Однажды ангел и демон влюбились в друг друга

- Так ты принимаешь лекарства? – голос Вальтерсена как всегда был спокоен и размерен. Иногда, Эвена это раздражало. Он любил выводить людей на эмоции, и такое спокойствие заставляло его «счетчик выводимости» опустошаться. - Да, но у меня появилась чувствительность к свету – Эвен разлегся на диване, утопая в своем большом свитере. - Чувствительность к свету? – доктор покачал головой и улыбнулся, как будто он понял, что это ложь. Эвен был возмущен, но и понимал, что действительно не пил никаких таблеток. Каждый раз, когда он брал банку, чтобы выпить их, один звук заставлял положить на место или лучше выкинуть. Их шуршание буквально говорило «Ты сумасшедший». - Наверно – он покачал головой в надежде скрыть свою ложь незнанием. - На медицинском у нас была практика в ЦРУ – Вальтерсен разлегся на своем большом кресле явно готовясь к занимательной истории – Один из агентов учил нас определять ложь.. У него был рост шесть с половиной фунтов* - он пытался изобразить рукой длину этого человека, но Эвен лишь смотрел в потолок – Действительно классный специалист, лично я бы просто побоялся ему солгать. - Вы думаете, я вам лгу? – Эвен больше не в силах сдерживать свое недовольство и раздражение, поднялся на ноги и нервно зашагал в сторону стула, стоящего в углу. - Чувствительность к свету, не является побочным эффектом Lexapro* - будто пытаясь объяснить свои догадки, сказал Вальтерсен, садясь на подголовник дивана рядом с Эвеном, который качался на стуле нервно смотря в сторону двери. - Значит вы мне солгали? - Имей ввиду, если ты сказал мне правду, насчет того, что делал с одноклассниками, значит ты опасен для общества, и само собой согласно закону, я должен сообщить о тебе в полицию. - Вы уже позвонили? – тревожное чувство, заставляло кончики пальцев похолодеть, а раздражительность ушла. Ведь если подумать, то это наглость со стороны Эвена так реагировать на уличение во лжи. - Пока нет – Вальтерсен покачал головой – Мне доводилось лечить психопатов, то есть людей, с различными комбинациями психического дисбаланса, вызывающие необратимые изменения психики. - По вашему… Я такой? – Эвен не любил показывать свои страхи, но голос предательски дрогнул. – Значит, я не стану лучше? - Ты? Да ты просто безнадежен – Вальтерсен улыбнулся, а после засмеялся, что заставило Эвена засмеяться вместе с ним. – Все могут стать лучше, Эвен. Каждый из нас. Я думаю ты боишься, но пока не понял чего. Может это… страх быть отвергнутым? Из-за того, что отец ушел из семьи – они делились мыслями друг друга и эта речь заставила Эвена сблизиться со своим врачом сильнее. - Я боюсь… что у меня не встанет – отвратительная ложь. - Что? – очередной смех Вальтерсена оказался громким. Видимо, сейчас он подумал, что это правда. - Поэтому, я не принимаю лекарства. Боюсь, что он меня подведет… А я кое кого встретил – Эвен опять перевел взгляд на дверь и увидел пару зеленых глаз, смотрящих прямо на него. Он не мог оторваться от них где-то минуту, но опомнившись там уже никого не стояло. «Очередное видение, ведь ты сумасшедший». *** Комната Исака, казалась Эвену чем то таким дорогим. Повсюду были развешены плакаты, и по не долгим размышлениям было понятно, что первым делом Исак повесил именно их, потому что коробки у его кровати все еще были полны вещами. - Это я сделал, когда отец ушел. Мне было… где то десять – он указал на шрамы на запястье. - Прошлая неделя. Первый день в новой школе, отстой – Исак вытянул руку с чредой запекшихся порезов. - Уэстифилд? Сочувствую… Меня вышибли оттуда - Здесь все гадкое. А этот буржуазный особняк, я просто ненавижу. В городе было лучше… Там хотя бы замечаешь времена года – Вальтерсен закатил глаза и только сейчас Эвен понял, что это именно те зеленые глаза, которые наблюдали за ним в кабинете у врача. - Люблю, когда опадают листья – он был очарован этой маленькой вселенной напротив него, поэтому говорил медленно, рассматривая все эмоции Исака. - О, я тоже – Исак улыбнулся, и о боже, почему Эвен не захватил с собой солнечные очки. Эвен поднялся не в состоянии больше быть одурманенным этим подростком. Рядом с письменным столом Исака стояла меловая доска. «Эвен Бэк Насхайм» - именно это теперь значилось на его доске. Эвен обозначил это как глупость от безделия, но на самом деле, он боялся, что Исак забудет его сразу же после этой беседы. – Почему вы переехали сюда? - Папа завел любовницу – возможно, Вальтерсену стоило следить за языком, но ему так не хватало возможности пожаловаться кому то. Так не хватало возможности выставить своего отца в ужасном свете. Да и незнакомым людям проще открыться – И мама, застукала их в постели. - Это ужасно – Эвен оторвался от доски, поворачивая голову на безэмоционального Исака – Если любишь кого – то, нельзя причинять боль. Никогда. - Но самое худшее, что за пол года до этого, у мамы случился выкидыш. Ребенку было почти семь месяцев, и ему устроили настоящие похороны. Ты видел детские гробики? Эвен окончательно развернулся и снова присел рядом с Исаком, чувствуя, как разваливается. Сколько же трудностей пришлось ему пройти? Как можно жить в такой семье? Почему ему свалилось это на голову? Эвен думал, что вряд ли и сам Исак знает ответы на эти