всегда сложно противостоять, но Джун уже привык. — Тебе же станет плохо, к тому же ты съел мою порцию яичницы… — Мы будем делать перерывы, давай, давай, давай? — словно ребёнок 20-летний парень повис на рукаве кофты Намджуна. — Ладно, но я предупреждал, — никто не всесилен, так ведь? — Да! *** Аттракцион сменялся аттракционом, солнце уже окрашивало мир в яркий рыжий, обещая один из самых прекрасных закатов ранней осени. В парке уже включили подсветку, из-за чего он стал ещё больше похож на сказку. Отовсюду слышался детский смех, пахло сладкой ватой, а за руку с Джуном шел Чимчим. Несмотря на яичницу и ещё два хот дога вместо обеда, на десяток опробованных горок и каруселей, парень и правда чувствовал себя хорошо. Его глаза горели ещё ярче чем обычно, а сердце постоянно сбивалось со своего привычного ритма, потому что-то новая карусель, то белочка, то ларек со сладостями, ну и само собой Намджун, ведущий по стране чудес. Младший был очень рад, что несмотря на все его выходки и детский характер, Джун остается с ним, продолжает так же любить, так же смотреть, так же целовать в лоб и трепать голову. Потому что без него уже всё как-то не так, без него слишком сложно и просто невозможно. Но с ним возможно всё, поэтому несмотря на свои страхи: высоты, скорости, темноты, Чимин пошел в парк, потому что хотел, чтобы Нам улыбался, ведь тому это всё очень нравится, хоть он и не признает. Но Чим смотрит наверх, и видит улыбку с ямочками, и понимает, что счастлив. — Пошли на колесо обозрения? Я слышал, с него можно увидеть каждый уголок Сеула, — Блондин уже знает, что Нам не откажет, он уже чувствует зарождающийся в (не)чужом сердце трепет. — Хорошо, если ты хочешь, только потом точно домой, уже поздно, — Намджун всегда заботился о Чимине, а Чимин всегда заботился о Намджуне. Они делали это тайно, хотя оба понимали, что к чему. Парни зашли в кабинку, и Джун крепче взял руку Чимина, конечно, он знал о страхах любимого, но также он знал, что если откажет, тот по-настоящему обидится. Колесо начало подниматься, огни парка отдалялись, приближались звезды. Даже сейчас они были слишком далеко, казались недостижимыми, но зачем звезды с неба, если ты в руках держишь целое Солнце? Маленькая рука начала дрожать, Джун, ничего не говоря, обнял младшего со спины и уткнулся носом в его затылок. Сладкая вата, свежий воздух, клубника, для кого-то может слишком сладко, но для Джуна это слишком было чем-то естественным и родным, тем, что заполняет легкие, и тем, без чего дышать невозможно. Когда кабинка была на пике, аттракцион резко остановился, огни в парке погасли, а где-то внизу было слышно громкое копошение людей. Когда Джун оглянулся, он увидел, что главный шатёр, где находилась вся техника, горит. Ничего опасного, но всё вышло из строя, и парни застряли на самой верхушке колеса. — Ч-что произошло? — дрожащий голос, нос хлюпает, тело в мурашках. — Ничего, небольшие неполадки, но их уже устраняют, — пожарные приехали быстро и уже начали тушить пламя. — Я боюсь, — из глаз, похожих на голубые озёра, пошли слёзы. Эти слова произносились Чимином очень редко, поэтому Джун почувствовал, что должен успокоить Чима любыми способами. Он, не отпуская рук младшего, повернул того к себе лицом и поцеловал. В этом не было ничего необычного, но Чимин, почувствовав родное тепло, почти успокоился, — всё будет хорошо? — Конечно, дурашка, как иначе? С нами всё всегда будет хорошо. Я никогда не отпущу тебя. *** Перед Намджуном огромное серое здание. «И здесь мне вернут в жизнь краски?» Но он уже пообещал себе сделать хоть что-нибудь, поэтому отступать не собирался. Внутри его встретил секретарь, который быстро оформил Джуна и попросил подождать несколько минут у кабинета с самой шикарной дверью во всём коридоре. Если бы парень сказал, что он не волнуется, он бы соврал. Никому неприятно, когда роются внутри тебя, никто не хочет признавать, что ему нужна помощь, а сейчас именно это и происходит. Джун всегда был взрослым, ответственным, сильным, он всегда контролировал не только себя, но и ситуацию, в которой оказывался. Человек, который всегда видел выходы из любых неприятностей, пришел просить помощи о том, чтобы его вывели… Просто вывели, хоть куда-нибудь. И смешно, и грустно. На глаза давил белый свет, кожаный диван скрипел, воздух был слишком душный. То, на что обычно не обращают внимание, сейчас стало проблемами мирового масштаба. Поэтому Нам только больше ерзал на диване, чаще моргал и пытался привести мысли в порядок. Секретарь, увидев состояние посетителя, подал ему зеленый чай, который Джун выпил за секунду. Кипяток обжег кончик языка, новый раздражитель подействовал на организм и расставил все мысли по местам, точнее оставил в голове лишь одну мысль: «горячо». — Как же холодно в этом кабинете, ты не видела пульт от кондиционера? Я его третий день выключить не могу, — смутно знакомый голос раздался, сразу после того, как открылась дверь в кабинет, и почему ты не сообщила, что пришел посетитель, я мог принять его пораньше. Здравствуйте, — психолог поворачивается к Джуну, начинает кланяться и резко останавливается, вглядываясь в черты лица, не мерещится ли ему? — Здравствуйте… — Джун понимает, что именно этот человек на днях пил с ним в баре и слушал его бредни, а потом вдохновил на поход к психологу… к нему же… — Намджун? Я же… Ты… Ты серьезно пришел сюда? Ко мне? — Я не знал, что Шуга- это Мин Юнги… Точнее Мин Юнги- Шуга… Я запутался. — Ох, заходи. Садись на кушетку, устраивайся поудобнее. И лучше забудь, что ты меня знаешь. Всё-таки ты пришел, чтобы получить помощь психолога, а как друзья мы выпьем позже. — Хорошо, — парень провалился в мягком сиденье и наблюдал, как Шуга… Юнги ходил по кабинету, доставая различные папки с полок, а потом сел на стул рядом. — Можете рассказать, что вас беспокоит? — серьезный тон удивил Намджуна, такой голос друга он ещё не слышал. — Но я уже вчера всё рассказал. — Вчера вы рассказывали это не мне, так что прошу, расскажите, что вас беспокоит. Джун пытался прочитать что-то в глазах напротив, но там лишь зеркало и собственный растерянный взгляд. Пара секунд, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и собрать всю смелость в себе, что еще не ушла. — Мне снятся кошмары. Каждую ночь. Это не один и тот же кошмар, но они похожи. В основном они идут по двум сюжетам, я либо не могу выбраться из леса… — Ещё взгляд и снова зеркало, — или я вижу, как человек тонет, я смотрю на него со стороны, но чувствую всё то, что чувствует он. — Вы не можете выбраться. — Да, как бы быстро я не бегал, как бы не пытался помочь тонущему, всё бессмысленно. — Как долго это продолжается? — Около 6 месяцев… Это началось… Когда один дорогой мне человек ушел от меня, — голос предательски дрогнул, в горле собрался ком из давно невысказанных слов, которые душили каждую ночь и угнетали каждый день. — Вы не можете его забыть? — Намджун усмехнулся, вспоминая звездные глаза и теплую улыбку, маленькую руку в своей руке и мурашки на коже обоих. — Я не могу отпустить его.