Крамола

      Сегодня было большое торжество по-случаю достижения шестнадцати лет одной особы, и как уже было заведено, был приглашён и Арский. Авель Арский.       Вечер был в самом разгаре. Возле виновницы торжества, словно распушившиеся голубки, вились юные подруги.       Возле художника стоял его старый знакомый. Уже явно перебрав, он не стеснялся выражений и громкого тона, — Авель, а ведь она вполне может быть и твоей дочерью. — рассмеялся мужчина, указывая на именинницу. — Не могла. — Откуда такая уверенность? Зеленоглазая как ты! — Её мать вошла в интересное положение уже после того, как я сменил натурщицу. — А может?..       Но голос Арского, прервал рассуждения собеседника, — Иди потрави косолапого. Я слышал его уже по-всему саду мужики загоняли. Смотри, а то и тебе веселья недостанется. — Будет тебе! И что девушки только находят в таком как ты?! — Удовлетворение. — и следом та самая, остранённая, от всего мира, словно из-под доспех, ухмылка.       Юные девицы вместе с виновницей торжества, то уходили в вальс с молодыми людьми, то вместе сбегались в кучу, о, чём-то громко хохоча. Подобное было ново для внучки протопресвитера, которая впервые появилась на рауте такого формата. Ларион Вознесенский, уступил своему сыну, и не стал ограждать девочку, от высшего света, но так же прививал ей веру в Бога и религиозный образ жизни. Это вводило Нинель в замешательство, и сейчас она особенно одиноко ощущала себя, в большом кругу людей, смеха и зрелищ.       Её взгляд упал на мужчину лет тридцати, с пепельно-русыми волосами, бледной кожей, длинными пальцами, широкими плечами и острыми чертами лица. — Нинель, куда ты смотришь? Ааа, дай угадаю! — подбежала именинница, — На Арского! — рассмеялась уже розовощёкая, — Не стоит. Матушка говорит, что с ним, либо сердце себе разобьёшь, либо репутацию. Однако… — пока девушка задумывалась, внезапно объявили белый танец, на котором было принято приглашать мужчин.       Возле Авеля, уже по-обыкновению, сразу же собрался хоровод из всевозможных девушек и женщин. В центре этого безумия с лёгкой подачи подруг, оказалась и Нинель. Ничего кроме кружев, рук в атласных и шёлковых перчатках, тонких хрустальных фужеров, девушка перед собой не видела. Стало душно, а нарастающая паника не позволяла взять себя в руки. Голова закружилась и ноги предательски подкосились, теряя равновесие.       Открыв свои глаза, зажмуренные от страха, девушка поняла, что не упала, а лежит в воздухе и кто-то крепко держит её навесу за талию. Размытому взору предстала ухмылка, слегка огаляющая белоснежные зубы и светлая прядь волос, спадающая на лицо. — Нинель, будьте аккуратнее. — прошептал спаситель, и сорвал девушку из смущающего положения в танец.       Девушка двигалась неуверенно, то путая темп, то ноги, то движения. И опять над ухом раздался тихий, глубокий голос, — Слушай музыку, а если не можешь уловить её, то мой голос. Un, deux, trois. Un, deux, trois. — точно в такт отчитывал партнёр.       Они двигались как единое целое. Движения одного переливались к другому, и обратно. Вознесенская ощущала, что это длится целую вечность. Голова кружилась, и она была полностью во власти мужчины. Словно марионетка, она двигалась и казалось уже дышала тогда, когда он это решал.       Когда танец окончился, Нинель сама не поняла как оказалась возле подруг. Они смотрели на неё с широко распахнутыми, от удивления глазами. — Ч-что-то не так? — Ты танцевала с самим Арским!       Вознесенская, ещё не отошедшая, от внезапного приступа паники, только сейчас начинала понимать, что она танцевала! И не просто с кем-то, а с тем самым! Но, обведя взглядом зал, Авеля девушка не увидела.

***

— Да, уж, мой прадед был ещё тем дамским угодником. — вздохнул Константин, начиная понимать к чему клонит дворецкий своей изредка проскользывающей ухмылкой. — Молодые особы по-своей природе любят несчастных.