вопросы. - Сочувствую – он говорил почти шепотом, беря руку Исака в свою, проводя большим пальцем по порезам. Теперь, они не были просто «друзьями с суицидальными наклонностями». По крайней мере для Эвена, потому что он не хотел снова увидеть порезы на этой руке. Вальтерсен лишь прервал их контакт, встав. Ему не нужно было утешений или тихого «сочувствую». Все это было полным бредом, по сравнению с тем, что ему пришлось пройти и что он проходит сейчас. - Почему ты ходишь к моему отцу? – он подошел к приемнику, из которого уже тихо играла какая-то музыка. - Зачем задавать вопрос, если знаешь на него ответ? – удар в самое сердце. Эвен был почти уверен, в том, что они станут друзьями, но Исак знал кем работает его отец и по размышлениям Найшейма дружить с психом не самая лучшая перспектива. В ответ Исак лишь улыбнулся. - Не хочешь послушать Моррисси? Он крутой, я от него тащусь, он ненавидит все и всех. - А у тебя есть Курт Кобейн? Исак улыбнулся, и Эвен снова задумался о наличии солнечных очков. - Что ты здесь делаешь? – знакомый голос старшего Вальтерсена звучал уже не так спокойно и Эвен обернулся, чтобы посмотреть на источник шума. - Мы просто слушаем музыку – Исак выглядел испуганным и то, что он защищает не только себя очень прельстило Эвену. - Тебе пора идти Эвен, прости, но тебе тут нечего делать, так что пожалуйста – он указал на дверь, а Найшейм ничего не мог сделать как подчиниться. Гнев рос в Эвене, и он редко мог контролировать эти припадки, но он держался спокойно, поднимаясь на ноги. - Вы действительно думаете, что я боялся получить отказ? – его голос был пропитан язвительной злостью. Больше не в состоянии оставаться в комнате, он выбежал и гневно стучал по перилам. «Ты снова потерял контроль над собой, Эви.» *** Каждый раз проходя мимо школьной столовой Исак сжимался. Именно здесь, его в первый день в школе чуть не сломали нос и именно здесь, он схватил авторитет и проблем на задницу. Но видимо сегодня вселенная решила воплотить все его страхи о расправе старшеклассника над ним в жизнь. Исак как всегда проходил мимо столовой, как его резко развернули за плечо и увидев лицо того самого страшеклассника, он почувствовал, как его накрывает страх. Он сбился со счета ударов еще со второго. Ладно, если бы он был один, Исак бы как нибудь вышел из ситуации, но драться с тремя взрослыми парнями было не лучшей идеей. Поэтому, его просто вертели, как игрушку и били, били, били, пока Исак тонул в ненависти к себе. Его повалили на землю и Вальтерсен поверил в бога, когда увидел лежащую рядом с собой, почти не потушенную сигарету. Он схватил её, как единственный шанс спасения и прижег руку бьющего его парня. Он поднялся, пока пострадавший парень кричал «Эта сука мне руку прижгла!» и хромая убежал. «Это был худший день в школе». * * * Исак просто скитался по городу плача. Он плакал, потому что ненавидел себя. Свою слабость, невозможность дать отпор. Он плакал потому что чувствовал себя униженным. Из-за своего самобичевания, он вернулся домой только к вечеру. На улице было темно и вряд ли дома, кто то еще не спал, поэтому удастся пройти в комнату будучи незамеченным. Но даже зайдя через задний вход, он наткнулся на маму, которая чем то занималась на кухне. - Привет – она улыбнулась, а Исак лишь отвернул голову, пытаясь спрятать запекшуюся на носу кровь. - Стой, погоди, что у тебя с лицом? «Браво, Исак» - Упал – он развернулся, побывав глазами где угодно, но только не на лице мамы. - Садись – она тяжело вздохнула и пошла за аптечкой. – Парень или девушка? - Девушка?! – Исак почувствовал себя униженным второй раз за день. - Исак – одного строгого взгляда хватило, чтобы он адекватно отреагировал на вопрос. - Парни, втроем - Надеюсь им досталось сильнее – она села напротив Исака, доставая вату и перекись. Исак улыбнулся в ответ, аля «А ты сомневалась?», но эта нахальная улыбка исчезла сразу, как только она дотронулась ватой до носа. - Знаешь их имена? - Я не ябеда – Вальтерсен закатил глаза. На самом деле, он бы сказал их имена, и помахал бы им при отчислении ручкой, но он боялся более сильного удара, если они узнают, что он рассказал. - Мы можем перевести тебя в другую школу. Здесь есть хорошая частная школа. - Я не сбегу - Ты ничего не боишься. Ты такой с самого детства – она улыбнулась, доставая детский пластырь с рисунками, которые всегда раздражали Исака. «Как много ты обо мне не знаешь» - Ты в последнее время предоставлен сам себе. Этот переезд и… Мы с папой были не совсем счастливы вместе - Тогда почему вы не развелись, в таком случае? – Исак был готов взорваться и скрыть свою грусть на этот счет гневом, потому что в носу предательски защипало. - Мы еще любим друг друга… - Ну мне-то не ври. Вы друг друга ненавидите. Ты уж точно его ненавидишь. Я тебя не виню, он мудак – он заметил как мама сжала губы – Прости – он улыбнулся потому, что она не начала кричать из-за плохих слов. - Ты прав, он действительно мудак – она засмеялась и Исак почувствовал, как мурашки бегут по его спине. «Мы сближаемся?» - Но мы уже столько лет вместе – продолжила она – отец многое пережил, да и я тоже. Мы нужны друг другу. - Чего ты боишься? Ты сказала, я ничего не боюсь, но ты чего то боишься? - Сейчас… всего. Жизнь к этому приводит.