Разрешите представиться, Ваша голая ученица!

Хорошо, мы теперь знаем, что за нами следила мать Риты. С этим что-то сделал Стас, на одну проблему меньше, но что мне делать с матерью Миши, которая улыбается во все тридцать два, когда видит меня? Стас находился в трёх метрах от меня, вальяжно облокотившись о стену он смотрел на меня и иногда улыбался, опуская взгляд. Когда он так делал, на его щеке выступала ямочка, а на моей спине горсть мурашек и дрожи. Невыносимо было стоять и смотреть на него, просто так, не имея возможности дотронуться или просто обнять. Мне казалось, что я чувствую его аромат даже здесь, самый вкусный парфюм в мире — его. Он имел нотки свежести с шлейфом какой-то древесной ароматической композиции. Да, я знаю, я схожу с ума, описывая его парфюм, но я не могу упустить даже эту деталь, никакую. В нём я хочу описывать всё. Видимо, я слишком засмотрелась, потому что перед моими глазами возникли два пальца, которые то и дело щёлкали, с каждым разом заставляя меня моргать и щуриться. Стас улыбался, чуть ли не хохотал, когда понял, что я вся покраснела и опустила взгляд, что-то бубня в своё оправдание. — Всё нормальная, ты не первая, на кого я произвожу такой эффект, — проговорил мужчина всего в паре сантиметров от моего лица. — Ну спасибо, услужил! Считанные сантиметры отделяли меня от его губ. Таких мягкий с привкусом ментола из-за этих отвратительных сигарет, всего несколько сантиметр… Меня резко хватают и обнимают, отрывая от Стаса. Чувствую горячие губы на своих и не понимаю, начиная мычать и отстраняться от непонятного человека. Краем глаза замечаю лицо Стаса: рассерженное, злое, на грани от бешенства и в то же время облегчённое. — Миша! — услышала я строгий голос директрисы. — Перед тобой стоит учитель и директор! Не сметь делать это в школе! Дома да хоть при мне, но школа — храм! Парень отстраняется от меня, а я непонимающе моргаю, стараясь разобраться в случившемся. — Поменьше флиртуйте друг с другом, — огрызнулся парень, повернувшись к Стасу. — Что ты хочешь сделать мне, м? А ты ничего не сделаешь, потому что я знаю всё и всё-равно защищаю твою грёбаную задницу! Евдокимов прошёл в класс, грубо толкнув Стаса плечом. — Это невыносимо, — выдохнул мужчина. — Я либо вылечу за драку с учеником, либо за совращение малолетней. — Кто кого ещё совратил! — Прежде чем целовать меня — помой, пожалуйста, губы. Мама что-то готовила на кухне, гремя столовыми принадлежностями. Голова была забита всякой ерундой, поэтому алгебра решаться не хотела ни коем образом. Стас дал понять, что ему отвратительно присутствие Миши, поэтому теперь, дабы не сорваться, не вёл у нас уроки биологии. Вместо этого у нас была какая-то бабуська, которая повторяла одно и тоже раз десять, всё время поправляя свои очки и углубляясь в свои воспоминания. Непонятно мне было ещё то, что между нами. Мы друзья, любовники, пара? Кто мы в конце концов? Спрашивать я боялась и не могла, абсолютно, потому что не хотела услышать отрицательный ответ или насмешку. Тяжело выдыхаю и откидываюсь на кровать. Нет, так я точно потухну. Надо взять себя в руки и хотя бы прогуляться. Погода довольно пасмурная, но уже не так холодно, поэтому я радостно накидываю на себя утеплённую ветровку и несусь на улицу. В ушах наушники, на ногах — кроссовки, что может быть лучше? Хожу по каким-то малознакомым улочкам, заворачивая всё глубже и глубже в маленькие проёмчики и неизведанные арки. В одной из таких арок я увидела уединённое место: скамейка, скрытая какой-то полупрозрачной стеной, видимо защита от ветра, маленькая песочница, в которой от песка осталось три песчинки и стена жилого дома. Это место находилось в колодце, поэтому мне было более чем уютно. Я прошла к скамейке и очень обрадовалась, когда поняла, что там никого нет. Удобно разместившись на скамейке, я запрокинула голову и на мгновение прикрыла глаза. Ветер аккуратно развивал волосы, а свежий воздух понемногу приводил мысли в порядок. Я и учитель. Учитель и я. У этого есть будущее? Навряд ли. Разве ему нужна малолетняя девица, которая через пень колоду принимает его слова серьезно? Нет. А если мы возьмём Мишу, то тут возможно есть будущее, если я когда-нибудь по-настоящему его полюблю. А я люблю? Нет. Наверное. Не знаю. Глаза открывать совершенно не хотелось, поэтому я стала размышлять дальше, чувствуя откуда-то издали запах яблочного пирога. Даже живот заурчал! Прямо как в детстве, я играю на поляне, пока бабушка готовит яблочный пирог с корицей. Собираю разные цветы, собирая из них композицию и несусь к бабуле, даря ей сие великолепие. Куда делась эта детская наивность? В мыслях сразу же вспыхнули воспоминания прошлого дня и я поморщилась, прочищая горло. За это было стыдно, но хотелось ещё. Не этой животной страсти, а чувство того, что я ему нужна. Скамейка рядом со мной чуть прогнулась и я нехотя открыла глаза, собираясь прогнать непрошенного гостя. — Ты так долго сидела с закрытыми глазами и я подумал, что ты уснула. — Нет, Стас, — хриплю и спускаю ноги со скамейки, чтобы мужчина не ютился на краешке. Повисло неловкое молчание и я сжала губы, тяжело выдыхая. — Не привычно сидеть с тобой здесь. Сидеть и разговаривать так, будто всё нормально, — проговорил мужчина ни разу не взглянув на меня. — Но это всего-лишь вид, потому что всё абсолютно не так. Это слишком сложно, ты никогда не захочешь этого. — Почему? — удивился парень и посмотрел на меня, нахмурив брови. — Я глупый ребёнок для тебя. — Что?! — проговорил мужчина, чуть ли не хохоча. — Нет, Карина, ты не глупый ребёнок. Ты своенравная, упёртая, местами грубая, целеустремлённая и сильная девушка! Но точно не глупый ребёнок! — Ты так думаешь? — Я это вижу. Глубоко выдохнув я отвернулась. В душе была какая-то странная тяжесть, которая не давала наслаждаться ситуацией. Вдруг я почувствовала на своей руке слишком родное прикосновение, а после наши пальцы переплелись и он сильно сжал мою руку, утыкаясь носом мне в висок. Внутри всё клокотало и я была готова расплакаться от переполнявших меня чувств. — Мы попробуем, — прохрипел он, чмокая меня. — Надо хотя бы попытаться.